Anima mea.

- Приглашение отдал? – Филипп спрашивал в который раз, видимо позабыв в суматохе. - Да, - в такой же бессчетный раз отвечал помощник артиста. - И? - Филипп, не волнуйся, она придет. - Если нет, я тебе голову оторву, - рыкнул Киркоров, ломанувшись в закулисное пространство. До премьеры шоу оставались считаные минуты. Осветители и звуковики проверяли готовность приборов, балет разминался, костюмеры поправляли костюмы, директор Геннадий Рыбак размещал на ВИП – местах приглашенных гостей. Все шло отлично, как слаженный ход швейцарских часов, и только центровая фигура апокалипсиса, сердце шоу «Я+R», психовал, крутил микрофон, ерошил уложенные волосы, дергал плащ и размазывал грим. Филипп нервничал. Он все еще не верил, что голос вернулся и сбоев больше не будет, хотя всю неделю он писал новый альбом и репетировал, и его мощный голос звучал в три октавы, и даже лучше, чем раньше. Незнакомка больше не являлась ему во снах, но и со своей девушкой возможности помириться не было, из-за банального отсутствия времени. Это обстоятельство расстраивало мужчину, но он надеялся, что возлюбленная придет на его шоу, и он прямо со сцены сделает ей предложение, что будет сюрпризом для нее и шоком для всей страны. Киркоров приоткрыл кулису, чтобы посмотреть по привычке, наполнился ли зал, но тут кто-то взял его под руку. Филипп нервно обернулся, и снова утонул в зеленом омуте глаз его незваной любовницы. - Ты как сюда попала?! – прошипел артист, дернувшись, стараясь не привлекать внимания. - Милый, я пришла за тем, что ты мне отдал, - зеленоглазая проворно засунула руки артисту под сценическую одежду. - Ты охренела?! Вали отсюда!!! – взвыл Киркоров, обращая на себя внимание коллектива. - Как грубо. А ведь еще совсем недавно ты стонал, любя меня своим членом, - томно, и нисколько не испуганно ворковала девушка, прижимаясь к артисту и чувствуя его слабое, но уже возбуждение. – Пойдем в твою гримерку, поговорим, - незнакомка облизала пухлые губки розовым язычком, и Филипп сразу ощутил знакомую тяжесть в паху. - Да пошла ты… - артист оторвал от себя цепкие девичьи руки и быстрым шагом рванул в гримерную, благо время до шоу еще было предостаточно. Там он планировал отсидеться и прогнать жаркое вожделение, которое липкой паутиной дурманило разум. - Никого ко мне не пускать! НИКОГО!!! – проорал Киркоров через закрытую дверь. Мужчина бухнулся на диванчик, который жалобно под ним скрипнул, и потер область ширинки. Затвердевшая плоть требовала действий, да и выступать в таком интересном положении было недопустимо. Филипп воровато оглянулся по сторонам, хотя он был один и единственное окно было плотно занавешено жалюзи, и вытащив телефон, набрал в поиске порно. Через некоторое время просмотра, Киркоров положил гаджет на диван в поле зрения, и расстегнул концертные штаны, освободив налившийся член. Он начал поглаживать его неспешными движениями, лаская, сползая поудобнее и шире раздвигая колени. Через некоторое время Филипп закрыл глаза и начал быстрее двигать рукой, как вдруг… Головку накрыли влажные женские губки и поверх его напряженной руки легли тонкие пальчики. Мужчина резко открыл глаза и увидел между своих ног зеленоглазую красотку. - КАК?.... – взвыл Филипп, пытаясь натянуть штаны, но девушка неожиданно сильно прижала его обратно, подползая по его груди к самому лицу. - Я пришла за твоей душой, милый, - в этот момент глаза незнакомки почернели, и она впилась в губы артиста, высасывая из него плату за голос. Филипп не мог пошевелиться, даже если бы и хотел. Он чувствовал, как меняется, как злость исчезает, уступая место равнодушию и похоти, без любви и принципов. Ощущал в себе изменения физического плана: перестала болеть спина и вечно ноющее колено, лишний вес тоже перестал быть обузой и стало легче и глубже дышать. Наконец зеленоглазая, вернее уже черноглазая, прервала поцелуй и медленно отошла, плотоядно облизываясь. - Ты такой сладкий, милый. Твоя душа чистая, светлая, она мне очень пришлась по вкусу, - хищно улыбался демон в женском обличье, растворяясь в черном, вонючем тумане. - Филипп, у нас проблема, наполнение только на половину, может, впустим поклонников? – Рыбак бесцеремонно влез к Киркорову в гримерку, невзирая на запрет. Ему было все можно, по крайней мере, он так считал. - Я разве разрешал кому то сюда входить? – артист стоял возле зеркала и явно любовался собой. - Филипп, я впускаю? - Геннадий проигнорировал холодный тон, мельком взглянув на идеально-прямую спину. - Геночка, запомни, я пою за деньги, и если мне заплатили, то мне наплевать, пустой будет зал или полный. Ясно? – Киркоров развернулся и директор КиркоровПродакшн побледнел. - Д-да, я понял… - Рыбак, покрывшийся холодным потом, всунулся задом в дверь, тихо прикрыв ее за собой. ……………………………. Девушка сидела в зале, подальше от VIP партера, чтобы не маячить перед «небожителями», которых она не сильно жаловала. Кроме сцены, на которой стояли высокие барабаны, ее больше ничто не интересовало. Она сидела, крепко сжав в тонких ручках розы. Ей почему то необходимо было подарить ему сегодня цветы, тем более, что она давно уже простила его. Девушка дико волновалась, не находила себе места, ерзала, крутилась, но знала, что и Филипп тоже волнуется, и особенно перед премьерой. И вот долгожданное интро, свет в «Олимпийском» гаснет, девушка в напряжении всматривается на сцену, и сердечко начинает стучать в бешеном ритме, пытясь выпрыгнуть через горло. Под нагнетающую и тревожную музыку, с потолка, на черных, гигантских крыльях, появляется высокая фигура, наглухо задрапированная в черный плащ, с капюшоном на голове, и зависает. Музыка резко обрывается, в темноте софиты освещают лишь артиста, висящего неподвижно над сценой. Минута… Две… Зрители начинают шуршать, кашлять, а самые нервные разрывают могильную черноту звонкими хлопками. Девушка до боли в суставах сжимает букет, напрягая зрение, покрывшись мурашками и кусая губы. Такого начала быть не должно, видимо, Киркоров в последний момент изменил шоу, но девушка знала, что все получится так, как он задумал. - Давай!!!! – резкий выкрик нетерпеливого зрителя заставил девушку вздрогнуть, но это словно оживило артиста и он, медленно подняв руку, откинул капюшон, обнажив лицо. - Боже… - увиденное заставило вжаться девушку и всех зрителей “Олимпийского" в кресла, и утонуть на три часа в смеси страха и эйфории, чтобы после окончания шоу выйти из зала словно под гипнозом, на негнущихся ногах, со странными улыбками и вселенной в глазах.