Anima mea.

Киркоров, подгоняемый внутренним демоном, мчался по трассе к Москве, яростно крутя руль. Его снова почерневшие глаза искали жертву. Хотелось насиловать, мучать, истязать, унижать, причинять боль и упиваться своей безнаказанностью и вседозволенностью. Кольцо, так неосторожно снятое невестой, больше не было преградой для демонического разгула. - Повеселимся? - зеленоглазая материализовалась на соседнем сиденье. - Легко! – Филипп даже не удивился, наоборот, изобразил нечто, похожее на улыбку. - Тогда жми на газ, милый, дадим этому городу огня, - демон в женском обличье похотливо облизнулся, вызывая тяжесть в паху у певца. «Мерседес» взревел и буквально полетел над землей, превышая скоростные ограничения, обгоняя гудящие фуры и подрезая аккуратных автолюбителей. Но на беду, один водитель ехал медленнее всех, он вез жену в роддом и старался соблюдать правила дорожного движения. Мужчина волновался и не заметил, как лихач на белой представительской иномарке выпрыгнул перед носом, не оставляя места для маневра, и шофер, потеряв управление, вылетел на встречку. - Смерть уже здесь, - зеленоглазая, хихикая, наблюдала через плечо, как красный седан сталкивается с большегрузом и сминается, как консервная банка, под рев клаксона и визг тормозов. Киркоров тоже затормозил. Его черные глаза смотрели, как Смерть, кстати симпатичная девушка с рыжими кудряшками, уводит троих – мужчину, женщину и совсем крошку, которые еще не понимая, что произошло, оглядываются на торчащий из-под «MAN»а багажник их машины. Его сердце молчало, не было угрызения совести, боли или раскаяния. Он смотрел на гибель людей спокойно, даже с интересом, как фильм, и если бы у него было ведро с попкорном, то он бы, удобно усевшись в кресло, досмотрел мелодраму до конца. - А хочешь быть главнее Смерти? – зеленоглазая погладила Филиппа по щеке, обращая его внимание на себя. - Зачем мне это? Я и так бог, - Киркоров ухмыльнулся, заводя мотор. - Бог слаб. Ты можешь быть сильнее его. В тебе есть потенциал. Иначе я бы не выбрала тебя, - демон, высунув длинный язык, лизала мочку уха, спускаясь к шее. Мужчина, приподняв густую бровь, насмешливо посмотрел на свою попутчицу. - Расскажи поподробнее, - похотливо шепнул певец, кладя тяжелую руку на голову зеленоглазой и нагибая ее к своим коленям. Пять часов назад. Перрон города N. Филипп ждал, пока его вагончик прицепят к другому составу и ходил по перрону, разминая затекшие ноги. Хотелось съесть чего-нибудь вредного и он зашел в пустое привокзальное кафе. - Здрасьте! – громко крикнул Киркоров в полумрак. Ему никто не ответил, но мужчина уверенно прошел к барной стойке и забрался на высокий стул, изучая меню на светящемся табло. Через минуту к нему вышла девушка, в черной маске на лице и рожками. - Вам идет, - Филипп хихикнул, заметив ободок на голове официантки. – Мне большой биг-мак, большую «Колу» и маленькую картошку с острым соусом, - быстро перечислил певец, сглатывая слюну. - Любишь погорячее? – девушка подмигнула. - Что, простите? – Киркоров копался в кармане в поисках банковской карты и не расслышал. Официантка ловко забралась на стойку и подползла к мужчине, отбросив маску. - Привет, милый. Я скучала. Киркоров буквально отпрыгнул назад, уронив стул. - Ты что здесь… Ты как… Зачем? Ты же получила, что хотела! Оставь меня в покое!!! – Филиппа затрясло и кольцо начало прожигать палец насквозь. - Сними его и мы снова будем вместе. Ведь нам было так хорошо, ты помнишь? - Зеленоглазая, виляя бедрами, подошла к мужчине, но остановилась на расстоянии, словно дальше идти ей что-то мешало. - У меня есть любимая! И я больше не хочу иметь с тобой