Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

Шумно. И пахнет кофе с корицей. В вечернем кафе, теснившемся между пересечением двух коноховских улиц, сегодня было многолюдно. Так непривычно, ведь, проведя несколько месяцев в больнице, привыкаешь к мёртвой тишине и запаху стерильности. М-да. Порой кажется, что запах спирта уже никогда не вымоется из кожи. Две недели назад Яманако официально ушла из больницы, так и не начав карьеру медсестры. Зато, вместо этого, совсем скоро сенсор вернётся в семейный магазинчик, где ей будет намного комфортнее и уютнее (ведь за цветами ухаживать менее хлопотно и болезненно, чем за людьми). Ино была рада, что смогла уволиться без угрызения совести, ведь, ныне, в Конохе было достаточно врачей и медсестёр, да и пациентов не так много… Из-за её ухода никто не умрёт. Может, у девушки развилась паранойя, ведь смертей на территории больницы не было уже давненько, но после пережитого… Лучше уж было лишний месяц-другой отработать, дабы быть дважды уверенной в том, что теперь всё будет действительно спокойно. Недовольно барабаня ногтями по столику, красавица сердито глянула на часы. Подумать только, она сидит тут уже 20 минут, а лобастой нигде нет! По строгому указу Цунаде, у Харуно сегодня был официальный выходной, вот только заставить саму девушку отдохнуть было намного сложнее, чем уволиться Ино. Сначала Сакура отнекивалась от заслуженного перерыва из-за пациентов в критическом состоянии, которых она никак не могла оставить на дилетантов, годившихся лишь на перевязку, затем говорила, что Наруто и Саске до сих пор находились в больнице, а вдруг у них воспаляться раны, или ещё чего по-хуже? Так было до сегодняшнего дня, в котором розоволосая наконец-таки на целых 24 часа была предоставлена сама себе, клятвенно обещая, что выспится, примет ванну и встретиться, в конце-концов, с Наруто и Саске, как нормальная команда, а потом и с лучшей подругой, которая вот уже как 20 минут дожидалась её прихода в этом забитом под чистую кафе. Кстати, по поводу Саске… Мистера бывшего отступника уже должны были выписать из больницы. На сколько Ино было известно, ему позволили ждать собрания пяти каге в небольшом поместье клана Судзуки, благодаря просьбе в письме «погибшей» Учихи Чаны и поддержке, оказанной со стороны хокаге, казекаге и Наруто. Взвесив все «за» и «против», брюнета со всевозможными электронными примочками на теле доставили в поместье. Ему было запрещено выходить из квартала, использовать чакру (как будто он, блин, мог) и писать письма. Так же раз в день генина проведывали работники АНБУ, что было смешно, учитывая тот факт, что слежка за ним и так велась 24/7, но Учиха благосклонно не обращал внимания на театральную показуху, а АНБУ делали вид, что никого мониторинга опасного диссидента, конечно же, совсем не велось. — Смотрите, кто изволил прийти! — всплеснула руками голубоглазая, увидев знакомую фигуру, входящую в помещение. В ответ Сакура лишь уронила сумку на пол и плюхнулась на мягкую подушку стула, скрестив руки на груди. — Да, и тебе привет, лобастая! Нет, я не сержусь, что ты опоздала… — Яманако нарочно глянула на настенные часы, — …на 24 минуты и 50 секунд. — Прости, — выдохнула ирьенин, пропустив колкое прозвище мимо ушей, — День выдался так себе. — Отдых не задался? — Нет, что ты… Я отоспалась, побездельничала на сколько могла, но… — девушка раздражённо выдохнула, — Моё настроение испортили эти идиоты! «Сакура, расслабься», «Сакура, ты зря нервничаешь», «Сакура, война закончилась». Тц! — Поправочка, не «идиоты», а «идиот». Это же были слова Наруто, верно? — Да, но Саске-кун то! Ино, представляешь, даже Саске-кун с ним согласился! Они…они… — Здравствуйте, вы хотели бы что-то заказать? — ИНДЮКИ! — не обратив внимание на подошедшего официанта, рыкнула куноичи. Трое сконфужено переглянулись, но Ино смогла выкрутиться из ситуации: — Хо-хо, она просто очень хочет мяса! Можно две индейки под соусом, два десерта «фрукты со льдом» и чай с ромашкой. — С ромашкой? — выгнула бровь соседка. — Полезно для нервов, — буркнула сенсор, — Так в чём проблема? Чем мальчики тебя так вывели? — …В чём проблема? — взгляд изумрудных глаз потяжелел, — На моих руках столько народу умерло, тебе ли не знать… Даже пока эти двое спали в больнице, люди умирали прямо на моём операционном столе! У меня из-под ногтей кровь всё никак не исчезнет, а Наруто тем временем говорит и говорит мне, что нужно отпустить всё и расслабится! Я…Я, конечно, понимаю, он хотел как лучше, но… — …Но ты не можешь сказать, что он тебя не понимает, — подметила Ино, — На его глазах умерла Чана. — Вот именно. Это обиднее всего, ведь он же понимал, что это за чувство. Понимал, какого это, когда ты не можешь помочь или просто не успеваешь во время сделать это. Не знаю, как он с этим справился или справляется в тайне, но я не Наруто. И сотни людей не воскресли, как Чана. Они сейчас в могиле, а я ведь могла их спасти и… Не знаю… Я просто так не могу. — Мы уже обсуждали это, Сакура… Спасибо, — официант принёс чай с ромашкой (видимо понял, что сейчас лучше дать этим двоим что-то успокаивающее) и Яманако принялась разливать горячее по чашкам, — Война всем подпортила психику, и твою не способность перешагнуть через это можно оправдать. Но всё же попробуй вдуматься, внимательно посмотреть вокруг и попробовать допустить мысль о том, что сейчас всё действительно хорошо. Больница не переполнена больными, персонала на всех хватает! Кроме тебя там есть и другие достойные медики, способные помочь пациентам, если это потребуется. — Мне действительно не нужно было так взрываться из-за этого, да? — Чтобы такого больше не было, постарайся взять ещё один выходной и подлечить свои нервы, — посоветовала блондинка, — Коноховской больнице нужен спокойный медик, а ещё ты мне уже как 2 месяца обещаешь сходить вместе на горячие источники! Дорогуша, моё тело требует расслабляющей, целебной, горячей воды, а ты заставляешь его ждать! — Нет-нет. Хороший выходной возьму лишь тогда, когда Чану выпишут из больницы, я же её лечащий врач, как ни как. Но на горячие источники мы в ближайшее время сходим, обещаю. — Раз мы затронули тему Чаны… Как она? — Рассказывать все подробности? Ох… Ну, после того, как с Чаны сняли повязку, я с Цунаде-сама…

