Шахматная доска, или король- далеко не самая слабая фигура

Я думаю, что мир вообще-то устроен так, чтобы соответствовать потребностям человека и пробуждать в нём вкус к жизни; когда на равнине приходит лето или зима, то с прошлого лета или зимы прошло ровно столько времени, что лето и зима кажутся нам новыми и желанными, и на этом-то и покоится вкус к жизни.

Томас Манн «Волшебная гора»

      Келла лежала на боку среди поваленных деревьев и паутины, что в этом месте была невероятно густой. Казалось, что в воздухе витают частицы серебряных нитей и окутывают лёгкие изнутри, клеятся на стенки и пытаются стянуть всё пространство воедино. — Как же болит. — Практически беззвучно прошептала гномка. Ей было жарко, тошнило, боль с каждой секундой становилась всё сильнее…       Боль, что раньше была лишь в области укуса, разнеслась по всему телу, стоило ей только пошевелиться. Все её мышцы будто в один момент сократились и не хотели расслабиться… Даже дышать теперь было невыносимо, приходилось опираться руками о землю, чтоб сделать вдох. Ветер, что обдувал её потное лицо и спину, не приносил должного облегчения. Сердце билось с невероятной скоростью, так громко, что можно было услышать ток крови в ушах. Хотелось пить, но в тоже время хотелось вывернуться наизнанку. В глазах темнело. — Кхе… Нет. — Келла вытерла рукавом губы и откинулась на спину. По телу прошла волна спазма и она буквально выгнулась дугой, а лицо исказила гримаса боли.        «Неужели это конец. Вот так я и умру? – Весьма бесславно». — Х-гааа- ха-х. — С хрипом надрывно дышала гномка, держась за грудину. Келла повернула голову набок и теперь в её обзоре появилась туша паука.       Он лежал всё там же. Весь чёрный и вонючий. Мерзкая жидкость образовала под ним лужицу, а волосинки ни ногах покрылись капельками росы, а природа словно пыталась поскорее скрыть это безобразие с лица земли, укрыв шрамом из листьев, что тоже не выглядели здраво. Его ноги скрючились. Теперь он был похож на одну большую корзинку, что несла в себе лишь одно сокровище — её кинжал. Гномка унеслась в воспоминания того прекрасного утра, когда она получила его от Торина… Как же всё тогда было прекрасно, даже тролли казались мелкой мошкой на их пути, с которой они в мгновение ока разделались. Но теперь.       Теперь она лежит и молча ждёт, когда же и её лес окутает в саркофаг из листьев, и всё погрязнет во тьму навек. «Ненавижу этих морготовых членистоногих!»       Вам знакомо чувство, когда мысль проносится в твоей голове с такой скоростью, что ты даже не успеваешь её подумать, но успеваешь понять, что что-то всё-таки пронеслось? Что тебе не хватает буквально одной крупицы, чтоб наконец-то увидеть картину полностью? Так было именно в этот раз. Благо, что Келла никогда на ум не жаловалась, помимо моментов женской тупости, но это мы ей великодушно простим. — Беорн! Чтоб твойх-хау скрыт- кхаааа –ность! — Слова вырвались из её горла сквозь невероятные хрипы. Мысленно пообещав себе обязательно его отблагодарить, если конечно выживет, Келла стала пробираться к карману. «Где тот пузырёк?! — Сразу сказать не мог, вот скотина! — Логично, что у него есть что-то от их яда, ведь живёт под самым лесом. Но дать бы мог и побольше. —  Проклятие, в кармане его нет!»       Глаза если бы могли расшириться от ужаса и боли ещё сильнее, то сделали бы это в ту же секунду. «Он вывалился, несомненно, он где-то рядом».       Насилу встав на четвереньки, и усиленно борясь с приступами темноты в глазах и тошноты, Келла стала осматривать землю вокруг. Напоровшись взглядом на тушу паука, она и вправду увидела бутылочку возле брюха. Собрав все свои резервы, она стала ползти. Тело явно не было радо тому, что его не хотят оставить умирать спокойно, а куда-то тащат, стало яростно протестовать — болеть. Воздуха не хватало, приходилось останавливаться и делать вдох. Когда Келла всё-таки достигла своей цели со скоростью улитки, её пальцы посинели, а во рту чувствовалась горечь. Было холодно, как никогда.       «Выпить, или намазать. Весь или часть?», вертела гномка в руках пузырёк и всё никак не могла решиться его открыть. Очередной спазм вновь охватил всё тело, времени на раздумья не было…       «Выпить и весь!» Мигом опрокинув содержимое в еле раскрытый рот, она вновь упала без сил. Сердце стучало всё сильнее, шум в ушах не утихал, а боль по всему телу была такой же, как за грудной костью… — Помогите. — Сорвалось с её губ, прежде чем она погрузилась во тьму.

