Anima mea.

Снова из ниоткуда и без спроса явилась полуночная зеленоглазая гостья. Она уверенно, даже по-хозяйски, скинула с себя легкий, не по погоде плащик, и, оказавшись абсолютно обнаженной, залезла верхом на Киркорова, который в изумлении таращился на уже знакомую незнакомку. - Опять ты? Слезь с меня сейчас же! - Филипп попытался сбросить красотку, но та как будто вросла в мужское тело, плотно сжав его ногами. - Тише, милый, тебе понравится, - девушка поелозила на мужчине, ища его естество, и видя, как Киркоров покраснел, довольно улыбнулась. - Сейчас нам будет очень хорошо, ты же хочешь этого? - сексуально шептала ночная гостья, лаская оцепеневшего Филиппа, наклоняясь к его лицу и целясь в соблазнительные губы. - Уходи... - последнее, что смог произнести мужчина перед тем, как его рот был взят в плен. Он и сам не понял, как оказался без одеяла и его руки бесстыже шарили по точеному женскому телу, прижимая к себе всё крепче и крепче. Поцелуи становились глубже, ласки настойчивее и вот они уже обладают друг другом, сливаясь в яростном экстазе, оставляя царапины и засосы, раскалывая тишину стонами, до тех пор, пока у Филиппа не потемнело в глазах и низ живота отпустила туго натянутая пружина и он излился, долго вздрагивая в сладких конвульсиях, сцепив зубы и шумно дыша. Открыв глаза, Киркоров никак не мог понять, явью это было или сном, настолько реалистичным был секс с незнакомкой, но запачканная простыня и мокрые кудри были довольно красноречивы. Филиппу стало стыдно перед N, факт измены был налицо, и пусть во сне и не по его воле, но все же это случилось. - Черт знает что, - пробурчал Киркоров, смотря на градусник, который показывал температуру здорового человека. - Надо всё же признать, секс был отменным, - игриво прикусив губу, Филипп улегся на чистые простыни, и уснул спокойным сном до утра, забыв последние слова зеленоглазой: "Позови меня, когда будешь готов". В полдень, проспав все на свете, стоя в ванной перед зеркалом, Филипп с неимоверным удивлением рассматривал багровый засос на шее. - Хм, - певец натянул водолазку, закрывающую горло, чтобы его возлюбленная не воспылала ненужным интересом. Но вопросов к самому себе было так много, что Киркоров потерял аппетит, и выпив чашку кофе, поехал в студию звукозаписи. На носу декабрь, а подготовка к обновленному шоу забуксовала, еще и непонятные сны наяву порядком мешали сосредоточиться, все время прокручивая ночь любви с незнакомкой, отчего в паху было горячо и тяжело. - Ну что, пишем? - Толя Лопатин, верный музыкальный соратник, приготовился к записи новой песни, щемящей и лирической, которая обязательно станет хитом. Филипп, нацепив наушники, настроился на нужную волну, представляя свою возлюбленную N, повторил слова и уже открыл рот, как вдруг в его голове всплыл образ зеленоглазой, её разметавшиеся по подушке волосы, венку, бившуюся на выгнутой в оргазме белоснежной шейке, приоткрытые розовые, влажные губки и... Голос пропал. Киркоров откашлялся, махнул Лопатину, мол, всё нормально, несколько раз шумно выдохнул, прогоняя ненужное, прослушал вступление, приготовился, и... - Толь, я заболел похоже, вчера на концерте такая же фигня со мной случилась, - виновато оправдывался Филипп, грея руки о кружку с чаем. Чай у Лопатина всегда был вкусным, с имбирем, медом и лимоном, и хотя Киркоров не был большим поклонником этого напитка, но пил его всегда с удовольствием. - Утром должен был поехать в клинику и проспал. - Может тебе коньячку? Грамм пятьдесят? - саундпродюсер побарабанил по микшерскому пульту. Киркорова он знал уже лет сто, и если певец говорит о болезни, хотя никогда ни на что не жаловался, значит дело серьёзное. - С ума сошел? Я же не пью, - конечно Филипп лукавил, но выпивать ему действительно не хотелось. - Ну ладно, давай, уговорил. Киркоров не любил коньяк и ничего в нем не понимал, не мог отличить очень хороший от очень плохой подделки, но зная, что Толик отдаст ему самое лучшее, выпил, скривившись, и тут же сунул в рот дольку шоколадки. - Ну что, попробуем ещё разок? Филипп кивнул, в голодном желудке разлилось приятное тепло и разум слегка затуманился, отодвинув в закоулок памяти ночной сон. Артист распелся, и голос зазвучал как надо, приобретя новую тягучую баритональную сочность. Лопатин поднял два больших пальца, приготовившись к записи, Филипп встал к микрофону, успокоился, и, прослушав вступление, открыл