***

ФЛЕШБЕК. Неделю назад

— Ей просто нужно время, Сакура, — строча что-то в медицинской карточке пациентки из 124 палаты, сказала Сенджу, — А как бы ты вела себя, если бы к тебе за ночь вернулись преимущественно плохие воспоминания? Пятая хокаге деревни Скрытого Листа находилась в кабинете ученицы, спокойно внося в бланк заметки, в то время как розоволосая сжимала папки с документами и нервно косилась на луч солнца, назойливо пробивающийся через окно. Момент, терпение обрывается, и подросток одним движением руки закрывает проклятое жалюзи: — Вы видели её состояние. Нам нуж… — Я уже назначала психиатра, — прервала блондинка, — А слежка и так велась. — С…слежка? Я могу понять за Саске, но… Санин закрыла обложку дела и цокнула: — Старейшины настояли. Не хотят оставлять Учих без чуткого наблюдения АНБУ. — Это из-за того случая? Когда Чана смогла выбраться из плена Орочимару и пропала? — Да, своим поступком она много дров наломала… Даже несмотря на то, что все её действия были направлены лишь во благо деревни, ей до сих пор не доверяют. Считают, что она вполне могла найти Саске и его брата для того, чтобы обсудить некий «план», — женщина фыркнула. — Старые маразматики! Принцесса встала со стула на колёсиках и направилась к выходу из кабинета, — она не могла надолго оставаться в больнице без важных причин, ведь тонны макулатуры всё ещё дожидались её в кабинете: — К Чане в ближайшее время никого не подпускать, пока не разрешит специалист. Лекарства остаются те же. Всё понятно? — Да, госпожа Цунаде!

***

Спустя три дня.