***

Люди живут, чтобы спасти себя. Ты поймёшь это в момент своей смерти.

Холодно, очень холодно. Больно. Голова просто раскалывается на части. У меня нет сил. Даже думать.       — Пить. — Гномка не до конца осознавала, что с ней происходит. Мертва она, или нет. Но одно она понимала точно, что если она не хочет захлебнуться собственной рвотой, то ей нужно срочно перевернуться на бок. — Я жива. — Заключил мозг, опираясь на явные признаки жизни. — Но лучше б умерла. Хорошо было вот что: сердце перестало пытаться сбежать из грудной клетки, а мышцы прекратили свои попытки сломать ей хребет изнутри. Дегидратацию и боль в животе вместе с общей слабостью, а теперь ещё и изжогой, так как выворачиваться желчью — не самое приятное занятие. Оперевшись одной рукой о камень, Келла развернулась посмотреть места укуса. Выглядело не очень: всё было припухшим и красным, болело нещадно, но не кровило. — Надеюсь, что этого будет достаточно, — и она грустно осмотрела пустую скляночку.       Вокруг ничто не подавало признаков жизни. Так что Келла могла не спеша растирать свои руки, спрятав кинжал в сапоге. Внезапно множество вариантов развития событий заполонили её сознание. Куда проще было бы и правда умереть, ведь теперь тебе приходится решать собственную жизнь. И это уже не будет предопределено. Пойти налево или направо? Остаться на месте, или попытаться взобраться на деревья. Столько всего… Но сейчас именно от трудности этого выбора становилось легче: она могла выбрать. Внезапно даже орки показались ей чем-то настолько родным, как если бы мир без них не был полным. Даже тот паук, казалось, помогал ей решить дилемму. Холод уже не был настолько суровым, а боль лишь указывала на повреждения, заставляя впредь быть осторожнее. Любовь к жизни? Возможно…       «Куда мне теперь идти, я ведь даже не знаю откуда меня притащили. И куда они унесли Торина. — Может он тоже сейчас где-то корячится от болей. — И остальные. Судя по количеству паутины их тут не один и не два. Как эльфы могли вообще допустить, чтоб такая хрень у них возле порога лазила? Тоже мне, прекрасные создания. — Надо идти. Хоть куда-то. Здесь ты точно никого не найдёшь. Судя по солнцу, то я была в отключке… всю ночь?! Солнышко ведь будто скатилось обратно. —  Да, надо идти. И как меня вообще не сожрали за всю ночь? — На труп слишком похожа была. Плюс тут полно весьма неприятно пахнущих субстанций, так что даже больше на разлагающийся труп».       И вот, лес пополнился ещё одной блуждающей личностью, что обессилено опиралась о каждое дерево и морщилась при каждом шаге, заставляя себя идти вперёд.

