Anima mea.

- Опять ты!!! - Филипп дернулся в сторону двери, но она оказалась заблокирована. - Выпусти меня сейчас же!!! - психовал артист, яростно дергая ручку элитной иномарки. - Успокойся, милый, доктор сказал тебе не волноваться, - нежно ворковала красотка, перелезая через кресла к Киркорову. Вернее, переместилась непонятным образом, норовя забраться к взбешенному мужчине на колени. - Если ты сейчас же не свалишь из моей машины, я за себя не отвечаю! - Филипп разозлился не на шутку. Ему надоела эта настырная бабенка, которая была то ли в его голове, то ли в фантазиях, но от которой он порядком устал. И даже её непорочная красота, очаровавшая вначале, неимоверно бесила. И вообще, он был влюблен, и уж никак не в неё. - Я знаю способ как помочь тебе расслабиться, милый, - но зеленоглазая была на своей волне и довольно проворна, Киркоров не успел и глазом моргнуть, как девушка уже сидела на нем верхом, плотно прижимаясь к его торсу. - Да чтоб тебя! - Филипп вцепился в нахалку, но вместо того, чтобы столкнуть её с себя, внезапно присосался к таким манящим и соблазнительным губкам. - Кто ты... Что тебе надо... - бормотал мужчина в рот красотке, возбуждаясь и теряя голову от невидимых флюидов, обволакивающих его. - Я твое спасение, милый, твоя последняя надежда, - шептала в ответ незнакомка, царапая алыми ноготками волосатую грудь артиста, наблюдая из под опущенных ресниц, как он запрокидывает голову назад, объятый желанием и страстью... На яркой и мощной спирали оргазма, которая оглушала, опустошала и одновременно раскрывала натянутые нервы, Филипп услышал знакомое: " Позови меня, когда будешь готов", и свой громкий стон. Что за чертовщина со мной происходит? Такого не бывает, это ненормально. НЕ-НОР-МАЛЬ-НО. У меня есть любимая девушка, которая не отвечает на мои звонки, и я не знаю, как с ней помириться и как оправдываться. Я не могу и не хочу создавать шоу, у меня нет идей и нет мыслей, я не могу петь как бы мне хотелось и да, да, я не стану таким как двадцать лет назад мать вашу!!! Киркоров яростно ткнул окурок в пепельницу и выдохнул облачко смертельного для его связок никотина. За начищенным окном ресторана мелькали люди, автомобили, суетилась жизнь, торопилось время, а Филипп сидел, рисуя на скатерти вилкой замысловатые узоры и курил одну за одной сигареты, отчего в горле першило и рот наполнялся едкой горечью. Неизвестно что больше давило на артиста, проблемы с голосом или с личной жизнью, но одно ему было понятно, если ситуация не изменится в лучшую сторону, то не о каком шоу 25 декабря нечего и думать. Какой дурак ставит елки в начале ноября? Покрасневшие от табачного дыма глаза артиста остановились на новогодней елке, которую устанавливали на площади перед его окном. Кроме гастролей и подготовки к шоу нужно выступать в десятках новогодних программ и включать радость, а вот выключить грусть уже не получалось. Но там было проще, запись идёт под минус и можно не особо переживать, что рот откроется, а предательский голос вновь исчезнет. И актерский талант не подведет, растянет улыбку, даст задор и праздник, который так хотят люди, и им плевать, что творится у артиста в душе. Филипп сидел, подперев голову рукой, и ковырялся в островке изысканного салата за баснословную сумму, словно ища там ответы на свои вопросы, и его взгляд растворялся в зеленых листочках рукколы и тонюсеньких кусочках тунца, но если раньше он бы схрумкал эту горстку за минуту, то сейчас аппетит пропал вместе с голосом. Единственное, на что не повлиял стресс, это приличный кусок "Наполеона", мягкий и кремовый, и мужчина тихо радовался вкусняшке, как ребенок, вымазав уголки губ и усы. Покончив с