— …Чана, если так будет и дальше, я не смогу тебе помочь. — Мне не нужна помощь. Красноволосая женщина терпеливо посмотрела на крёстницу, раздумывая, как именно продолжить беседу. У них было 15 минут, не больше, ведь Учиха всё ещё была слаба и быстро уставала. — Цунаде-сама считает иначе. — Тогда нужно было назначить сеанс с другим мозгоправом, а не с вами, Эмико-сенсей. У жительницы Воды была классификация в оказании психологической и психиатрической помощи, поэтому, пока курс реабилитации после получения раны во время нападения Пейна не подошёл к концу, Ямото решила активно помогать жителям Конохи с трудностями, которые свалились на их головы после войны. Ведь одно дело было получить травму телесную, но совсем другое — психологическую. Первое рано или поздно заживало, а вот со вторым можно было прожить до конца своих дней в муках. За время своей практики специальный джоунин деревни Скрытого Тумана повидала многое: горе от потери близкого, всепоглощающее чувство вины, суицидальные мысли и многое другое. Но, действительно, было ли это хорошей идеей ставить лечащего врача для Чаны её же учителя? На первом сеансе девушка молчала. Женщине не удалось её разговорить, но зато сегодня, о, чудо! Прогресс. Учиха подала голос, и даже начала спорить, отстаивая свою точку зрения — это было хорошим знаком. — Да, но раз уж меня поставили к тебе, давай постараемся. Что мне нужно сделать, чтобы ты поговорила со мной? — Я уже сказала, у меня нет желания… — Тебе не хочется вернуть все остальные вос… — Мне и этих достаточно, спасибо. — У тебя амнезия, — вкрадчиво сказала специалист, — Ты вспомнила лишь половину из того, что было. Как правило, плохие воспоминания намного сильнее, чем хорошие, поэтому, может ты сможешь вспомнить хоть что-то положительное из прошлого? Шатенка повернула голову в сторону окна, а после, устало выдохнув, пробормотала: — Помню шестой день рождения. Мама с сестрой испекли шоколадный торт. — Это хорошее воспоминание? — Нейтральное, — пожала плечами Учиха, — Хотя, даже нет, оно…вызывает раздражение. — Почему? — Потому что это ложь. Это не должно было быть моей жизнью. Я не должна была привязываться к этим людям, впутывать их в политические распри Конохи ещё сильнее. Мне следовало жить в стране Волн, с мамой, — пациентка вдруг вспыхнула, яростно сжимая простынь, — Или же просто умереть ещё тогда, когда на деревню напали. Но вместо этого я выжила, и стала расти во лжи. Мне лгали все: семья, друзья, Третий, учителя… И даже вы. — А как нам было лучше поступить? — Рассказать всё до того, как я пробудила шаринган. Вы могли бы мне во время нашего знакомства всё объяс… — А ты бы выдержала? Смогла бы принять? — Если это было бы в спокойной обстановке, да! — повысила та голос, — Да, чёрт возьми! Мне было 12, не такой и большой возраст, но, не думаю, что была в то время совсем уж ребёнком! — костяшки на бледных руках побелели, — Я наглоталась всем этим, поэтому хотела закончить с враньем. Три раза это не удавалось, и вот, ура. Шанс. Идеальная возможность. На войне был самый минимальный шанс спасения, и максимальный, чтобы умереть, да так, чтобы никто и не подумал, что всё было нарочно. Красноволосая, молча выслушав свою подопечную, внезапно наклонилась, подняла с пола увесистую плетёную коробку и поставила её на кровать. — Что это? — Откроешь и узнаешь… На следующем сеансе расскажешь, действительно ли ты хотела и хочешь умереть, а на сегодня — наш сеанс закончен.

***

Утро вчерашнего дня.

