Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

После счастливого воссоединения друзей прошли дни, и даже недели. Заканчивался март. Старики предсказывали, что в этом году сакура будет по-особенному прекрасна, а остальные горожане радостно сменяли надоевшие пуховики на лёгкие привычные ветровки. К пациентке из 124 палаты то и дело кто-нибудь, да заглядывал. Недавно, например, команда Гая пришла к подруге с чашкой душистого улуна, ИноШикаЧо порадовали корзинкой с цветами, а Наруто, который, против воли Саске, привозил соседа к сестре на инвалидной коляске (сам то лис уже вовсю стоял на ногах), постоянно делился с Чаной десятками захватывающих историй, да так живо и своевольно, что, в какой-то момент, даже Учиха стал подключался то к одной, то к другой реплике, поправляя или фыркая, мол: «Тц, да не так всё было, добе. Тогда, на том мосту…» Пациентка коноховской больницы была невероятно рада каждому такому визиту, — как она призналась позже, то во время комы всё слышала, месяцами продолжая находиться в одиночестве и лишь иногда улавливая голоса Цунаде и Шизуне, не в силах показать, что находилась в сознании. Хоть частные посещения выматывали, после них шатенка ощущала себя счастливой. Почти. Вот бы ещё удалось вернуть потерянные воспоминания и вновь оказаться здоровой! С приходом весны, конечно, Учихе стало лучше благодаря приёму необходимых для организма лекарств. Она поправилась, и уже не была тем скелетом, что месяц назад, а ещё её стали вывозить во внутренний сад больницы, — от свежего воздуха потом гудела голова, грозясь в этот раз точно лопнуть, но выжившая всё равно настаивала на продолжении каждой прогулки, чтобы хоть как-то абстрагироваться от гробовой тишины и запаха медикаментов, которые, казалось, успели безвозвратно въесться в её кожу. Когда пришло время, Чане также стали рассказывать о том, как устроен этот мир, что за люди её окружали, и какая у неё была жизнь, — истории друзей в такие моменты помогали лучше всего: забавные ситуации в перемешку с грустными, эпические битвы и душевные разговоры толкали к возможности разобраться в том, какой же она на самом деле была. Раздражало лишь то, что все явно то и дело что-то недоговаривали — это было заметно сразу, уж слишком много было пробелов и несостыковок. Что они скрывали? Не раз пациентка намекала, что хотела узнать больше, но окружение успешно ускользало от щекотливых тем. Ничего. В ближайшее время слепая наберётся смелости и задаст вопрос прямо в лоб, чётко и ясно. Ах, кстати, по поводу ясности… Благодаря содействию Саске, Чане добыли новые глаза, — ранее они принадлежали брюнету, пока он не приобрел шаринган старшего брата. Не без помощи обезболивающих, девушка довольно стойко перенесла пересадку, случившуюся ещё в первых числах марта. И вот на днях, повязку должны были снять, — Пятая обосновано предположила, что это смотивирует мозг вспомнить прошлое, спрятавшееся в дальних углах сознания, и даст воспоминаниям выйти наружу.

Но получится ли это?

Той ночью в больнице дежурила Сакура и ещё пара медиков, поэтому красавица очень кстати смогла проследить за состоянием подопечной, — не зря ведь Харуно предупреждала подругу о том, что ночь после операции будет очень и очень трудной.

***

Флешбек.

— Поскорее бы завтра, — пробормотала черноглазая, поднимая руки вверх, чтобы врач смогла снять больничное платье, — Можно ли будет попросить ребят придти? Тонкие пальцы аккуратно, но быстро сняли потемневшие, чуть грязные от крови бинты. — Тц… — Извини-извини. Очень больно? — Они… до сих пор кровоточат, — дрожащей рукой Чана прикоснулась к собственным ранам, сжав губы в тонкую полоску. — Может стоит увеличить дозу обезболивающего? — Не надо, мне нужно привыкнуть к этому, а то всю жизнь буду на таблетках сидеть. — Где больше болит? — В районе живота. Всё горит безумно… — Сакура воспользовалась техникой мистической руки, тут же заставив сокомандницу почувствовать приятный холодок, — Да… Уф, спасибо… Сакура, ты так и не ответила на мой вопрос. — Мы не знаем, как твой организм отреагирует на восстановление зрения: у тебя может начаться головная боль, температура, рвота и помутнение. Я это говорю не в целях напугать, но… Короче, тебе нужен будет покой. Так… Закончила! На сегодня всё. Повязку снимут в 10 утра, поэтому ложись спать сейчас, ладно? Ровесница глупо улыбнулась и накинула одеяло, стараясь утроиться по-удобнее и не затронуть ноющие раны, от чего Харуно, с треском ругая себя, не смогла сдержать жалостливого взгляда. Учиха Чана, та девочка, которая похвалила её когда-то за грамотно расставленные ловушки на экзамене чунина, та близкая, которая никогда не была против поесть фрукты со льдом в жаркий летний день и в очередной раз выслушать её нелепые лепетания о Саске, и тот шиноби, что всегда мог увернуться от любой атаки и предугадать напасть, которая другим бы и в голову не пришла, сейчас была настолько беззащитной, наивной и потерянной, что слёзы сами собой наворачивались.

