Beyond The Invisible

Майкл подходит к высокому зданию, задирает голову – глаза щурятся, но яркое солнце пробивается даже сквозь полузакрытые веки. Он со вздохом опускает подбородок и, позволив себе посомневаться еще несколько секунд, решительно подходит к дверям. Он знает код и поднимается на огромном грузовом лифте в лофт Брайана. Майкл хотел бы побеседовать с лучшим другом, а у Джастина как раз смена в кафе – он даже выведал это у матери, как можно ненавязчивей. Металлическая дверь не открывается ни после того, как он стучит несколько раз, ни когда зовет Брайана, прислонившись лбом к холодной поверхности. Тогда он берется за ручку сам, и железное полотно плавно отъезжает в сторону. Не заперто. Брайан всегда запирает квартиру. Это в какой-то степени пунктик. Он об этом не забывает, ни когда пьян до такой степени, что не может стоять на ногах, ни под наркотой, ни когда возбужден до практически лопающихся яиц. Никогда. Только если его снова не ограбили. Майкл с опаской шагает внутрь и настороженно оглядывается – все на месте. После этого он замечает работающий телевизор и макушку хозяина квартиры, который сполз по спинке кресла слишком низко. У Майкла екает сердце – он же не сделал с собой ничего? Как в тот раз, в день выпускного Джастина, с белым шелковым шарфом. Тогда ему исполнилось тридцать – была причина, но и сейчас он ведет себя охуенно странно, так, что Майкл ни в чем не уверен и почти подбегает к глубокому креслу из черной кожи. Брайан сидит с полупустым стаканом виски в руке и бутылкой под боком, в которой еще на самом дне плещется янтарная жидкость. Он не мигающим взглядом впился в экран, на котором Марлон Брандо произносит свои реплики, а губы Брайана шевелятся в ответ, словно это говорит он. Пожалуй, именно в этот момент Майкл понимает, что пришел не зря. Он все еще не может определить степень проблемы, но конкретно в этот момент все, что ему хочется, - это наорать на беззаботно развалившегося Брайана. А если бы это был не он? Если бы в его незапертую квартиру завалился маньяк или грабитель, или просто психопат. Да кто угодно! Брайан, до того словно вообще не замечавший его, поворачивает голову, и гневная речь застревает у Майкла в горле. - Какого хрена тебя сюда принесло? – спрашивает Брайан. Его голос звучит равнодушно и немного хрипло, будто ему очень хочется пить или он кричал несколько часов кряду. Майкл не находит, что ответить. Возможно, он и сам не знает. Но, возможно, вся фигня в том, что его лучший друг в одиночестве напивается в своей открытой настежь квартире и выглядит при этом, как полудохлый клон самого себя. А еще этот самый друг не подпускает к себе мальчишку. Всего несколько недель назад он не позволял ему отойти даже на пару метров, постоянно следил за ним внимательным взглядом и каждую секунду готов был рвануться навстречу. А теперь отталкивает. У Майкла до сих пор стоит перед глазами картина, как Брайан сначала возвращается с танцпола едва не под ручку со своим мальчиком, и они оба очевидно до предела возбуждены. А потом берет первого зазывно улыбнувшегося ему парня и идет в задние комнаты, не обращая внимания на Джастина, который готов то ли разрыдаться, то ли послать его ко всем чертям и, наконец-то, бросить. Поэтому утром Навотны уже подходит к дому Брайана. - Брайан, какая ебаная муха тебя укусила? – спрашивает он. Брайан усмехается и доливает остатки алкоголя в низкий стакан почти до краев. Брайан наклоняется вперед, отбрасывая пустую бутылку, и несколько капель выплескиваются, пачкая его дорогущие джинсы. Он смотрит на Майкла и, кажется, с трудом сдерживает смех. - Все просто здорово, Майки! А, впрочем, это не твое гребаное дело, - он делает большой глоток и закашливается. Майкл стучит его по спине и ждет, пока мужчина восстановит дыхание – он не намерен закончить вот так, эту, по сути, даже не начавшуюся беседу. - Джастин ушел, - хрипит Брайан, откидывая голову на спинку кресла, покрытого жесткой кожей, его глаза закрыты, а брови сведены к переносице. Майкл не верит своим ушам. Джастин… не мог. За то, что ему нужно, этот назойливый пацан обязательно будет бороться до самого конца. А Брайан ему