За счастливую улыбку

      Ещё только конец октября, а Гарри уже определился с тем, какие предметы будут его самыми любимыми и наоборот. На первом месте у него стояло Зельеварение. Профессор Снейп объяснял плохо, но вот критику давал замечательную, благодаря ей Гарри и учился, стараясь запомнить каждое слово мрачного зельевара, что тот адресовывал своим ученикам. Второе место занимали Чары — удобные в использовании бытовые заклинания, использующиеся в повседневной жизни. Третье место между собой делили Трансфигурация и Полёты. К магии перевоплощения объектов одного в другой Гарри прикипел с первого урока, тогда как Полёты ему сначала не понравились. Мальчику долго пришлось забывать случай на этом уроке, когда Драко Малфой забрал вещь Невилла с Гриффиндора, которую тот обронил во время урока, не удержав метлу. Тем не менее ему очень нравилось летать, ощущая ветер и находясь на большой высоте от земли, на которой он ничего хорошего не видел.       И сейчас Гарри шёл с последнего урока — с Полётов на ужин. Сегодня только это занятие и Чары смогли хоть как-то поднять ему настроение, ведь этот день у мальчика с самой первой и до самой последней секунды всегда проходил ужасно. Он уже давно заметил, что за день до Хэллоуина с ним случаются какие-то плохие вещи, поэтому только проснувшись в этот день, он уже сразу понял, что он будет ужасным. И ведь не прогадал.       В Зале было очень оживлённо по сравнению с обычными днями. Так как уроки сегодня, по случаю близкого праздника, были сокращёнными, дети к концу дня устали не так сильно, и сейчас их энергия выливалась в разговоры друг с другом и активное поглощение праздничной пищи с большим количеством сладкого.       Гарри привычно кивнул больше не одинокой, в отличие от него самого, Гермионе и сел на краю стола Слизерина, в молчании принялся за еду. Недалеко сидела Джемма, иногда поглядывая на него боковым зрением. Она, кажется, была единственной на всём факультете, кто хоть немного понимал и сочувствовал Гарри. Мальчик был ей за это, конечно, благодарен — девушка, являясь старостой, часто выгораживала его и не давала другим первокурсникам обижать Поттера. Но ему совершенно не нравилось, что он доставляет такие проблемы. Тётя и дядя часто грозились, что вышвырнут его из дома, если он не будет отрабатывать своё проживание там и продолжит доставлять столько проблем.       — Гарри, — к нему подошла Гермиона. — Тебя вызывает директор. Держи, — она протянула ему какую-то бумажку. — Здесь пароль, чтобы тебя пропустила горгулья.       — Хорошо. Спасибо!

***

      Кабинет директора встретил Гарри загадочными приборами непонятного назначения, храпом Распределяющей шляпы и общей атмосферой таинственности. По всей его площади были расставлены шкафы с разными старыми и современными книгами, сбоку стояла ниша с окружающими какой-то колодец зеркалами, жужжали непонятные приборы, в золотой клетке изв пепел обратился Феникс. Гарри читал про этих птиц для УзМС — они не могут быть фамильярами. Наверное, эта птица остаётся рядом с директором по собственной воле. Значит, профессор Дамблдор сильный маг и хороший человек — Фениксы в выборе не ошибаются.       — Ох, Гарри! — из-за одного из множества стеллажей показалась голова Дамблдора с остроконечной тёмно-фиолетовой шляпой с кисточкой на конце. — Ты уже здесь! Прости, ты, наверное, хотел провести этот вечер по-другому. Я нарушил твои планы?       — Вовсе нет, профессор Дамблдор. Вы что-то хотели?       — Да, знаешь, профессор Снейп попросил меня побеседовать с тобой. Он всегда очень заботится о своих подопечных со Слизерина, и его взволновало твоё состояние. Он сказал, ты не можешь найти друзей, — директор вышел из-за стеллажа, держа в руках какую-то книгу в тёмно-синем переплёте.       — Ээ… Да, — мальчик отошёл от него на пару шагов, глядя исподлобья. — Я подружился с девочкой с другого факультета — Гермионой с Гриффиндора — и старался быть вежливым с их деканом — профессором МакГонагалл. Задал ей несколько вопросов. Им это почему-то не понравилось. Но мне просто было интересно! Это плохо? Профессор Снейп тоже меня сначала не полюбил, но потом мы поговорили, и он изменил своё мнение. Он сказал, что я избалованный наглый ребёнок и веду себя плохо со своими однокурсниками. Я действительно произвожу такое впечатление?       — Нет, совсем нет, мой мальчик! — нежно улыбнулся директор. — Просто профессор Снейп повёл себя не по-взрослому и вспомнил свои старые обиды. Но ты прости ему это, он отнюдь не злой человек, просто у него тяжёлый характер и такая же судьба.       — Ой, нет, я не злюсь на профессора. Совсем! А что насчёт других слизеринцев? Почему я не нравлюсь им? Профессор Снейп сказал, что это из-за того, что они увидели, что я не понравился ему и просто копируют его поведение со мной.       — Что ж, отчасти это действительно так. Видишь ли, на Слизерине учатся дети чистокровных магов, а они все между собой знакомы с совсем малых лет, а ты попал в их коллектив только недавно, и они, разумеется, отнеслись к этому враждебно. К тому же Северус — знаменитый зельевар, и к нему многие обращаются за помощью при болезнях или других проблемах, требующих вмешательства Мастера. Нотты, Малфои и другие чистокровные семьи часто обращаются к нему за помощью и доверяют ему, поэтому профессор Снейп знаком им и является кем-то вроде второго родителя для этих детей, но только в пределах Хогвартса. Я надеюсь, ты понял хоть что-нибудь из того, что тебе сейчас наговорил, Гарри.       — Да, конечно, профессор! — Гарри улыбнулся.       Директор Дамблдор оказался замечательным человеком! Он сделал Гарри чай собственными руками, и они ещё поговорили. Дамблдор рассказал мальчику о его родителях: оказалось, они были друзьями и даже жили по-соседству.       — Я летом всегда стараюсь выкроить время, чтобы вернуться на несколько суток домой и отдохнуть от того активного ритма жизни, который не отпускает ни на минуту. Так было и в лето твоего рождения. Я ещё помню тот самый конец июля восьмидесятого года, когда твои родители вернулись домой под вечер с пищащим комком на руках. Они зашли ко мне вечером и дали подержать маленького тебя на руках. Ты смеялся и жмурился, такой миленький комочек чьего-то персонального счастья, — Дамблдор говорил тихо и как-то грустно улыбался, вспоминая свою первую встречу с маленьким Поттером. — Знаешь, первые годы жизни у маленьких детей обычно голубые глаза, которые только со временем приобретают цвет, но дети магов рождаются уже со своим цветом глаз. Твои были зелёные. Они как будто светились, и поэтому казалось, что они очень необычные, твои глаза.       — Они и сейчас такие? — спросил Гарри, снимая очки и вытирая глаза от непривычного обилия цвета — за грязными, уже ничем не очищающимися линзами «велосипедов» они были тусклыми.       — Нет, сейчас нет. Но я уверен, что когда ты используешь магию, они светятся тем потусторонним светом. Возможно, — хитро улыбнулся старец, — это показатель твоей особенности и индивидуальности. Я думаю, когда-нибудь ты изменишь наш мир. Разумеется, в лучшую сторону.       Директор отвёл от Гарри глаза и уставился куда-то ему за спину. Мальчик тоже повернулся, но ничего необычного не увидел: на стену падал лунный свет и плясали тени заслоняющих светило облаков и оконных решёток.       — Луна светит… — задумчиво сказал Дамблдор. — Тебе пора, Гарри, завтра новый учебный день. Надеюсь, ты сделал все домашние задания и не окажешься в этом кабинете в качестве нарушителя правил, а не дорогого гостя и собеседника, — Гарри яростно закивал, подтверждая, что он сделал и Трансфигурацию, и Зельеварение, даже Чары и ЗоТИ на послезавтра. — Тогда поторопись лечь спать. А это, — профессор протянул ему книгу, которую всё это время держал в руках, — тебе — чтобы заснуть быстрее.       Мальчик с благодарностью принял книгу и, быстро попрощавшись, резво умчался из кабинета, поспешив в гостиную Слизерина. По пути он бросил книгу себе в сумку, чтобы не потерять.       — Кольцо Уробороса, — запыхавшимся голосом произнёс он пароль и, едва стена отъехала на достаточное расстояние, протиснулся в гостиную. Там в такое время остались только старшекурсники, которые делали свою домашнюю работу — у них её, конечно, больше. Среди них была и Джемма, приветливо улыбнувшаяся вошедшему мальчику и поманившая его к себе.       — Где ты был, Гарри?       — Меня вызвал директор. Мы долго беседовали, вот я и…       — Ты уже успел что-то нарушить? — смешливо спросила Фарли с хитрой полуулыбкой, перебивая первокурсника.       — Нет-нет! — Гарри в ужасе замахал руками и покраснел. — Мы просто говорили. Он обо мне беспокоился.       — Вот как… Ну ладно. Иди, Гарри, завтра рано вставать.       — Ага. Спокойной ночи, мисс Фарли!       — Спокойной.       