Мятная водка

У меня не хватает терпения. Я не могу видеть тебя и слышать, настолько сильно ты переполняешь мою голову. Своим поведением ты рушишь во мне мое самообладание, спокойствие и ровный тон голоса. И забрав тебя в свой теплый очаг, я умою твое лицо и залечу ссадины.

      Сон плескался в голове, заставляя тело метаться по кровати сминая простыни, иногда, перекатываясь на самую границу постели, вот-вот сваливаясь с нее, но каким-то чудом оставаясь на мягкой теплой поверхности. Тело было сжато в маленький комок, тонкие ноги как будто были сломаны, и взъерошенные волосы не находили своего места на подушке, залезая на лоб. На окнах появилась тонкая корка льда, ленивые лучи солнца незаметно ползли через слои тумана, и забивались где-то в углу комнаты. Напротив копошащегося источника несуществующих фантазий бегала пара глаз, а молчание стало таким раздражающе громким, что через несколько растянутых минут прикрытые веки оголили такой же смазанный взгляд, который настойчиво фокусировал картинку из мыслей в реальность.       Тело оставалось ватным и двигаться не хотелось, такое ощущение, что меня набили камнями, и ноги с руками тянет вниз. Внезапно горло перехватил душный воздух, как бывает летом в жаркую влажную погоду. Первой целью был стакан воды, желательно со льдом. Казалось, что я выгляжу, как кочевник из фильмов про пустыни. Несмотря на жар, охвативший мое тело, одеяло было натянуто по самое горло, а когда я повернул голову, осматривая мое временное место жительства во всем свете, как дорогу мне перегородили два тела. Не думая ни секунды пальцы потянули край одеяла на лицо, создавая укрытие, не пропускающее свет, воздух и другие прелести жизни, оставляя лишь небольшое отверстие. -Здрасьте, -выдавливая из себя «приветствие» я пытался впутаться в одеяло, прижимаясь к стене, почему то я чувствовал себя голым, а огромная пижама, которая болталась на мне мягким мешком считала иначе, и стала путаться вместе с одеялом.       Напротив сидел Нот, и в полуметре от него сидел еще один альфа. Находившись ко мне боком, его коротко стриженые волосы выглядели каштановыми, но когда тусклый солнечный луч попадал на них, то они становились темно медными, что напоминало листву теплой осенью. После меня последовала тишина, оба взгляда окружали меня с двух сторон, изредка моргая, как показалось, даже синхронно. Жуть. - Да я вот подумал, ты так ворочался, с какой стороны тебя будет удобнее гнуть? - С обеих. - Практично. - Удобно. Язык второго жадно прошелся по кромке зубов и закончил на губе, выгибая рот в хищной улыбке. -Чё? -слушая диалог, который возник из неоткуда, я искренне пытался понять, что происходило тут во время моего так называемого отдыха. - Я могу хотя бы поспать нормально? -Расслабься, мы тебе тортик оставили. -Рэм, - глубокий голос раздался гулким эхом, указывая в мою сторону, после протягивая широкую ладонь к отверстию в одеяле, которое немного опало и выдавало мое помятое от сна лицо. -Амиэль, -спустя пару секунд обдумываний я вытащил руку из своего укрытия и обхватил пальцами его тяжелую руку, что смотрелось нелепо, будто ребенок тянущийся за огромным леденцом.       Весь остальной день проходил как в тумане, родителей дома не было, поэтому единственное, что мы делали, это сидели в комнате и ели остатки со вчерашнего ужина, заваривали очередной чай с шоколадным печеньем, отложенным «на потом». Я чувствовал себя разбитым, и тело отказывалось двигаться, было даже лень выдавливать из себя слова, тем более продумывать идеи для разговора, поэтому я просто сидел и наблюдал за этими двумя, пытаясь выяснить, кто и что меня все-таки окружает. -Не хочешь сходить с нами сегодня прогуляться? У Рэма типа туса намечается, каникулы и всё такое. Поэтому нужно проводить остаток этих выходных, после начнётся сессия, не знаю как у тебя, но я не хочу просидеть все эти дни дома. Я конечно рад тебе, братец, но я еще не готов сидеть наедине с тобой с утра до ночи. -Как будто у него есть выбор, -наклонив голову произнес альфа сидевший немного поодаль, темные круги под глазами протестовали ярким бодрым глазам. -Вообще-то есть! Скрестив руки на груди, я принял достаточно уверенную в себе позу, и, поймав на себя короткие взгляды, мне осталось лишь проводить их разочарованным и полным усталости вздохом и пойти собираться. Сидя в своих огромных джинсах и мешковатом свитере, я ел конфеты, которые Нот отложил себе на ночной ужин. Эти двое не появлялись в поле моего зрения с самого момента, как мы разошлись по комнатам, заняв сразу две ванных, мне казалось, что они либо сбежали от меня, либо решили совершить там суицид, иначе, что может заставить их торчать там так долго? Спустя еще полчаса в дверном проеме появился Рэм, затем поднялся и брат, когда я уже разлегся на постели и надеялся снова уснуть на сутки.        