нужен. Еще как! Майкл сам видел это прошлой ночью. Когда он вновь обретает способность говорить, его голос звучит истерично. - Совсем? - А? Нет. В кафе. - Какого черта, Брайан?! - Скоро уйдет совсем, Майки. Он выглядит усталым. Не пьяным, не больным, не тридцатилетним – но усталым. Будто эта жизнь заебала его настолько, что уже ни черта не надо и не хочется. Майкл кивает сам себе, берет Брайана за плечо и помогает тому выбраться из кресла. Мужчина почти не стоит на ногах, и Навотны отвергает идею дотащить того до постели, как несостоятельную. Вместо этого, он помогает Кинни преодолеть расстояние в несколько шагов до белоснежного дивана и сваливает тяжелое тело на жесткую, но все равно более удобную, чем кресло, поверхность. Брайан тут же поджимает колени к груди и утыкается лбом в подлокотник. Майкл опускается на пол рядом, между ним и стеклянным журнальным столиком. - Какая еще хрень произошла между вами? – он говорит негромко, боясь нарушить эту атмосферу, ему кажется, что сейчас Брайан расскажет все добровольно и не придется из него вытягивать по слову за полчаса. Брайан вздыхает, ладонь упирается о подлокотник у самого лица, накрывая растрепавшиеся волосы. Мужчина пытается приподняться и болезненно шипит, потянув зацепившиеся пряди. Он все же разворачивается и с мягким гулким «бум» приземляется на спину. Рука тут же тянется к лицу, проводит от подбородка до лба, откидывая челку. Он словно пытается снять с себя какое-то оцепенение, а потом досадливо морщится. - Мне нужен косяк. Майкл сначала хочет послать Кинни куда подальше: его гребаные мозги итак достаточно затуманены! Но он слишком хорошо знает, что только под травкой Брайан действительно может расслабиться, поэтому послушно поднимается на ноги и идет в спальню, заранее зная, где искать бумагу и марихуану. Он возвращается и, сидя перед журнальным столиком, сворачивает джойнт, прикуривает и протягивает косяк Брайану. Раньше, когда жизнь становилась дерьмом еще большим, чем обычно, они вместе накуривались до невменяемости и тихого истерического хихиканья. Что-то вроде традиции или ритуала, чтобы послать все к чертовой матери. Они делали так всегда, сделают и сейчас. Брайан выдыхает мутный дым, и Майкл отнимает у него самокрутку, затягивается сам. Мужчины передают джойнт друг другу, по очереди затягиваясь. Когда косяк заканчивается, Брайан смотрит на него удивительно ясными глазами. - У меня ВИЧ. Слышно, как на кухне из крана падает редкая капля и разбивается о железную раковину, как электризуется пространство у не выключенного, но ничего не показывающего телевизора, потому что фильм давно закончился. - Что? – переспрашивает Майкл. Его грудь вздымается все чаще от рваного дыхания – легкие отказываются пропускать сквозь себя воздух. Это похоже на шок. Брайан Кинни – не тот человек, у которого может быть… эта зараза. Навотны с тихой, безмолвной мольбой ждет, надеясь, что просто ослышался. Но Брайан не улыбается, не смеется, не спешит закатить глаза – «шутка, Майки». Он смотрит все так же прямо и повторяет: - ВИЧ, Майки. Кажется, ты хотел узнать именно это. - Не это… - Ты сам спрашивал: «Какого хрена…?», - Брайан передразнивает его писклявым фальцетом и пожимает плечами – он лежит, и жест получается неловким. Он ведет себя так, будто это ничего не значит, будто все в порядке. Сообщает, что у него чертов ВИЧ, как если бы говорил, провожая красавчика-парня взглядом: «Я его трахал». – Вот такого хрена. Майкл сглатывает и трет пальцами висок. - А Джастин знает? Брайан окидывает его изумленным взглядом, словно впервые видит, а потом хлопает ладонью по светлой обивке и начинает хихикать, будто Майкл сказал что-то невероятно смешное и глупое. Навотны мотает головой и размышляет о том, что Брайан рехнулся… и, конечно, не сказал Джастину. Не хочет, чтобы тот был в курсе… чтобы жалел или бросил… или еще что-нибудь. И, кажется, Майкл даже знает, почему. Это так очевидно. - Ты его любишь, да? Брайан ничего не говорит в ответ, но затихает. Смотрит в потолок и покусывает губы. Молчание затягивается, но, когда оно начинает превращаться в бесконечность, Брайан усмехается: - И ты ему тоже не говори, Майки.