"...пятьсот кругов, что солнце очертило"

Это было немыслимо. Он бросил эти слова в воздух, словно они были всего лишь мячом для игры в пинг-понг, чей вес почти не ощутим в руке. Он бросил их, будто говоря: «Ну вот. Что ты на это скажешь?», и улыбнулся этой своей смущенной улыбкой, от которой у Шерлока всякий раз перехватывало дыхание. Три слова, которыми люди, не задумываясь, причиняют друг другу боль. Три слова, которые вонзаются лезвиями там, где тело грудины (corpus sterni) переходит в мечевидный отросток (processus xiphoideus). Шерлок не был уверен в терминах (когда его одногруппники изучали кости, он читал «Метафизику» Аристотеля, потому что эта книга по необъяснимой причине нравилась Джону) и, помимо всего прочего, существуют ведь еще мышцы – например, musculus transversus thoracis, – но познания в анатомии ничего не стоили теперь, когда он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Джон должен был знать. – Забери эти слова обратно, – Шерлок слышал свой голос со стороны, но ему было плевать, насколько жалким тот звучал. – Забери их. Джон не заслуживал такого тона. Он мог бы развернуться и уйти, оставив Шерлока наедине со своими терзаниями, мог бы оскорбиться и ответить чем-нибудь резким, навсегда обрубая связь между ними, но вместо этого он одним-единственным словом расставил все по своим местам. – Хорошо, – ответил он. – Правда?... – Если тебе так будет комфортнее, – Джон произнес это так, словно комфорт Шерлока был для него превыше всего остального. – Что же касается твоего вопроса... Тут он тряхнул головой, будто сбрасывая с себя всю серьезность, и Шерлок увидел в его синих глазах открытое, не омраченное ничем приглашение. – Я хочу тебя больше, чем прежде. Прижимать его к стене, блуждая руками по крепкому, мускулистому телу и запечатывая поцелуями невысказанные слова было тем, о чем Шерлок мечтал слишком долго, чтобы отказываться. Джон, ласкающий его кудри и с едва сдерживаемым упоением отвечающий на его движения, не был пассивен – нет, им двигало желание быть осторожным, и Шерлок возненавидел это. В глубине души он был благодарен Джону за его заботу и стремление быть хорошим парнем, но сейчас он желал лишь освобождения. Оторвавшись от его губ на несколько мучительно долгих секунд, он произнес так четко, как только смог: – Отпусти себя. Я не разломлюсь напополам. – Шерлок, – сомнение боролось с искушением, и он находил эту борьбу захватывающей. – Дай мне то, чего я хочу.

***

Слой за слоем Джон снимал с него все защитные оболочки вместе с одеждой – как тогда, в первый раз, с той лишь разницей, что Шерлок больше не боялся. Кожа его горела и плавилась, и он уже не осознавал, где пролегают границы его собственного тела. Обладать Джоном и быть тем, кем он обладает, сплестись и стать единым – вот к чему он стремился, отбрасывая по пути все ненужные мысли. Он не в полной мере осознавал, каким должен быть секс между двумя мужчинами, несмотря на обилие информации, поступающей из внешнего мира, но Джон не был просто мужчиной – он был Джоном, и это делало все происходящее исключительно правильным. Расстегивая замок на его брюках, Шерлок ощущал тяжесть и твердость, предназначенную – по крайней мере, сегодня вечером – лишь для него, и все это казалось внезапно ожившей мечтой. Сам он был возбужден так сильно, что ему хватило бы одного прикосновения, но Джон все еще не касался его члена, и это было одновременно мукой и наслаждением – отделить одно от другого сейчас не представлялось возможным. – Только не спрашивай, уверен ли я, – почти закричал он, когда Джон, спустившись ниже и прикусив кожу на его бедре, одарил его вопросительным взглядом. – Иначе я... Он хотел сказать что-то угрожающее, но из горла вырвался лишь всхлип, а за ним – еще один, когда Джон провел языком по уздечке его члена и облизнулся. Тепло и влага окружили его, и Шерлок даже не успел подготовить себя к этому ощущению. Должно быть, это и есть рай, подумал он. Джон точно знал, что делает, и самым краешком сознания Шерлок зацепился за ревность ко всем тем, кто был с ним до, но вскоре и это исчезло, смытое потоком чистого удовольствия. Его бедра тянулись вверх, но руки Джона прочно удерживали их на месте, словно он пытался продлить для них обоих этот момент. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – Шерлок сам не заметил, как начал умолять. – Пожалуйста, Джон. Губы сомкнулись плотнее, язык нашел идеальный угол, левая рука обхватила основание, и весь мир Шерлока сузился до маленькой точки, что заключала в себе начало и конец, зарождение и смерть. Кажется, он кричал, но Джон не останавливал его. Он уверенно вел его за собой, изредка скользя зубами по чувствительной плоти, и Шерлок запустил обе руки в его волосы, чтобы попросить – он не знал, о чем, но это казалось второстепенным. Волна, а затем еще одна, гораздо сильнее, поглотили его, словно намереваясь уничтожить. Он не был против. Джон не выпускал его до тех пор, пока не забрал с собой последнюю каплю его семени – лицо его в этот момент выражало так много, что Шерлок зажмурился, чтобы не видеть. Насколько близки они стали теперь? – Ты в порядке? – было бы странным не ожидать этот вопрос от Джона, даже находящегося на грани оргазма, если судить по его голосу. – А как ты думаешь? Его смех волшебен, подумал Шерлок, притягивая его к себе. Поцелуй вышел немного неловким и в то же время – невероятно интимным. Вкус Джона смешался с его собственным, и это было, определенно, самым пугающим откровением в его жизни. Горячий и требующий внимания член – безусловно, внушительных размеров – отвлек его от этих мыслей, и он без лишний раздумий обхватил его ладонью. Джон выругался, уткнувшись носом в его шею, и пробормотал что-то вроде «быстрее», однако нельзя было быть уверенным в этом наверняка. Наслаждаясь его весом в своей руке, Шерлок делал то, что нравилось ему самому, когда он доставлял себе удовольствие, и, кажется, это вполне подходило. Слизав со лба Джона пот, он вдохнул запах его волос, и тот, застонав, кончил – к восторгу Шерлока, его глаза в этот момент были широко распахнуты, и он видел, как синева тонет, поглощенная темнотой желания. La dе́sir, как сказали бы французы. – Боже, я тебя запачкал, – хрипло произнес он после, переворачиваясь на спину и пытаясь отдышаться. – Ерунда. Мне даже нравится, – Шерлок провел пальцами по животу и почувствовал, как возбуждение снова набирает силу. – Я хочу проделать с тобой то же, что ты проделал со мной. – Дай мне прийти в себя, – засмеялся Джон, но смех его прервался, стоило только Шерлоку улечься поверх него и провести языком по ушной раковине, которую он находил идеальной. – Ты великолепен. – Нет, ты. Поднявшись, Шерлок подошел к окну – взгляд Джона ощущался почти физически, – и вдохнул запах майской ночи. Он казался самому себе легким, как перышко, и только желание снова быть с Джоном удерживало его на земле. На улице не было ни души. Что-то похожее на тревогу мелькнуло на задворках его разума, пытающегося структурировать произошедшее за последние часы, – мелькнуло и испарилось. Привычное дело. – Иди ко мне, – полным обещания голосом произнес Джон, и Шерлок просто не мог ему отказать.