Сегодня, заработавшего дурную славу Саске Учиху наконец-таки выписали из больницы и, как было обещано, доставили в поместье Судзуки. Так иронично, что клан медиков был сражён, буквально вырезан в своё время лихорадкой, буйствующей несколько десятилетий назад. И с тех самых пор, семейство так и не разрасталось, имея в одном поколении не более двух детей. Поэтому и территория, где проживали некогда хозяева, не была огромна, как квартал Учих или Хьюго: одна главная площадь, по кругу несколько домов, сзади них бамбуковый сад и теплицы. В самом массивном доме, как и полагается, проживал глава клана с семьёй: здесь же была библиотека, небольшая операционная, место для собраний, лаборатория и даже класс, в котором, отдельно от академического времяпрепровождения, юнцов учили секретным техникам и мастерству врачевания. Чана так же посещала несколько десятков таких лекций, которые проводил в своё время её дедушка. Оставшись «один», Учиха стал следовать всем указаниям в письме сестры. Ключом, за которым он внимательно следил на протяжении своего пребывания в больнице, Саске открыл дверь главного дома и вошёл внутрь, удивившись. Чисто. Здесь было так чисто, что не виднелось ни одной паучьей нити, даже пылинки. Видимо, Чана предусмотрела, чтобы территорию с особняком привели в порядок. Проходя по первому этажу, подросток заметно терялся, — тени прошлого являлись то тут, то там прямо перед его глазами: вот здесь девочка обрабатывала ранки, когда его поцарапала кошка, здесь Ни-сан и Инкуна готовили онигири, за этим столом любили сидеть их мамы, а в соседней комнате обычно проводили время отцы, играя в сёги. Создатель Така думал, нет, был уверен, что сошёл с ума, когда мимо пробежали два ярких воспоминания. Дети лет 5 юркнули на второй этаж, а Саске просто не мог не смотреть им вслед, вслушиваясь в звонкий смех. Сжав губы в тонкую полоску и направившись туда, где скрылись из виду детские копии, парень холодеющими пальцами потянулся к ручке двери и вошёл в спальню, тут же переместившись назад во времени. В этой комнате вообще ничего не изменилось, всё осталось на своих местах! Казалось, даже карандаши лежали там же, что и 10 лет назад. Только вот куча картонных коробок явно не вписывались в интерьер, напоминая, как скоротечно прошло то время. «…в комнате найдёшь несколько коробок. Незадолго до нападения Пейна я перенесла несколько вещей из твоего дома сюда. Не знаю, может потому что чувствовала что-то. Во всяком случае, квартал Учих на половину разрушен, и, не думаю, что у тебя из одежды кроме больничной рубашки и костюма от Орочимару что-то имеется под рукой, поэтому в коробках точно найдётся сменная одежда. Я оплатила свет, воду и электричество на год вперёд, поэтому ты можешь спокойно жить здесь…»

Эта забота и предусмотрительность.

Саске не заслужил их, а смерть сестры и её возвращение в таком прискорбном состоянии нисколько не улучшали ситуацию. Никому, кстати, так и не сказали, вспомнила ли Чана что-то после снятия повязки, даже Сакура уворачиваясь от ответа, мол «Она ещё не в состоянии трезво говорить и мыслить, ведь повязку сняли не так давно…» Исследуя девичью комнату, взгляд зацепился за книжку в тёмно-синем переплёте. Не может быть, — брюнет неловко сел на пол (с одной рукой это всё ещё было трудно делать) и достал из коробки старый альбом с красным веером.

Он не видел его лет 8.

Открыв первую страницу, бывший отступник завороженно уставился на фотографии прошедших лет. Микото и Фугаку в их молодые годы, Итачи, Чана, Инкуна и Саске, а так же пара совместных кадров всем кланом. Герой войны думал, что хорошо помнил своё прошлое: пикник на заднем дворе, игры в прятки, рисование комиксов про зелёных драконов, первые дни в академии, тренировки с Итачи. Но, увидев следующие развороты, юноша тут же оказался в недоумении. Я умел стрелять из лука? Альбом не закончился после произошедшей резни. Похоже, чуть позже, Чана стала вкладывать сюда свои фотографии, — в основном, конечно, это были фото 7 команды: экскурсии, дни рождения, первые миссии. По мимо синего переплёта в коробках нашлось ещё много всего: те самые плюшевые драконы, одежда, которая, видимо, принадлежала Фугаку и Итачи, несколько книг, семейные реликвии и даже ваза! Любимая ваза Микото, в которой всегда стояли свежие гортензии. Перед тем как выйти из комнаты, пленный запнулся об плетённую коробку, которую ранее не заметил. Похоже, это были личные вещи Чаны, которые унесли из квартиры, где она жила: пара книг, свитков, фотографий в рамках и солидная стопка тетрадок в кожаном переплёте. Дневники? — подумал ученик Какаши, тут же себя отдёргивая.

Он не имел никакого права к ним притрагиваться.

