Шахматная доска, или король- далеко не самая слабая фигура

Чудо всегда нас ждёт где-то рядом с отчаянием Эрих Мария Ремарк

Часть 5

      Вот уже как минут 20 она просто сидит и ревёт в его рубашку. Келла не собиралась показывать себя со слабой стороны, но тут обстоятельства вынуждают. Постепенно слёзы закончились, боль начала отступать, ну как отступать, теперь она никогда её не оставит, но она стала меньше. Гномка наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза с некой благодарностью, и ей стало ещё легче. Она ожидала увидеть жалость, в коей она не нуждалась, вместо этого увидела тепло и участие. Его глаза как будто говорили: «Я тебя понимаю, тебе тяжело, но ты никогда об этом не скажешь». Глаза невольно скользнули вниз, где сквозь пропитанную слезами ткань пропиталась и кровь. «И когда это я успела. — Видимо, мне и правда хреново, раз уж не могу уследить за остриём». — Прости, я тут прямо целый потоп устроила. — Келла гундосила и потирала глаза. Волосы выбились из-под бинтов, а оные насквозь пропитались влагой и теперь собирали на себе пыль. — Ничего, я могу задать вопрос? — Его руки всё ещё сжимали её предплечья, словно пытались удержать. — Ты сё повторяла, что ты чего-то не хотела… — И как ты только это заметил, — дыхание наконец-то начинало приходить в норму. Теперь можно было снова делать вид, будто ничего не произошло. — Мы с ним повздорили накануне. Не то чтобы сильно, но всё же. — Говорить об этом вовсе не хотелось. Не самое приятное воспоминание, особенно теперь. — Он хотел опять выдать меня за гнома из Железных Холмов, ну, а я в своей манере ему сказала, что он меня уже достал. — Идиотская улыбка расползалась по ее лицу. — Короче, мы с ним два дня не говорили, потом вроде начали. Я не виновата, не надо на меня так смотреть. — Ты совершенно не изменилась. Всё так же упряма, как и несносна. — И гном ласково потрепал её по голове. Келла оторопела, но акцентировать внимание не стала. Он уже и так видел её в соплях! — Нет, я изменилась. Даже страшно насколько. Я взглянула на мир по-другому. Я давно не смотрела на небо, я забыла то, о чём мы говорили тогда. — Гномка не поднимала взгляд. — Уже вот как скоро год в моей голове одни государственные дела. Ты будешь смеяться, но я даже выучила имена всех советников отца, полюбила географию. Он готовил меня, как приемника. И вот я им стала, мы с тобой теперь похожи. Два правителя несуществующих королевств. — И она горько вздохнула. Он нахмурился. Она говорила правду, вот только его королевство ещё можно спасти.  — Я никогда не забуду его лицо, лицо орка, который лишил жизни моего отца, которые лишили жизни мою семью. Как ты живёшь с этим, Торин, каждый день осознавать, что жизни этих людей на твоей ответственности, что ты не смог спасти их всех? Это ужасная роль правителей, вот почему я так не хотела им становиться. — У нас с тобой не было выбора. Но я не жалуюсь, ты должна научиться в этом видеть и положительные черты. — «Кого ты пытаешься этим успокоить?! Это ты ей будешь говорить о позитивном мышлении?» — А они есть? Подумай сам, лишь боль. Вот, что приносит руководство даже самой малой группой людей. — Но и благодарность. Ты не знаешь, о чём ты говоришь. Если ты уже успокоилась, пойдём, я представлю тебя как нужно. — Столько уверенности играло в его глазах, Келла невольно ему даже позавидовала.       Кто сидел у костра, кто уже вновь взялся за еду, но стоило этим двум особам вновь появиться, все встали.  — Что же, Келла, позволь тебе представить моих друзей и участников отряда. — Он поочерёдно называл имена гномов, а те кланялись. Бофур задорно подмигнул, Ори так раскраснелся, что ей показалось, что сейчас пар пойдёт. Бомбур ей показался весьма забавным чудачком, Балин чинно поклонился и улыбнулся настолько тепло, что аж сердце оттаяло. Двалин только хмыкнул на холодный взгляд новоприбывшей, но Фили и Кили ей сразу понравились. «Ну, а как же, того и гляди от умиления помрёшь. — Так, я тебе сколько раз говорила, что по внешнему признаку мы себе друзей не выбираем, я тут, вообще то, пытаюсь быть высоких моральных принципов. — Ой, давай вот только без этого, ты бы этого тёмненького никогда не прирезала, хоть бы он всех твоих друзей перерезал. — А вот это уже было лишнее. — Ну, тогда, может, хватит палить на его усы-косички???» И тут до неё дошли звуки. — Ну, а это — господин Бильбо Бэггинс. — Очень рад с вами наконец-то познакомиться. — Бильбо смущенно, но дружелюбно сложил руки за спину и улыбнулся. — Так это был ты, это ты за мной ухаживал, я вспомнила твой голос. — «О, да, Бильбо был та ещё сиделка», донеслось до неё от этих двух весельчаков. — Помолчали бы, я слышала ваш ор даже сквозь беспамятство. — Сейчас она им напоминала дядю, строгий испепеляющий взгляд, от которого они невольно притихли. — Но отдельное спасибо за прозвище. — Прям просияли, она устало села на бревно. — А теперь скажи мне, Торин, это и есть все, кто согласился с тобой идти? — Я говорил и скажу ещё раз. Я предпочту любого из этих гномов сотне других. — Они пошли за ним, и как ему удалось хоть их уговорить? Если бы это делала она, с ней бы даже самый смелый не пошёл.       Ей всучили оставшееся рагу, отвар препротивного вкуса, чтоб силы восстановились. «Ага, и отмер желудок». И тут понеслась, её буквально завалили вопросами: а расскажи о своём доме, а ты правда дочь короля, а как ты так ловко у меня кинжал вытащила, а как хорошо ты знаешь Торина? Последний был задан Фили с до того хитрой мордочкой, что прям не по себе стало. — Думаю, многое изменилось, хотя надеюсь, что не так много. Но в одном уверена точно, он так и остался упрямым ослом. — Кили прыснул от неожиданности. — Ты как с ним и не расставалась. — Забавные ребята. — Ложитесь все спать, — мимо прошёл Торин, хмурясь, — мастер Бэггинс, как долго ещё нужно ей носить эту повязку? — Гэндальф сказал, что сам её снимет. — Немного растерялся хоббит под его взглядом. — Гэндальф, — Келла встала с бревна и подошла к ним, — это тот чудаковатый маг в серой шляпе? Я уже о нём слышала, отец рассказывал о его страсти искать приключения на свою уже немолодую пятую точку. — Кили и Фили улыбались все шире и шире. — Он отошёл ненадолго, как всегда в самый неподходящий момент. Ложитесь спать, на сегодня хватит потрясений.       Все вновь вернулись на насиженные места, но да вот только у неё не было совсем ничего. Кили ей любезно одолжил свой плащ, Фили подложил под голову свой, а сверху укрыли плащом Балина. — И всё-таки ты реальная мумия. — В них полетели ветки и те, ржа, перебрались поближе к костру. Рядом прилёг Бильбо. — Послушай, а ты-то как в этой компании очутился? Ты ведь не гном. — Этот вопрос мучал её с самого начала. — Я — хоббит. Меня наняли, я подписал контракт. Торин сперва не хотел меня брать, но Гэндальф его уговорил. — Как-то безрадостно проговорил хоббит. — А ты хотел? Я мало знаю о хоббитах, но говорят, что вы не очень любите впутываться в разные истории. — Отвар возымел свое действие, и глаза начали потихоньку смыкаться. — Я не знаю. Я никогда не уходил так далеко о дома. Это всё не по мне, я прекрасно готовлю, ухаживаю за садом, но не сражаюсь, не ненавижу весь мир за его прошлые ошибки. Но они пришли