тортом, Киркоров со вздохом сожаления отодвинул пустую тарелку и вдруг его мысли, а может быть и он сам, перенеслись в другую реальность. - Валентин, ты не экономь, кружева там, камушки, ну, что я тебя учу, ты и сам всё знаешь, - немного манерно растягивая слова и нависая над своим модельером и по совместительству лучшим другом, говорил Филипп. - Чтобы платье было лучше всех, первое, и второе, и какие она ещё захочет, ты, главное, сам ей накидывай варианты, а то она же стеснительная у меня. И мне тоже костюмчик нужен, вот только с цветом никак не определюсь, то ли цвет настроения черный, то ли синий, а может вообще белый. Киркоров в своем видении был бодр, красив и подтянут, и несомненно нравился сам себе, крутясь перед зеркалом. Его мысли скакали вразнобой и вот он уже выбирает банкетный зал и капризничает, требуя сцену, чтобы обязательно спеть для молодой жены, и тут же скандалит со своим стилистом, утверждая, что волосы уложены не надлежащим образом и мейк можно было бы и не делать, но ведь камеры, пресса и бла..бла..бла... А то, что новоиспеченная супруга в этот момент скучает и почему то свадьба проходит в Кремлевском Дворце, и жена уж очень похожа на его ночную гостью, Киркорова мало волнует. И при словах: "Объявляю вас мужем и женой", он приподнимает фату и целует... Каролину. - Твою мать! - Филипп вздрогнул, выронив вилку, конечно же обляпавшись, сбросил пелену бредового видения, и, оплатив счет, поехал на съёмочные площадки. В конце концов зритель не виноват, что собственное Я и желание перещеголять самого себя в этот раз сыграло с артистом плохую шутку. А ночью, после долгого, насыщенного и утомительного дня, после сотни звонков без ответа, после тягучего и больного молчания любимой, после тысячного пересмотра шоу разных лет, в замочной скважине двери повернулся ключ. - Я ждал тебя, - Филипп сидел в темно-синем халате с золотой вышивкой от "D&G", закинув босые ноги на стеклянный столик, с которого свалилось несколько журналов, и курил. Длинные пальцы другой руки расслабленно держали четырехгранный стакан, наполовину пустой. Каштановые волосы мокрыми прядями свисали на лицо, прикрывая подозрительно блестевшие глаза. Чуть распухшие приоткрытые губы и низкий, хрипловатый голос говорили о том, что хозяин квартиры на Филипповском переулке был изрядно пьян. - Я знаю, поэтому я здесь, - зеленоглазая невесомой тенью прошмыгнула на диван рядом с мужчиной. Филипп отпустил стакан, который упав на пол разлил ароматную жидкость, и развязал пояс халата, пошленько высунув кончик языка. - Ну, давай, ты же за этим пришла? - Киркоров ощутимо схватил навязчивую гостью за шею и приблизил к своему лицу. Его пьяные глаза почернели от похоти и злости. Но красотка, ничуть не испугавшись, провела пальчиком по колючей щеке и Филипп увидел вспыхнувшее в глубине её глаз демоническое пламя. - Ты знаешь, зачем, - девушка легко выскользнула из цепких рук Киркорова и легла на диван, бесстыже разведя точеные ножки в стороны, призывно прикусив пальчик. Филипп рухнул на неё, подминая под себя своим весом, хрипло дыша алкоголем и царапаясь щетиной, грубо двигаясь, нарочно причиняя боль, стараясь с яростными толчками выбить из головы эту наглую девку, которая оставляла кровавые полосы на его спине и сладко стонала, отчего он заводился всё сильнее. И когда мужчина окончательно потерял над собой контроль, чувствуя острую взрывную волну подступающего оргазма, зеленоглазая шепнула ему в ухо: - Да... Скажи да... - Даааааааа!!! - выкрикнул Филипп, почти ничего не понимая, вздрагивая от наслаждения и лёгкости внизу живота. - Теперь ты мой, милый, - снова прошептала красотка, глядя в затуманенные глаза Филиппа.