***

«Что ж, теперь у меня есть время подумать хорошенечко о выводах, которые я могу сделать со всего этого. Начнём. Первое: я видимо окончательно сбрендила, потому что говорю сама с собой всё чаще и чаще, но это иногда даже помогает. — Ох, да брось! Твоя собственная стервозность тебя настораживает? Где бы ты была если бы не я?.. — Да, именно об этом я и говорю. Главное имя не давать.       Второе: всё ещё говорим о моей неадекватности, ибо видеть умерших родственников дело сомнительное. Но тут пользы куда больше. — Конечно, мамочка мне смогла вправить мозг ненадолго. – Но это помогло. Она права. Мне нужно признать свои слабости и идти дальше. Бороться за своё счастье и перестать себя корить за то, чего я не совершала и чего изменить уже не смогу. Никогда. Признать свои слабости… Звучит просто. Но когда всю твою жизнь тебе внушали иное, всё становится слегка трудновыполнимым. Я в жизни себя слабой не чувствовала. Всего пару раз. — Ну давай подумаем. Когда тебя Торин на лопатки положил в детстве, когда братец лучше справлялся с уроками. Ах да, когда всю мою семью вырезали. И когда он задаёт эти свои странные вопросы. Бесит. — Вот именно. Мне надо просто научиться проигрывать и вести себя в этих идиотских ситуациях. — Нереально. С детства проблемы по двум этим пунктам. —  Я исправлюсь. Ложь. Я не смогу. Зачем я лгу сама себе? Опять-таки — не умею проигрывать. Как там папа говорил перед каждым испытанием моих знаний и силы: «Яйца в кулак!» Мда. Жизнь меня к такому не готовила. Что в принципе может появиться кто-то, перед кем я смогу себя так чувствовать. Но мне это нравится. Определённо. — Но я ведь не изменилась. И всё ещё могу надрать задницу как ему, так и оркам. Так что переживать особо не о чем. Назовём это побочным эффектом. Чего? Чувств?! Возможно. Мы ведь в неадекватной ситуации: поля, леса, кровь и смерть. На чувства не очень-то тянет. Может послать всё к Морготу и начать всё с начала? — Ну вот. Деградация прямо на глазах. Его упрямства и гордости. Пусть это будет первопричиной. Третье: я всё-таки очень люблю жизнь. В разных проявлениях. Пару месяцев назад я бы даже не пыталась дотянуться до баночки. — Не факт, что захочешь теперь. Ведь пока что не известно, что стало с Торином и остальными. А вот это уже четыре: что мне теперь со всем этим счастьем делать… Задница гоблина, мне даже хочется, чтоб их всех нашли эльфы, всяко лучше, чем быть сожранными пауками…       Пять: поход нас всех вымотал. Так что прежними мы из него не вернёмся. Ни за что. Торину тяжело, пусть он это и не любит показывать. Я сама хороша: пристрастилась к снотворному и пару раз чуть жизни не лишилась. Подумаешь. — Ой, сопли за ним вытирать никто не собирается. Если ему нужна будет поддержка, то добро пожаловать, но не больше. Зачем мне ещё одна нюня. В моей жизни уже такая была однажды. — Интересно, что с ним теперь? Может он тоже ищет кого-то, кто выжил? — Какая уже разница. Шансов у него тебя найти фактически нет». Гномка шла, останавливаясь каждый час. Спина стала болеть меньше, а живот опять смирился с тем, что кормить его не будут. «Даже боюсь подумать, как я сейчас выгляжу. Хоть бы за орка не посчитали».

***

Человеку свойственно считать неправильным то, что ему не нравится, и тогда легко находятся аргументы для возражений.

Зигмунд Фрейд

Итак, было прекрасное утро 17 августа, если бы конечно гномка это знала. Келла всерьёз стала задумываться над тем, чтоб начать кричать на верхушках деревьев, в надежде, что её услышат. Но вселенная решила распорядиться иначе. Прямо перед гномкой лежал огромный труп паука.  — Я ведь не вернулась обратно? Даже сквозь помутнённый рассудок от яда и голода, Келла слышала звуки отдалённой битвы и что-то ещё. Странный звук, будто кто-то говорил с ней. — Мама, это опять ты? — гномка облокотилась на ближайшее дерево и пыталась дать в кучу все свои мысли и чувства, чтоб наконец-то понять: что она конкретно видит и слышит, и куда ей вообще теперь нужно идти. Но ответом послужило тихое шуршание-шипение в паре метров за деревьями. Разинув рот, и не зная куда себя деть от радости и удивления, Келла стояла и смотрела, как Бильбо изо всех сил пытается прикончить белую сороконожку. Первым порывом гномки было, конечно же, помочь вновь обретённому другу, но что-то в этой картине было не так. Это чувствовалось на подсознательном уровне. Бедное существо выглядело весьма хило даже для своих размеров, ведь она была просто гигантской! Бледное тело, что, как заметила Келла, выползло из-под камня в этом тёмном и мёртвом лесу, было своеобразным символом жизни. Такой же зачахлой и болезненной. И её жестоко убивали прямо на её глазах. Да-да. Именно жестоко. Можно даже сказать с отчаянием. Словно в замедленной съемке Келла наблюдала, как Бильбо тяжело дышит и приходит в себя. Хоббит сел спиной к гномке, на даже так было ясно видно, что он в шоке. Руки полурослика дрожали, а грудь бешено вздымалась. «Почему он так реагирует? Ведь это была самозащита? — Может его ранили, и он поэтому так яростно отбивался. В любом случае, его тараканы — это не моё дело. Главное, что он жив». С долей некой жалости и осторожности гномка стала медленно подходить к хоббиту, словно к раненному зверю, что может в любой момент броситься на неё.       — Бильбо? — «С ним явно что-то не в порядке», подумала гномка наблюдая, как рука, что сдерживала его дыхание сквозь рот, моментально схватилась за оружие. Пару секунд они так и стояли: Келла с поднятыми руками и испуганными глазами, и Бильбо с мечом у ее горла и ничего не говорящим пустым взглядом. — Это я. Всё хорошо. — Хрип не хотел униматься от непривычки и сухости во рту. Так что прозвучало довольно убого. Вдруг хоббит словно что-то вспомнил и резко отступил на несколько шагов назад. Теперь можно было чётко сказать и описать эмоцию от встречи — удивление. «Я бы тоже довольно сильно удивилась, если бы сейчас встретила, допустим, Гэндальфа. — Да, и выглядел бы он скорее всего получше, чем ты». Бильбо стоял весь в паутине и взъерошенный. У его виска виднелась полоска крови, руки трусились, так и не успев расслабиться. Мешки под глазами стали феноменальных размеров, а затравленный взгляд заставлял сомневаться в самой себе: «А это точно я? Я точно ему друг?» — Прости, ты меня напугала. — Бильбо то и дело окидывал взглядом её с ног до головы. Его брови съехались и никак не могли отклеиться от переносицы. — Что с тобой случилось. Выглядишь ужасно. — Раздался тихий фырк. — Серьёзно? — Левая бровь поползла к линии роста волос. — Ты мне сейчас будешь говорить о моём внешнем виде? — Келла обессиленно рухнула на корень рядом. — Утащила одна и этих уродливых крыс. — Кивнула в сторону трупа за своей спиной. — Потом чуть не померла от яда, целый день провалялась на траве. Думала, что больше не встану. — Глаза подозрительно заблестели, — а почему ты не корчишься? — Так… — Бильбо потёр затылок, — меня не жалил никто. — Так как ты тогда у них в лапах очутился? С таким-то умением. — И гномка стрельнула глазами в труп сороконожки. — Ну. Я успел дойти до остальных, но когда все вместе мы стали идти обратно, то верёвка внезапно обвисла. Мы сразу поняли, что вас или схватили, или ещё что похуже. Так что мы ломанулись по следу, но вас нигде не было. — Хоббит решил присесть рядом, избегая смотреть на следы крови на листьях. — Кричали мы долго. Потом решили пойти к тропе, вдруг вы её найдёте. — Но тропу вы не нашли, не так ли? — Качала гномка головой со стороны в сторону. — Говорил же нам Гэндальф. — Тихое «мгм» подтвердило её слова. Это было так странно — сидеть и обсуждать все те ужасные вещи, что произошли всего за пару часов, под шум битвы. Многое успело измениться, словно целая вечность прошла. — Ну, а потом мы завалились спать, чтоб ещё больше не потеряться и подождать утра, и взобраться наверх. На следующий день мы на них и наткнулись. Я как раз был на дереве, так что свалиться оттуда было делом плёвым. — И Бильбо потёр поясницу. — Очнулся уже весь в паутине. Не знаю, что с остальными, может их и покусали. Мы только выбрались, так что я по сути сам их ещё не видел. — И он посмотрел в сторону, откуда доносились бравые крики и лязг клинков. Он был напряжён. Всё это вообще не входило в его рамки, и он загибался, как тепличное растение. Он это чувствовал. Если в начале похода это были простые сомнения, диктованные страхом и неуверенностью в собственных силах, что потом сменились опасениями, благодаря испытаниям и осознанию собственной значимости. То теперь это была уверенность. Уверенность, что что-то обязательно пойдёт не так, что все его действия будут иметь невообразимые последствия, что прямо здесь и сейчас его суть меняется. Даже не так, открываются новые её грани, доселе невиданные. И они ему не нравятся, он в этом уверен.  — Так, а что с тобой? — Ну… — Келла болезненно поморщилась от приятных воспоминаний. — Мой паук, наверное, тоже меня к вам нёс, но я его вырубила раньше, так что пришлось самой топать. Ну, а в общем: нас с Торином отрезало и какое-то время мы были в полной темноте одни. Я тебе скажу больше: нас куда-то перебросило с той поляны. — Хоббит присвистнул. — Ну, а потом появился паук и благополучно утащил Торина. Я тоже бегала, пока не добегалась. — Её опять скрутило от спазмов в животе. — Скажи, что он с вами. — Тихо прошептала гномка, боясь услышать ответ. — Я не знаю. Все были в паутине, когда я их обрезал. — В ответ на удивленный взгляд он скромно ухмыльнулся. — Да, да, ты не ослышалась. — Вот этим вот обрубком ты спас столько жизней?! Мистер Бэггинс, вы меня удивляете. — В глазах хоббита мелькнула тень обиды. — Не обижайся. Просто поверить не могу, что ты так сильно изменился. — Это больше не обрубок! Это — Жало. — И он гордо вытянул меч из ножен и подставил под бледный блеск кристаллов паутины.       Возможно, хоббит говорил ещё что-то, но Келла уже не слышала. Она вся буквально расплылась блаженной лужицей, когда услышала крик Торина, что отдавал приказы, как и куда лучше бить. «Он здесь. Всё обошлось. Можно расслабиться». — Что-то мы с тобой тут засиделись. — Получив молчаливый кивок в ответ, они молча поднялись и стали медленно продвигаться вслед за сражающимися гномами. Между деревьев мелькали фигуры гномов и пауков, точнее их остатков. Возможно, их никто так и не ужалил. Это показалось гномке весьма любопытным. — Бильбо, а вы отбивались от пауков, или вас схватили прежде чем вы успели что-то понять? — Гномка тщетно пыталась убрать со своих волос то кубло из паутины и веток, что там образовалось. — Всё было быстро. Вроде только Двалин и Фили успели что-то сделать. Их было много, около 6 сразу, так что шансов у нас было маловато. — Легонько хмыкнул Бильбо, придерживая гномку под локоть, чтоб ту не заносило на поворотах. — А у тебя откуда вообще было противоядие? — Беорн, — «Нет, честно, я его расцеловать готова. Каким бы страшным он не казался, теперь для меня всё равно добряк!» Недалеко мелькнула шапка Бофура, как и он сам, впрочем. — Келла?! — Гном улыбался на все 32, вытирая клинок об землю. Все сражались в паре метров от них, так что их никто не слышал. — Хоть что-то хорошее всё-таки может произойти в этом лесу. Тебя тоже в куколку решили превратить? — Не напоминай. — Отмахнулась гномка, поморщившись. — И что это вы тут крадётесь? — Прищурился Бофур. — Двалин уже в подробностях у Торина всё расспросил и стал крушить всех ещё яростнее. Пожалей его доброе, ранимое сердце! — Бросил тот, ринувшись в пекло боя. — Угонишься тут за вами, чтоб пожалеть, блин! — На смех Бильбо, она лишь крепче сжала его плечо.       — Почему они так резко замолчали? — Бильбо только хотел ответить, как Келла резко дёрнула того к земле и приложила палец к губам. Негодование на такую выходку быстро сменилось настороженностью, а потом и вовсе паникой, когда стала видна первопричина: эльфы. Отряд из десятков эльфов теперь стоял между ними и отрядом. — Они что убьют их? — Еле слышно прошептал Бильбо, смотря на стрелы, направленные на них. — Не-е-ет. — Мозг Келлы в суматохе пытался понять, что им делать дальше. — Это чисто мера предосторожности. — И мысленно она молилась, чтоб ушастые не были такими ушастыми и не услышали их. — И что нам теперь делать. — «Если бы я знала!». Её взгляд был прикован к друзьям.       