ко мне в дом, выгонять и отказывать им было бы ещё более не по-хоббичьи. — Ахахах, я даже не хочу спрашивать, что они сделали с твоим домом. Если Гэндальф так решил, значит ты действительно нам пригодишься. — Келла лежала и смотрела на звёздное небо. Сколько же всего произошло за этот день. Внутри была пустота. В любой другой раз, она бы не умолкая говорила о прошлом, о приключениях, что выпали на её долю, пока они не виделись. А что теперь? Теперь она даже не запомнила их имён. Кроме Двалина. Гномка медленно повернулась в его сторону и заметила, как тот что-то тихо обсуждает с Торином. «Я заставлю тебя поплатиться за свои слова. Рано или поздно». — А ты теперь с нами? — Вопрос Бильбо вывел её из раздумий. «Надеюсь, что он не сказал ничего важного. — Плевать». — Я не уверена, но мне некуда больше идти, в отличии от тебя. — Что ж. Когда гномка это произнесла, боль в груди не отдалась волной по всему сознанию. С каждым разом произнося это становилось всё легче и легче. «Скорее черствее». — Когда мы были детьми, уверенности у нас хватало на целый мир. Ходишь себе, ни о чём не беспокоишься. А потом происходят вещи, которые заставляют нас сомневаться в себе. Я бы хотела не терять свою детскую непосредственность. — Гномка всё никак не могла сосредоточиться на происходящем. Всё больше поток её мыслей становился бессвязным, и слова просто текли рекой. Внезапно она посерьезнела. — Ты не должен бояться. И я не должна бояться. Пускай эта хмурая туча и ведёт себя как скотина, так к тебе относясь, — последние слова она произнесла нарочито громко, дабы всякие буки это слышали. Ей было жаль хоббита. Его втянули в это без надобности, по крайней мере видимой сейчас. «Ещё одна жизнь, о которой ты забудешь, да, Торин?», кричал её взгляд.       Торин сидел на камне и даже не пошевелился, но вот Двалин так тяжело на неё зыркнул, что та невольно сжалась, — он надеется на тебя. У него и так мало людей, к тому же он тебя совершенно не знает, у тебя будет шанс доказать, что ты такой же весомый, как и все остальные. Только не заплачь сейчас от радости, — тот смотрел на неё с таким благоговением, будто она его жизнь спасла. Всё таки в бинтах есть своя выгода: не видно, как она язвительно улыбается или кривит рот. «Только не заставь меня об этом пожалеть. — Ещё одна нюня на мою голову. Просто притягиваю их! — Но он неплохо сможет разбавить мои серые будни».   И гномка какое-то время отстранёно слушала его рассказы о своей норе или Шире. — Спокойной ночи.       Келла ещё долго не могла уснуть, она вспоминала свою семью, их моменты. В эту ночь она поклялась отомстить за них, чего бы это ни стоило. Теперь она среди своих, она, наконец-то, увидела Торина спустя столько лет, казалось, найти плюсы было не так и сложно. Бильбо вновь заполонили грустные мысли о доме, и о том, как там поживает его сад и как много работы там будет, когда он вернётся. Торин всматривался вдаль, он думал о Келле. Девчонка в отряде, ведь она, несомненно, теперь пойдёт с ними, это не к добру. Тем более она — гномка, женщина, да ещё и королева. Тут просто приказывать не получится. «Как будто мне племянников не хватает. Где же я так нагрешил? — И вот опять ты забываешь. Это по твоей вине она здесь. — Лишь от части». Келла всё никак не хотела выходить из его головы. Она была живым напоминанием. О детстве, о том, каким он был когда-то.       Солнце уже начало подниматься, совсем скоро он скажет им всем подъём, но сегодня сделает это чуть позже, чем обычно. «Пускай отдохнёт, как и они все». Звёзды тоже покидали свои посты, вручая задачу освещать их лагерь солнцу.