На улице поднялся ветер и холодный воздух обжигал лицо, вдыхаемый воздух ранил легкие. До дома Рэма мы добирались от силы пятнадцать минут, если бы не было сугробов, которые мешались под ногами, на этот путь ушло бы гораздо меньше времени. Одноэтажный дом встречал нас преградой, которая не давала ветру шанс сдуть меня в очередной раз, он был небольшой, но выглядел аккуратно. Все-таки я привык к дому Алана, и теперь же никакая теплая комната не может дать мне того комфорта, как вечно темная, не пропускающая свет комната моего альфы. «Моего альфы» - давно я начал так говорить? Внезапно возникший в мыслях образ мужчины заставил замерзшие щеки потеплеть от улыбки, которая пряталась за шарфом. Снаружи дом казался уютным и спокойным, но стоило замку повернуться, как дверь открылась и оттуда ударной волной полилась музыку и голоса людей. Этот голос смешался в голове, находясь в разных темпах, различный по своей силе, отличаясь звоном или грубыми нотами. Везде слышался лязг бутылок. Зайдя внутрь, я заметил толпу людей, казалось, что от их энергии веет жаром, словно не угасающее пламя. Каждый находился в каком-то контакте, большие и маленькие компании распределялись между собой, на секунду музыка стала тише, звуки затихли и взгляды устремились в нашу сторону, но после, все снова вернулись в свою атмосферу, будто бы находились где-то в другом месте. Отсутствие внимания расслабляло, не чувствовалось давления, как это бывало в Соджу, здесь каждый сам по себе, хочешь - веселись, хочешь - накурись и усни в коридоре, никто не подумает о тебе как-то не так, аккуратно перешагнет сонное тело и пойдет дальше по своей волне.       Мы сидели на диване, и перед нами был целый стол, заполненный невскрытыми бутылками. Люди здесь не толпились, музыка не ударяла по ушам, хоть и вызывала вибрации по коже. Позже к нам присоединились еще пару альф и бет, которые каким-то образом выбили у Рэма самое удобное местечко в доме, как я понял, они были его друзьями. Наблюдаю за движением человеческих тел, я заметил, что здесь практически нет омег, лишь пары бет и альфы, на какое-то время я подумал, что это явно не к добру, но позже, каждый «лишний», кто приближался к нам, становился незамедлительно отвергнутым хозяином дома. Я чувствовал себя в безопасности и был благодарен за нее. Изначально передо мной стоял стакан с красной жидкостью и стойким запахом вина. В голове горячим ручьем потекла кровь, вынося с собой все мысли. Позже стакан наполнял прозрачный искрящийся напиток. Когда люди разбивались на более мелкие сборища, половина находилась на улице, поднимая дым в небо, другие находились на пути домой или же продолжали свой вечер, только уже в другом месте. Бутылка сменялась одна за другой и вот еще мгновение, и я держу каким-то образом сколотый стакан со спиртным химического цвета. Я редко встречал такие заказы и редко выпивал, но в этот раз я пустил ситуацию на самотек. Голова кружилась, не хотелось ничего делать, и в тело вернулась утренняя усталость.       Если на других алкоголь влиял как веселящий дурман, то на меня подействовал как снотворное, глаза настойчиво закрывались. Вскоре голова склонилась к изголовью дивана, иногда веки приоткрывались и сквозь опущенные ресницы виднелись сменяющиеся фигуры, каждый раз подходящие с разных сторон, низкие голоса звучали тихо и одновременно кричаще громко, и лишь два голоса, проникающие в голову, заставляли глаза закрыться и заставить дышать ровно. Я не засыпал, всего лишь лежал и пытался остановить боль в глазах. Забывшись на эти дни, мысли об Алане ворвались неожиданным ураганом, и теперь не оставляли меня в покое. -Не хочу, чтобы ты проснулся под чужим боком, не хочется получить от твоего альфы, да и лучше ты поспишь с моим псом. –Резко веселый голос заставил вернуться в реальность, не успевая открыть глаза, как я уже стою на ногах, а сзади меня под руки держит Нот. -Просто признайся, что ревнуешь, я мог бы положить его в свою кровать, - наполнив свой голос обидой, второй альфа манерно топнул ногой, после чего нахмурился, выражая на лице все негодование. -Ага, а потом бы себя положил рядом. Я готов провести с тобой эту ночь, только не лезь к Мику. Да Амик? -Как ты умудряешься так изыскано коверкать мое имя? -Мог бы и не возмущаться, я защищал тебя от этих диких мужиков, и придется спать с еще одним, а то ты точно не вернешься домой уже. -Может, ты просто хочешь потискать его ночью, ну и что, что вы оба альфы? –рассмеявшись, я нашел в себе силы продолжать диалог, от которого глаза Нота наливались красным.       