Вон Глоин стоит и придерживает Фили, что шатается со стороны в сторону. «Наверное, его всё-таки тоже укусили». Оба бледные и слегка дезориентированные, но уже вовсю смотрят на эльфов и желают им всяческих благ одним лишь взглядом. Бомбур, Бифур и Бофур стоят спина к спине, готовые отражать любую атаку. Двалин… Ох. Он весь в кровищи пауков. Или своей собственной? Балин, впрочем, тоже сменил цвет бороды на грязно-ало-голубой. И Торин. Как всегда, яростный взгляд направлен на зарвавшегося эльфа, что по неосторожности решил направить на него стрелу. Ситуация критическая. — Нам надо срочно что-то сделать, — не унимался полурослик. — А-а-а-а, — Ужасный крик раздался где-то сбоку от них. Кили. — Кили! — Фили кричал что есть мочи, и уже собирался оттолкнуть Глоина от себя, но его опередили. Усилиями Бильбо, что буквально повис на гномке, Келла так и осталась сидеть, наблюдая, как гнома валит на землю паук. — Отпусти меня сейчас же! — Злобное шипение гномки было похоже на сотню змей. — Там кто-то есть! — В подтверждение слов хоббита, эльфийка вихрем обрушилась на голову членистоногого и немедля его прикончила. «Ловко! — Мне бы такие волосы. И ноги. И… — Заткнись!» — Думаешь, дам тебе оружие, гном? Ну уж нет! — И она бросает свой клинок прямо в последнего паука, что подкрадывался к Кили сзади. «Теперь она мне стала нравиться меньше. — Я бы тоже на твоём месте ему клинок не давала. Он тебя завалит за милую душу». Сеанс терапии собственного достоинства и расовой гордости пришлось прекратить. — И как давно ты её увидел, — почти одними губами шептала гномка. — Я её услышал, а не увидел, — хоббит изумился, — ты разве нет? Стараясь подавить в себе волну раздражения на саму себя, Келла мягко улыбнулась и продолжила смотреть. — Они их обыскивают, — и с каждым ножичком, что появлялся из карманов Фили, их надежда на успех гасла. — Взять пленного? — Бильбо отрицательно затрусил головой. «Согласна. Идея — бред. — Они нас услышат ещё перед тем, как мы к ним подберёмся. Нужно что-то другое…» Голос Глоина, что разъяснял что-то о своём сыне, фоном накладывался на поток её мыслей. «Метким броском прикончить их вожака? Бред. Да и кто здесь главный, явно вот этот, с бледной физиономией. — Смысла нет, нас всех тут же раскроют и убьют. Выйти и сдаться вместе со всеми? — Сдаться? А как это поможет всем выбраться? Жопа эльфа!» — Нам надо проследить за ними, — гномка наклонилась почти к самой земле. — Они нас услышат, это же эльфы! — Бильбо чуть ли не вертел пальцем у виска. — Тогда что ты предлагаешь? — Времени было мало, все они собирались уходить. — Сдаться им? — Нет, — голос Бильбо приобрёл странный оттенок. — Сдашься им только ты. — Келла просто оторопела. Если бы её глаза могли выпасть с орбит, они бы это сделали. — Что прости? — Всё внутри натянулось в одну тонкую струну. «Ах ты трусливая морда кучерявая». — А что будешь в это время делать ты? — Я проберусь за вами во дворец. Они меня не увидят. — Ухмылка всё никак не хотела сходить с его лица. Но поняв, что гномка не собирается просто так согласиться, он глубоко вздохнул. — Смотри.       На ладони хоббита красовалось золотое колечко. — Если я надену его, то исчезну. Поэтому ты пойдёшь к ним, а я — поду за вами. И потом найду способ вас освободить. — И в подтверждение своих слов он надел кольцо, и спустя пару мгновений его снял. Это повергло гномку в ещё больший шок. — Какого хрена? — Вновь материализовавшийся хоббит теперь казался ей иллюзией. «Я окончательно сбрендила? Он — иллюзия? Может, я всё-таки умерла?» Взгляд бегал от одного его глаза к другому, переходил на ладонь с кольцом и потом обратно. — Я нашёл его в пещере гоблинов. — Он опустил глаза, словно стыдился своих слов. — Просто не хотел о нём рассказывать. — Почему? — резко выкрикнула гномка. Келла насторожилась. В любой ситуации хоббит обычно сразу же бежал если не к магу, то к ней, или братьям. Чтоб посоветоваться, найти лучшее решение. Даже когда его что-то мучало изнутри, он всегда рано или поздно говорил с ней. Но не в этот раз. Вот если бы ты имела возможность исчезнуть. Просто раствориться, будто тебя никогда и не было… Это однажды сказал ей сам Бильбо. И только сейчас Келла до конца поняла