Мятная водка

      -Поверить не могу, что уже завтра отпущу тебя, – сидящий позади альфа, говорил тихим голосом, находясь мыслями в разных местах. Я не отвечал. Говорить не хотелось, и слова не складывались в логические цепочки. Я водил кистью по плотной ткани, но линии выходили более кривые, чем мне хотелось, более тусклые, чем я планировал. Алан следил за моими руками и иногда хмурил брови, после поднося чашку с горячим напитком к губам, и начиная снова изучать появляющиеся узоры. Я не знал, как еще это назвать. - Почему ты раньше не рисовал красками? - А? - Ты всегда с карандашом. -Ты вообще не должен был заметить этого, - усмехнувшись, я макнул кисточку в прозрачный уже попачканный стакан, в котором вулканом растекся ядовитый красный цвет. - Талант не скроешь - Не подлизывайся, -развернувшись лицом к Алану, я заметил его невинный щенячий взгляд. - Начнем с того, что у меня не было времени и денег на все это, а закончим тем, что я совершенно не умею пользоваться кистями, красками и холстами. Успев договорить, на полку прыгнул Алфей, сваливая за собой хрупко устоявшееся сооружение из кисточек и тюбиков, добавляя к этому яркие капли которые разлетелись по белоснежной футболке. -А я говорил, что животных нам и так хватает, - с тихим смехом мужчина забрал тарелки из наспех устроенного обеда и отправился вниз, оставив растерянный взгляд метаться по испорченной вещи.       «Поверить не могу, что уже завтра отпущу тебя» Вспоминая фразу, произнесенную с неким тоном грусти, в душе растекалось тепло. Новогодние каникулы оказались не такими долгими, как этого хотелось и уже спустя пару дней после праздника, я собираю вещи первой необходимости в свой портфель для редких поездок, которые постоянно срывались. Хочется побыстрее оказаться за этим забором, вдохнуть свежий воздух и почувствовать, что за твоей спиной лишь пустая улица, но одновременно с этим тело словно зная все наперед действует слишком медленно, таит эту скорость за несколькими слоями проверки и повторений. Как бы сильно не хотелось растянуть уходящий вечер, пара мгновенно прошедших часов испаряются в окно, а я стою около машины и жду, когда тепло собьется в моих легких, а мороз перестанет ломать кончики пальцев.       За все время пути я не проронил ни слова, лишь изредка отвлекался от окна, и вскоре снова прилипал взглядом к когда-то знакомым улицам и домам. Волнение вызывает мелкую дрожь и толчки по телу. Находясь на пограничном состоянии, я сжимаю край рукава куртки и снова отпускаю, пытаясь уловить то состояние спокойствия, которое то и дело ускользало от меня. Я стою на пороге родительского дома, и дрожь не отпускает меня, продолжая удерживать, как давнего друга. Двухэтажное здание смотрит на меня словно на чужака, но я все равно вступаю внутрь, нарушая уже состоявшуюся ауру теплого помещения. Громкие голоса затихают, недоговоренные фразы, обрываются на полуслове, снег стекает водой с моих ботинок, и на мгновение я оступаюсь, вспоминая, как папа ругался в детстве, выгоняя на улицу с веником. Вот она встреча после года разлуки? Где то в стороне упала кружка. -Привет, пап. В нос ударил запах подходящего ужина, а в животе настойчиво заурчало. По ногам побежал холод.       Весь оставшийся вечер я чувствовал себя не в своей тарелке. Не смотря на мое внезапное возвращение, глаза папы сияли мелкими искрами, а отец то и дело лез ко мне с разными расспросами. Нот сидел в самом углу дивана, пил вино и поднимал взгляд на меня лишь тогда, когда я отворачивался и давал ему свободу для своих действий. Мы с братом никогда не были близки, иногда мне казалось, что он ненавидит меня, после он стал равнодушен и совершенно не замечал меня. Постоянные колкие замечания сменялись редкими высказываниями, а к моему «побегу» исчезли совсем. Сейчас он выглядел еще более устрашающе. Если в черном оттенке глаз Алана можно было утонуть, то во взгляде Нота ты горишь адским огнем до самого пепла. Праздничный ужин был по-обычному поздним. Телевидение крутило рождественские, и уже прошедшие повторы новогодних вечеров и программ. Теперь же все внимание было устремлено на меня, а остальные звуки играли фоновым шумом. На мгновение веселые голоса родителей прервались, и папа, ерзая на стуле, смотрел немного вниз, подбирая нужные слова. - Ты всё еще работаешь в том баре? От безобидного вопроса мне захотелось уйти, лучше либо молчать, либо соврать, чем сказать то, что меня купил неизвестный им альфа. Тогда я точно не вернусь в этот дом. Мое молчание вызвало интерес, и даже Нот оторвавшись от своего наполненного бокала сел полу-боком, глядя на мое бледнеющее лицо. - Да, я официант, платят нормально, снимаю квартиру, всё хорошо. - Я рад, если так, - приятное лицо папы озарилось улыбкой, без намека на недоверие. Оставшийся вечер я слушал рассказы семьи, иногда добавляя выдуманные рассказы об учебе и самостоятельной жизни. Колени дрожали, а лестница, ведущая на второй этаж, словно магнитом притягивала мой взгляд. Хотелось сбежать, запереться в своей комнате, как это было раньше и вдавливать в тетради гневные круги, оставленные чернилами ручки.       