Я не помню, как мы добрались до дома, последнее, что я видел, это лестницу и постель, к которой хотелось бежать, но энергии не хватало, и мы все втроем завалились на полу. Дома родителей не было. В детстве мы часто ходили в гости, уезжали к кому- то на каникулах, теперь же родители делают это без нас, учитывая интересы, различающиеся особенностями возрастов. Всё-таки я думал, что эти выходные дадут мне шанс решить те конфликты с родителями, но то ли жизнь сама забирает у меня эти возможности, либо родители сами избегают этого, пытаясь оставить всё, как оно есть. Может это и к лучшему, если каждый останется при своем мнении, и не будет лезть в жизнь друг друга? А вдруг, они почувствовали, что я не один? Такая мысль напугала меня, хотя, что в этом плохого, но в душе была неловкость, будто они не должны знать об этом. Да уж, из-за этого своего раннее «одиночества» я совсем поехал. Словно как затишье перед бурей, постепенно паника обволакивала меня. За стеной послышался грохот, и сразу же возникла шатающаяся фигура моего брата, который переступая мелкими шагами, тащил деревянный ящик с бутылками. Ну и что это еще? -Разве нам не пора спать? Ответом последовал звук открывающихся бутылок. Мы пили вино. Оно было вкуснее, чем в доме у Рэма, и шло как дурманящая вода, утоляя сильнейшую жажду, а может язык просто привык к обжигающему вкусу. Тело было неконтролируемо ватным и совершало хаотичные движения, сон отступил, хоть усталость и не покидала наших тел, вечер продолжался, переходил в ночь, принося странные разговоры ни о чем. Отпив очередной глоток, Нот жадно притянул к себе листок с бумагой и ручку, начав писать на ней крупными буквами короткие слова, после разрывая их на отдельные части. -Какого черта ты делаешь? -Давай погадаем на удачу. Услышав это, я залился смехом. Глаза Рэма округлились, словно монетки и он завалился на бок, захватывая кусочки бумаги с надписями "любовь" "богатство" "счастье" и прочее, но лишь между ними встречалась единственная надпись, которая повторялась как минимум несколько раза. Как бы я не забивался в угол, к трём часам ночи мне пришлось сдаться, и вот я расклеиваю на краю заполненного водой тазика маленькие бумажки с названиями: "удача, счастье, водка, богатство, любовь, водка, дети, успех, водка". Да уж, видимо кто-то из нас, согласно верованию брата, должен спиться. Я смотрел на то, как Нот с энтузиазмом вертит в пальцах маленькую свечку, и когда он запустил ее на поверхность воды я начал захлебываться смехом так, что из глаз потекли слезы. Выключив свет, он толкнул меня в плечо и повернул голову заставляя смотреть на воду. Алкоголь в крови выполнял свое дело на ура, тело было настолько ватным, что я то и дело искал, куда бы мне завалиться, переминаясь во все стороны, а от мелких толчков я был готов упасть плашмя. Почувствовав запах дыма, стало видно, как бумага с мелко написанной надписью чернеет и сгорает как сухой брусок дерева, брошенный в камин. На лице Нота появляется улыбка победителя, после чего он хлопает меня по плечу, и я окончательно заваливаюсь на бок. Это идиотская идея!- Кричал я, пытаясь думать, что от меня отстанут. Нужно было заканчивать, когда первой мой ход закончился на «водке», каждый последующий выдавал одно и то же.       Я смотрел на попачканную пеплом воду и на свое отражение в ней, свечка почти затухла и в сердце чувствовалась неприятная резь. Еще больше алкоголя я не выдержу. Когда альфы «наигрались» в свои гадания, я радовался, что Нот не вспомнил, как в детстве пугал меня призраками и другими страшилками. Теперь, попрятав все зеркала, я надеялся, что он не вскочит с кровати через полчаса и не начнет вызывать над моей кроватью какую-нибудь пиковую даму или другое, выдуманное им самим существо из его мыслей, которое уже своим названием заставит меня шугаться шорохов всю следующую неделю. Когда тело освободилось от тяжелой одежды, и каждому нашлась своя теплая кровать, комнату освещал светильник на моем подоконнике, и беседа полилась равномерным потоком. В теле чувствовалась ломота от приятной усталости. Знаете, иногда, чтобы очиститься, нужно измотать себя до последней капли, чтобы проснуться другим человеком, с чистыми мыслями. Может этот момент наступил и для меня? Под конец этого тяжелого вечера, я думал об Алане, в очередной раз, заполняя его своими мыслями, вспоминая запах корицы и табака. В такие моменты, когда его нет рядом, я готов начать курить, чтобы заполнить легкие чем-то похожим, резким и терпким. Чтобы почувствовать удушающий запах, обжигающий легкие, смотреть на огонек, который маленькими искрами падает с конца сигареты, будто в нем я мог рассмотреть его черные глаза, сияющие в абсолютной темноте, из которой я не хочу найти выхода. -Спокойной ночи, Амик. -Сладких снов Ами, и тебе, грязный оболтус.       Оба альфы еще некоторое время обменивались переговорками, заполняя комнату смехом, переходящим в рычание, и снова заливая пространство тихими смешками, когда незаметно для всех, слегка подрагивающая рука сжимала край одеяла, пытаясь во сне обнять созданный образ человека из широкого одеяла.