смысл его слов. Этот вопрос словно заставил самого хоббита впервые об этом задуматься. Его рот то открывался, то закрывался, так и не выдав причины. — Это не важно, — гномка понимала, что за этим всем кроется нечто большее, чем просто нежелание или собственничество. Бильбо был не таким. И именно это и настораживало. Но на это у них сейчас нет времени. Келла сглотнула. — А, ты не знаешь, если мы просунем туда пальцы вдвоём — мы оба исчезнем? — Что-то внутри неё похолодело от его взгляда. «Так смотрят на того, кого хотят убить». Он молча замотал головой со стороны в сторону, неотрывно смотря ей в глаза. — Каждый раз оно сжимается под мой палец. Меняет форму. Но мы можем попробовать. В любой другой ситуации гномка бы уже сотню раз либо стукнула хоббита по голове чем-то тяжёлым, либо сама удрала. «Тебе надо уматывать от него поскорее. — Это реальный шанс. Так что яйца в кулак, и следи за ним!» Онемевшими пальцами, под крики эльфов, они одновременно засунули два мизинца в кольцо с разных сторон. И что-то перевернулось внутри неё в тот момент. Знаете, то чувство, когда тебе кажется, что все на тебя смотрят? Что ты будто бы голый посреди площади, и все на тебя тычут пальцами. Именно так себя сейчас чувствовала Келла. Что никто её не видит, и все на неё смотрят. Все краски потускнели, лишь огненно-золотой перстень сиял на их пальцах. И глаза Бильбо. О Вала, что с ними произошло?! Словно в него кто-то вселился. И это пробирало до костей, заставляло тотчас снять и больше никогда не вспоминать. Но одновременно завораживало. Чувствовалось как плавное течение реки, в которую тебя выбросило после водопада. Не сговариваясь, они вытащили пальцы. — Получилось, — пусто, словно на дне колодца подытожила Келла. — Теперь мы можем оставаться незамеченными оба. Кажется, я понимаю, почему ты скрывал это ото всех. — Было даже как-то неловко: словно залезла в чужое бельё. Благо, раздумывать над этим не было времени. Келла уже собиралась высказать своё видение плана. Но, Бильбо резко прервал ход её мыслей. — Мгм, — его взгляд становился всё более и более диким, словно он впервые видел это кольцо. Словно впервые вообще осознал всю его силу. Сквозь пелену постоянно пробивался тот мелкий и наивный хоббит, что вышел из Шира пару месяцев назад, но он тут же терялся под пеленой… упоения? Предвкушения? Поклонения? — Но нам всё равно стоит разделиться. — И он быстро поднял палец, как бы призывая к тишине. — Нужно кому-то их предупредить. Да и как ты себе это представляешь? Нас ведь услышат. Спотыкаться будем. — Спотыкаться?! — Тише, — он прижался головой к земле, словно пытался с ней слиться. — Не затыкай мне рот! — Гномка взяла того за шкирку и притянула к себе. Теперь их испуганные глаза были на одном уровне. — Сейчас мы пойдём за ними. — Она буквально по слогам шипела ему в лицо, тыкая пальцем в эльфов, что уже собирались уводить гномов. — И пока мы будем идти, мы сообщим о себе Торину, и придумаем, что нам делать дальше. — Келла тряхнула его на себя так сильно, что он чуть не упал сверху. — Ты меня понял? Кивни если да. — Получив ответный кивок, она слегка расслабила хватку. — Я не знаю, что творится в твоей башке, но могу сказать одно — не паникуй и верь мне. — Бильбо смотрел на неё не моргая. — Я не собираюсь его забирать, — кивок в сторону кольца, — или каким-то образом тебя осуждать. Мы ведь друзья, верно? — Это была та последняя соломинка, не ухватившись за которую канешь в бездну. Причём непонятно кто: Келла или Бильбо. И Бильбо ухватился. Его взгляд вновь стал уверенными чистым, а рука с кольцом в кулаке расслаблено легла на колени. — Конечно, мы обязательно что-нибудь придумаем.  — Ты не просто вор, ты к тому же и лжец! — Блондин быстро скомандовал что-то нараспев, и вся их честная команда тронулась, ведомая эльфами. Кивнув друг другу, они надели кольцо на пальцы и устремились за ними. Келла видела, как Торин обеспокоенно оглядывается по сторонам. «Бофур сказал ему?». Но нет, Бофур шёл в самом переду колонны, так что он бы не успел. Осталась так неведома та причина, по которой беспокойство в его глазах мерцало, словно звёзды.