Минуты казались часами. У вас бывают такие моменты, когда вы в предвкушении чего-то, что не можете усидеть на месте? Неприятно, когда ты сидишь за столом со своей семьей, от которой сбежал год назад, и снизошел как магическое чудо на Рождество. Зациклившись на мысли, как я бегу по коридору вверх, я не заметил, как папа начал убирать тарелки со стола. Недолго длились мои мучения, или же? - Надеюсь, что Нот одолжит тебе место в твоей… комнате. – Запнувшись в словах, отец замедлил шаг, проходя мимо второго альфы в доме, после чего скрылся за дверью. «Это еще что?» – проговорив в своей голове также быстро возникшую фразу, я был готов рвать и метать каждого, точнее своего любимого брата. Но оставив это на потом, я лишь смотрел на него округленными глазами. Он молчал, не говорил ни слова, лишь быстрыми шагами вспорхнул ввысь, разрезав тишину своим голосом, который, я наверное точно не слышал за время, проведенное за ужином. - Если ты будешь тормозить, то останешься спать на полу, в коридоре. «Да что за херня?» - прорычав под нос, я встал и поторопился за быстро удаляющейся фигурой. С каждой ступенью, с каждым проделанным шагом мне все больше и больше открывался вид на свою дверь. Она манила к себе, а я постаравшись выпрыгнуть в нее, вложил все свои силы в ноги, устремляясь телом к своему личному очагу когда-то бывалого комфорта. - Тормози, теперь я тут решаю. – Рука альфы легла в воздухе, перекрывая мне путь, и войдя первым, он освободил проход и мне. Подняв взгляд чуть выше пола, сердце, наверное, упало в пятки. Стена, которая закрывала мою комнату от комнаты брата, теперь не существовала вовсе, лишь осталась аккуратной аркой среди состоявшегося хауса. К горлу подступил ком обиды и злости, и накинувшись на нагло улыбающегося Нота, я как и ожидалось, был остановлен. - Еще одно твое движение ко мне, и ты спишь на полу вместе с собакой. - Вы что, еще и собаку завели? - Да, Саламон спит на твоей бывшей кровати, как думаешь, он уступит тебе местечко? – Бросая смеющийся взгляд на черного добермана, Нот упал в кресло, притягивая со стола пачку сигарет. Нос защипало от резкого запаха, и, переминаясь с ноги на ногу, я уже отступал назад. - Я могу уступить тебе место на моей койке, братишка. – Легко похлопав ладонью по своему бедру, альфа призывно потянул меня взглядом к себе, словно толкал рукой. По спине побежали мурашки, и я стоял, как вкопанный, боясь двигаться, боясь скрипа пола, каждый звук вызывал панику. - В обморок не упади, омега. И пошутить нельзя, ранимый какой. Я продолжал смотреть в одну точку и не двигался, в то время как Нот заметно расслабился и напряженные плечи наконец-то сгорбились. Переместившись на кровать, он начал дразнить сонного пса, и на его лице появилась странная улыбка. Точнее, совершенно обычная, но для меня она была странная, словно несуществующая. - Вторая кровать твоя, спи, сколько хочешь, можешь не бояться, биологических следов нет, крови тоже, Саламон тебя не съест, наверное. –Ровным тоном разнося звуки по комнате, Нот не смотрел на меня, но заметив мой ступор все же встал с кровати, от чего я как на автомате пошел к указанной для меня постели. За окном быстро стемнело. Положение комнаты совершенно изменилось, пространства стало больше, и, не смотря на то, что меня и не спросили, я понимал, что не могу вставить своего слова. Я приехал не к себе домой. Большое окно бросало тени по комнате, и сидя около изголовья аккуратной лакированной кровати, эти тени бегали по моим ногам, одеялу и простыни. На улице было спокойно, и даже в голове наконец-то наступило долгожданное затишье.       Переодевшись в более легкую спальную одежду, я притянул колени к груди, расставляя на подоконнике блокнот и карандаши. Рядом стоял небольшой светильник, от которого исходил тусклый теплый свет, которого хватало для освещения небольшого пространства, создания уюта, и это не раздражало глаза. Достаточно прилично для комнаты альфы. Пустоту, гуляющую в моей голове, прервал стук в дверь, которая медленно открылась, а внутрь зашел Нот с тарелками ягод и выпечки с чаем. - Ты стучишься, перед тем как войти в свою комнату? – от увиденного мои глаза хотели полезть на лоб, и произнося это тихо, будто бы только для себя, я отложил карандаши в сторону, освобождая руки. - Вдруг ты тут голышом или занимаешься непотребствами. – Оставив ночной «ужин» на тумбочке, которая стояла между нашими кроватями, он скрестил руки на груди и наклонил голову вбок, оглядывая мое скрюченное тело. Мне ничего не оставалось, как из легких рассыпался смех.

***

      За окном тонущая темнота и 3 часа ночи на часах. Папа с отцом уже несколько раз заглянули в наш очаг ранних споров и ссор, теперь же улыбаясь, пожелав спокойной ночи. Я сижу с братом, который ненавидел меня, и ем его конфеты с печеньем, за которые он готов убить кого угодно. - Зачем ты соврал родителям? - Что? - У тебя явно кто-то появился, - заинтересованно оглядывая мое тело, Нот цеплялся за край горла футболки, оценивая шею на наличие меток и прочих следов. – Давно ушел из своего блядушника? Страх уже не оковывал мое тело, я просто запивал сладости чаем и по-детски смотрел на него непонимающим взглядом. Заметив мою настойчивость на тайне и молчании, он улыбнулся краем губ, оголяя зубы. Его подобная улыбка всегда выглядела пугающе и агрессивно, но теперь я знал, что он не держит под ней никакого скрытого смысла. - Можешь ничего не говорить, я тоже не скажу родителям, так что необязательно сбегать, как тогда. – Коротко кивнув, он также не отрывал взгляда от меня, и будто бы попадая на эту доверительную волну, мое лицо еле заметно опустилось вниз, соглашаясь с каждым его словом.