Гарри побежал по ступенькам и коридору, быстро достигая своей комнаты. Он тихо открыл дверь и посмотрел внутрь. Никого из его соседей не было в помещении. Где они? — удивлённо спросил Гарри сам себя и вошёл в комнату, чтобы оставить в ней сумку и снова спуститься вниз — сказать Джемме об отсутствии его соседей по комнате.       Он оставил дверь открытой, но стоило ему отойти от неё на несколько шагов, как она захлопнулась. Мальчик вздрогнул и резко повернулся к двери.       Рядом с ней стоял Теодор Нотт и с мерзкой ухмылкой глядел на Поттера. Это заставило последнего отступить от слизеринца на несколько шагов к своей кровати. Благо этот бледный парень не делал никаких действий в его сторону, а то Гарри начал подозревать совсем плохое.       Чтобы как-то разрядить атмосферу, мальчик решил поинтересоваться, где Драко.       — Эм, — он сглотнул. — А где Драко? Через несколько минут отбой, и будет нехорошо, если…       — О, не волнуйся, — протянул Теодор. — С этим всё в порядке, Драко скоро придёт.       — Да? Хорошо.       Гарри неловко кивнул и поставил свою сумку рядом с кроватью. Достал из неё учебники, свитки и перья, потом начал раскладывать всё это по ящикам своего шкафа. Просто ему надо было хоть на чём-нибудь сконцентрировать своё внимание, чтобы не смотреть на Нотта, не сводящего с него, в противовес самому Гарри, своего взгляда. Поттер старательно думал о месте каждого свитка, о положении каждого учебника и той книги, что дал ему директор, о расположении перьев…       Стоп, перьев… А где Чума? Ворон, конечно, не находился рядом с юным слизеринцем каждую минуту, но он всегда был с ним, когда мальчик ложился спать и просыпался, а сейчас даже намёка на него не было. Почти весь день.       В комнату зашёл чем-то довольный Драко, его лицо выражало крайнюю степень довольства. Он кивнул Теодору и повернул голову к неловко стоящему у своей кровати Гарри, не знающему, куда деть взгляд и руки. Оба его соседа по комнате со странными выражениями на лицах смотрели на него и гнусно ухмылялись; с каждой секундой их неприятные улыбки становились всё шире. Но это быстро прошло: мальчики как будто очнулись и синхронно повернулись к своим кроватям, начиная готовиться ко сну.       Гарри тоже не стал долго задерживаться с этим и уже через несколько минут был в пижаме. Он лёг, закрыл глаза и… не смог заснуть. Мысли о Чуме не желали покидать его, вызывая волнение. Мальчик ворочался из стороны в сторону, считал чёрных псов и чувствовал себя крайне неуютно. Через некоторое время ему стало казаться, что не хватает чего-то ещё большего, чем любимой птицы. Подушка под ним стала казаться неправильной — под его головой должна быть не она; и почему он лежит на мягкой кровати, которую ничего не защищает? И где всё-таки верный Ворон, оберегающий его сон?!       Так ничего и не добившись своими попытками заснуть, Гарри прислушался к дыханию Драко и Теодора, чтобы убедиться, что они спят. Он сел на кровати. Тело желало что-то делать, душа — тоже, но мальчик не знал что же. Каким-то шестым-десятым чувством он понимал, что что-то не так, но не мог понять, что же ему не нравится, что его беспокоит… пока его взгляд не попал на дверь. Всё бы ничего, вот только за ней слышались голоса. До этого момента Гарри не обращал на них внимания, считая, что старшекурсники разговаривают о домашнем задании, но… сколько же времени уже прошло? Часов в Хогвартсе нет, поэтому мальчик не может точно узнать.       Гарри встал с кровати и прошёл тихими шажками к двери, прислонил к ней ухо. Однако ничего кроме самих звуков голоса так услышать и не смог. Единственное, что он понял, — разговаривали старшекурсники недалеко от их комнаты, в стороне, где находится выход в гостиную. Они иногда тихонько хихикали и использовали заклинания, формулы которых произносили намного громче других слов.       Мальчик убрал ухо от двери и потянулся к ручке, но в последний момент передумал: что он, одиннадцатилетний недоучка, сможет сделать нескольким чистокровным магам старше него на несколько лет? Он только надеялся, что эти ночные похождения старших слизеринцев никак не связаны с ним. Или хотя бы связаны не напрямую.       Гарри снова лёг на кровать и открыл учебник по Зельеварению за второй курс, так как весь учебник первого курса изучил. Завтра этого урока не было, но Поттер любил эту науку, получая удовольствие даже от простого чтения сухих строк учебника. За этим занятием он и заснул, так и не выпустив книгу из рук. О ночных гуляньях старшекурсников он благополучно позабыл. А зря.