Она так тосковала по ней.

По старой Чане, которую не всегда понимала, чей гениальности и дальновидности завидовала, а поддержке скучала сильно, больно и отчаянно все эти беспробудные 5 месяцев. Нет, Харуно никогда не видела в сестре Саске идеала, не боготворила и не возносила до небес, — Учиха часто спотыкалась, ломалась, сдавалась, маниакально действовала по собственному плану наперекор команде, что, на удивление, чаще всего имело успех, но даже это так сильно успело прикипеть, стать чем-то привычным, также, как и её очарование, терпимость, чуткость, молчаливое понимание и сила. Нет, это была не мощь, как у Узумаки и Учихи, не выдержка Цунаде-самы, а что-то другое, не больше, чем ранее перечисленное, но своё, обособленное, такое всеобьятное… Уверенность. Раз-за-разом, порой долго поднимаясь, но всё-таки вставая, она уверено шла вперёд, и говорила, действовала, поддерживала всех вокруг так, будто бы знала, что будет непросто, но, в конце-концов, обязательно хорошо. А ведь эта девочка с необычными глазами многое пережила, пережила даже больше, чем она, Сакура Харуно, и всё равно умудрялась сохранять этот огонь и стержень. Не позволяя себе шумно выдохнуть, работница больницы зажмурилась и тут же протёрла глаза, стирая скромные слёзы от наплыва чувств. Нет… Я знаю, что если бы ты была в себе, то не хотела бы, чтобы я плакала или уж тем более тебя жалела, поэтому такого больше не будет, Чан. Завтра всё станет на свои места, и всё будет, в конечном итоге, хорошо, как ты всегда и говорила. — Ты здесь? — кажется, врач позволила себе отвлечься на слишком долгое время, не произнося ни звука, — Всё в порядке? — Я здесь, просто задумалась. — Тоже волнуешься? — Мысли читаешь. — Вот как… Ой! Сакура, ты чего? — почувствовав на плечах тёплые руки, что с такой осторожностью обнимали ещё слабое тело, Учиха стихла. — Я просто хочу сказать тебе… Не как медик, а как подруга, — забормотала зеленоглазая, — Я знаю, как тебе тяжело, но, уверена, что уже скоро ты всё вспомнишь, и мы отметим это в кафе, или даже в любимой раменной Наруто, да где угодно! И я хочу, чтобы ты знала, что я очень рада, что ты здесь, Чана… Правда. Настолько тронутая словами Учиха крепко, насколько могла, обняла близкую в ответ и, мягко улыбнувшись, сказала: — Я верю тебе, Сакура. Верю и знаю, что всё будет хорошо.

Конец флешбека.