никаких дел! Уходи, я и так отдал тебе душу, - Киркоров пятился к выходу, мучаясь от боли. Печатка раскалилась, сжигая кожу вместе с мясом. - Ты серьезно думаешь, что эта цацка тебе поможет? Ты все равно уже мой, милый. Без души куда как легче. Не надо притворяться хорошим, не надо лгать о любви, не надо улыбаться. Можно делать все, что угодно, - демон в женском обличье надвигался на певца, щелчком захлопнув дверь за его спиной. – Можно петь, как не пел до этого никогда, и утереть нос всем, кто считал тебя посредственностью. - Можешь забрать голос, только верни мне душу, - Киркоров оглянулся, но бежать было некуда. Что то внутри него темное и страшное выло и рвалось на свободу, но серебряное кольцо удерживало нечисть, заодно и зеленоглазую демониху. - Твой голос? Ты же так хотел заполучить его обратно, - зеленоглазая тщетно пыталась пройти сквозь невидимую стену. – Подумай как следует, разве быть молодым и красивым так плохо? - Все забери! Мне ничего не нужно! – вдруг Филипп почувствовал вечно ноющую боль в колене, тяжесть от лишнего веса, на глаза упала пелена, а сердце стало привычно трепыхаться в горле. - Смотри-ка, кто-то снова постарел, - демониха захохотала. – Без голоса ты никому не нужен. Без голоса ты можешь забыть про сцену, а твоя девчонка бросит тебя, как старую вещь! - Ошибаешься! ОНА меня никогда не бросит! ОНА любит меня и ей неважно, пою я или нет. Да и сцена мне теперь не так важна. Я уже всего достиг. Просто верни мне душу! – Киркоров закашлялся. Голову сжало и стало нечем дышать. - А в «Олимпийском», который ты покорил с первой ноты, все было иначе. Помнишь, как ты наслаждался своим голосом? Как держал в оцепенении этих никчемных людишек, как они бились в экстазе, сходя по тебе с ума? Впрочем, люди тебе не нужны, ты их не любишь и презираешь, они тебя раздражают. Но сцена для тебя ВСЕ. И просто так я тебе ничего не верну. Да и не хочу. Уж больно, милый, ты мне пришелся по вкусу, - зеленоглазая отошла и села на высокий барный стул. Короткое платье задралось еще больше, оголяя стройные ноги. Филипп невольно посмотрел на женские прелести и горячей волной пронеслись жаркие воспоминания. Секс с демонихой был умопомрачительным, что и говорить. Но ее слова ранили в самое сердце. В чем то она была права. Порой сцена заменяла ему все: и семью, и друзей, и… любовь. Но жжение от кольца прогнало дурные мысли. - Что мне сделать, чтобы ты вернула душу? Зеленоглазая, склонив голову, ухмыльнулась. - Для начала брось свою невесту. А там посмотрим. - Нет! Никогда!!! Даже без души я буду ее любить! – уже одна лишь мысль о расставании причиняла Киркорову невыносимые страдания. - Тогда… Я ничем не смогу тебе помочь, - зеленоглазая стала растворяться в воздухе. – Но ты подумай. Или ОНА или душа. Или ОНА или сцена. Всегда есть выбор, - демониха окончательно исчезла, оставив после себя запах серы. Двери открылись и Филипп выбежал на свежий воздух, уже изрядно задыхаясь. Серебро перестало жечь, оставив на пальце глубокий рубец. - Филипп Бедросович, мы вас потеряли! Поезд отправляется, - проводник окликнул Киркорова, который все еще стоял в оцепенении. - Да, я тут… Иду, - певец, пройдя тяжелой походкой по перрону, с усилием забрался в вагон. В купе он посмотрел на себя в зеркало. По ту сторону рамки был уставший мужчина средних лет, с поседевшей бородой и пустыми глазами. - Плевать… - артист завалился на кровать, стараясь ни о чем не думать. Ему вдруг дико захотелось избавиться от кольца и он даже потянул его с пальца, чтобы снова почувствовать легкость и безразличие, но воспоминания о счастливом прошлом, в которых ОНА смеялась, не дали упасть в бездну.