рот... из которого не вылетело ни единого звука. - Что, блять, за херня со мной происходит?! - Филипп метался как раненый зверь в квартире N. - Говорить могу, просто так петь могу, а в микрофон нет! - стресс никак не давал мужчине расслабиться, и он вырывался из ласковых объятий любимой женщины. - Милый, успокойся пожалуйста, давай съездим в клинику и проверимся, давай? - N знала, как воздействовать на буйный нрав Киркорова, и он поддался на мягкие уговоры возлюбленной и, отодвинув все дела, поехал к самому известному в России профессору. В автомобиле, под нашептывание на ушко любимой ласковых слов, под нежные и трогательные поцелуи, под шутки и переглядывание, Филипп взял себя в руки и обнял родного человечка, а N уткнулась ему в грудь, по привычке глубоко втягивая в себя запах обожаемого мужчины. Ей захотелось пошалить и она стала целовать его в шею, отодвигая край водолазки, Киркоров прикрыл глаза от удовольствия, и вдруг ласки прекратились. - Откуда это? - каким то чужим голосом спросила N, строго глядя на Филиппа. - Что этоооо, - певец, разомлев, не сразу понял, о чем идет речь, а вспомнив, сразу же напрягся. - Это... Ну... Как бы синяк. "Это фиаско, братан". - Сережа, остановите машину, - по холодным глазам N с легкостью можно было понять, что Киркорову конец. - Зай, ну давай не надо, - попытался удержать любимую Киркоров, мысленно матерясь, как пьяный грузчик. - Убери руки, - девушка застегнула пальто и замоталась в шарф по самые глаза. Выйдя из машины, она ходко направилась в сторону метро. - Зай! Блин! Да стой ты! - Филипп в пару прыжков оказался рядом и положил руки на плечи. - Не уходи, я всё объясню. - Знаешь что? Я не хочу знать, откуда у тебя засосы и почему ты днем с запахом алкоголя. Мне это УЖЕ не интересно. Желаю тебе обрести твой голос, ну, и наверное, счастье в личной жизни, - N вырвалась из киркоровских объятий, и почти бегом скрылась в тоннеле метро. - Да что ж за ептвоюмать! - Киркоров ещё постоял несколько минут в растерянности, рискуя быть узнанным на оживленной улице, и понуро сел в атомобиль. - Поехали в клинику. Как назло попав в длиннющую пробку, Филиппу освободилось время подумать. В салоне машины было тепло, приятно пахло и еле слышно мурлыкало радио. Верный водила молчал, изредка посматривая на шефа в зеркало заднего вида, а шеф был расстроен, раздавлен и потерян. Киркоров действительно не понимал, что за напасть с ним приключилась, почему пропадает его бесценный голос и что за зеленоглазая является к нему во снах, совращая его. Да и ссора с любимой отнюдь не поднимала настроение, усугубляя и без того минорный настрой. Но его голос, его инструмент, его кормилец, да и не только его, а всей большой семьи, похоже был безвозратно утрачен. И это была потеря потерь. - Могу Вас порадовать, Филипп Бедросович, с Вашими связками всё в полном порядке, есть небольшая отечность, которая легко снимается укольчиками, ну и Ваш вечный бронхит, который Вы не лечите, но на мнимую потерю голоса это никак не влияет, - доктор душевно улыбался, искренне, а не потому что Киркоров отвалил ему приличную сумму за прием и обследование. - Тогда почему я не могу петь? - в сотый уже раз певец терзал фониатра одним и тем же вопросом на больную тему. - Да как же не можете, дорогой мой? - так же в который раз разводил руками доктор, и заставлял Филиппа петь на разные голоса, меняя тональности. - Видите? Вы прекрасно поёте, тьфу, тьфу, всем бы так петь в наше время, - бабочкой порхал вокруг полулежащего в кресле артиста, который хорошо слышал свой голос, и он звучал ни чуть не хуже, чем раньше, а может даже и лучше. - Но почему тогда при виде микрофона он пропадет? - по-детски таращил шоколадные глаза Филипп, и взгляд был как у потерявшейся собачки. - Это нервы, это стресс, это усталость, это плохой сон, это волнение перед новым шоу, - загибал пальцы доктор, изучая вновь и вновь связки "народного" на мониторе. - Я Вам выпишу капельки, Вы их попейте перед сном и всё пройдёт, - не отдавая себе отчета, врач говорил с Киркоровым как с душевнобольным. Впрочем, почти таким Филипп сейчас и был, безвольным и раскисшим. - Куда теперь? - задал вопрос водитель, как только Киркоров плюхнулся в автомобильное кресло. - Куда... В ад, - певец был сильно не в настроении и на все планы хотелось забить. - Как скажешь, милый, - обернулась с шоферского места зеленоглазая и подмигнула.