***

Пациентка из 124 палаты недолго радовалась вновь появившейся возможности видеть, — через несколько часов после снятия повязки, у Чаны поднялась температура и появились частые рвотные позывы. Приходилось каждые пару минут менять мокрое полотенце на лбу, ведь лёд таял так быстро, словно разогревалось масло на сковородке! Ещё, как назло, пациенту из 224 палаты тоже не здоровилось, поэтому приходилось работать на 2 фронта, — к 5 утра оба больных оказались настолько измотаны, что наконец смогли уснуть, пробыв в небытие несколько часов. Вот только если парень из 224 палаты проснулся этим же днём в три часа дня, то джоунин из 124 — лишь утром следующего дня. И вот теперь, стоя у двери в знакомую палату, Харуно здорово нервничала. Что её ждало? Какая реакция подруги? Слёзы радости или разочарованный взгляд? И почему в мыслях крутилась негативная реакция больной на своё выздоровление? Харуно впервые за должное время так открещивались от своей чуйки, но что-то в этом всём точно не давало ей покоя. Цунаде-сама должна была подойти через несколько минут, чтобы проверить состояние Чаны и, в зависимости от ситуации, решить вместе с ученицей, как проводить лечение дальше. Ну, же, Сакура, ничего страшного не случится! — проговорила себе розоволосая, всё ещё игнорируя странное предчувствие, — Ты так мнёшься у порога, как будто там тебя ждёт монстр! Прочистив горло и смахнув с лба отросшую чёлку, девушка трижды постучала, прежде чем зайти: — Здравствуй, Чана! Ты как? Комнату с несколькими больничными койками заливал солнечный свет, — за окном маячили кучевые облака, предвестники красивого заката, и, единственное, что омрачало представшую картину в помещении — это пациентка с капельницей в руке. — Сакура… Голос, дошедший до ушей, показался крайне тяжёлым, — похоже, прошедшие сутки действительно дались больной нелегко. — Тебе плохо? Меня позвали, сказав, что ты проснулась. — Мои воспоминания вернулись, — не поворачиваясь, шатенка продолжала сидеть спиной к гостье, свесив слабые ноги с кровати и уперевшись ладонями об матрас. — С…серьёзно? Скоро придёт госпожа Цунаде! Она тоже тебя осмотрит и мы решим, что делать дальше! — взволновано затараторив, Харуно встала лицом к лицу к подруге, — Это очень здорово, Чана! Если тебе сегодня будет лучше, завтра мы сможем… Оживлённое щебетание вмиг прекратилось, едва чунин встретилась с новыми глазами сокомадницы, — чёрная, как уголь, радужка медленно поднялась вверх, и где-то в этих зрачках и полопанных капиллярах Харуно увидела что-то до ужаса знакомое. Саске. Учиха всегда одаривал всех в округе таким взглядом в приступе злости и отчаяния, — ирьенин точно не спутала бы это ни с чем иным, ведь только взгляд, скрывающий в себе шаринган, мог пылать таким адским огнём. Чана была явно не в порядке: она тяжело дышала, похоже, до сих пор не отойдя от пересадки, с её лба то и дело скатывалась очередная капля пота, скрываясь за подбородком, пока голова всё сильнее и сильнее опускалась ниже, словно у зверя, готового вот-вот утробно зарычать. Что было ещё страшнее, так это то, что нестабильная радужка менялась на красную, всего на миг, после чего вновь возвращала себе чёрный цвет, заставляя владелицу неприятно поморщиться. Эти глаза, такие знакомые, злые, взбудоражили Харуно на столько, что, казалось, ещё чуть чуть, и выжившая проделает в ей дырку. Однако, более не успев обмолвиться ни словом друг с другом, девушки были прерваны вошедшей в палату Цунаде. Женщина, справляются свой шестой десяток, сразу же почувствовала неладное: во-первых, одна её ученица была слишком зажата, так и не подойдя к пациенту ближе, чем на метр, а во-вторых, её вторая ученица, которая и была тем самым пациентом, выглядела не так, как ожидалось, — и дело было далеко не во внешних факторах. — Ц…Цунаде-сама… Пятая ненадолго покосилась в сторону, ловя предупреждающий взгляд, и вновь обратила внимание на пациентку: — Чана, что ты вспомнила? — … — Смотри на меня, — глава подошла ближе и взяла подопечную за подбородок, ничуть не испугавшись, — Если ты будешь буранить всё подряд и просто молчать, мы не сможем тебе помочь. Учиха перехватила руку и оттянула от своего лица: — Два клана, которые вырезали, потому что деревней Скрытого Листа правили лицемеры, десятки окровавленных тел, моего умирающего дедушку, Саске, который год не мог нормально говорить и улыбаться, моя первая попытка убить себя, зачисление в 7 команду, уход Саске, раскрытие тайны того, что я являюсь Учихой, вторая попытка убить себя, внезапное звание джоунина и зачисление в АНБУ, возвращение Наруто, бесконечное беганье за Саске, два попадания в плен Орочимару, нападение Пейна на Коноху, третья попытка самоубийства, ордер на арест выживших из Учих, ложная миссия, чтобы увезти Узумаки подальше от войны, которая всё равно началась с его участием, и моя смерть, — шатенка презрительно фыркнула, — Достаточно подробно?