***

— Эти записи лишь доказали то, о чём я говорила ранее, — небрежно махнув рукой в сторону коробки, ответила Чана, — В моей жизни было больше плохого, нежели чем хорошего. Да и что я из себя представляла? Девчонку, которая не могла нормально контролировать себя и свою чакру, поэтому постоянно падала в обмороки? И которую заметили, лишь когда у неё шаринган пробудился? Класс, просто супер. — Закончила? — Да. — Что по твоему было хорошим в этих дневниках? — Опять пытаетесь заставить меня найти что-то положительное в этом? — У любого человека есть понятие о том, что такое «хорошо». Шатенка устало выдохнула: — Эмико-сенсей, я не хочу больше продолжать, — оливковые глаза заглянули женщине прямо в душу, — Эти дневники меня лишь запутали. — Это наше третье занятие, а с учётом того, что ты больше не молчишь, и даже свои записи умудрилась за 2 дня прочитать… — Когда лежишь в больничной палате на протяжении нескольких месяцев без дела, и тебе приносят макулатуру, хочешь не хочешь, а занять себя чем-то приходится. — Ясно, — улыбнулась Ямото, — Ты действительно долго лежишь в больнице. Что собираешься делать, когда тебя выпишут? — Меня отсюда не выпустят, пока я не стану «нормальной». — Но всё же? — Снова сделаю то, что у меня ранее сделать не получалось. — Ты же понимаешь, что сделать тебе этого не дадут? — А вы же понимаете, что я могу прикинуться здоровой, а потом убить себя? Красноволосая вновь внимательно осмотрела подопечную, затем заглянула в папку с делом и задумалась: — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Вот как мы поступим. Раз ты чувствуешь себя лучше, а дневники не дали должного результата, можно попробовать привести к тебе друзей. Может они прояснят многие вещи, например, покажут и расскажут о настоящей Учихи Чане, м? Как тебе? — Делайте, как считаете нужным, — пожала плечами та, — Всё равно ничего не изменится. — Будешь упрямиться, так оно и будет. — Думайте как хотите, Эмико-сенсей. Жительница Тумана сверилась с часами, и вскоре поспешила удалиться из комнаты, так как время сеанса подошло к концу. Учиха уж было хотела откинуться на подушки, но тут же напряглась, услышав удаляющиеся перешёптывания за дверью: — Как она? — Сегодня ещё более разговорчивее. Думаю, где-то внутри она хочет в себе разобраться, но упрямится. Её воспоминания, которые она не совсем правильно поняла, на столько сильно засели в голове, что потребуется время, дабы разрушить этот кокон уверенности в том, что она не хотела жить. Мне кажется, что, после пересадки, мозг действительно поднял все воспоминания, но не совсем так, как мы ожидали. Можно предположить, что у неё случился откат до того состояния, которое её больше всего травмировало в своё время. — То есть она потеряла контроль над своими чувствами, как после заточения у Орочимару? — Верно. Но в таком состоянии она вряд ли сможет справиться с собой, как это получилось на тайном острове Молнии. Пока что дневники не дали должного результата, только лишь её запутав. — Может тогда стоит пригласить ребят? В последнюю неделю её показатели держались достаточно стабильно. — Да. Завтра мы можем привести первых посетителей. Но сейчас мне нужно поднять похожие на эту ситуацию дела. Сможешь помочь с этим? Также, мне нужно поговорить с Пятой. Где я смогу неё найти? — Она и несколько других джоунинов ушли на встречу с феодалом, поэтому пару дней их не будет в деревне. — Будут голосовать за нового хокаге? — Да. Всё действительно улеглось, поэтому госпожа решила подать в отставку. — Вот как. Что-ж, тогда займёмся поиском информации. Сакура, если что-то в поведении Чаны изменится после встречи с друзьями, доложи мне. — Конечно, Эмико-сан. Пойдёмте в хранилище, там мы найдём всё необходимое.

***

На следующий день.

— Тук-тук! Чан, можно? — в палату, залитой утренним солнцем, вошёл парень крупного телосложения лет за 20. Здоровяк был одет в темно-красную футболку, длинную зелёную накидку, серые штаны и сандали, а чёрные смолистые волосы оказались забраны в высокий хвост, открывая вид на маленькие глаза, пухлый нос и круглое лицо, что из-за отсутствия должного ухода уже во всю заросло колкой щетиной. Тойсуне прижимал к себе 9 жёлтых хризантем, на ходу восторженно говоря: — Я рад тебя видеть, Чана! Мне сказали, что ты снова можешь видеть, это очень здорово! Несмотря на то, что девушка стала лучше выглядеть, члена АНБУ смутило вялое состояние подруги, — до этого она хоть и не имела возможности видеть, но зато была общительной и дружелюбной, а сейчас… Поставив цветы в вазу, брюнет осторожно поинтересовался, внимая натренированному чутью: — Ну, как ты? Есть какие-нибудь продвижки после пересадки? — Ко мне вернулись воспоминания, — тихо добавила та, а затем произнесла, — Я убила капитана Зика. Момент, и у Миуры вышел весь воздух из лёгких, — не подавая виду, парень переспросил: — Я п…прослушал, Чан, извини… Ему точно послышалось. Чтобы подопечный убил своего командира? Глупости! — Его убила я. Он не пропал без вести. Тойсуне попытался из себя что-то выдавить, но не вышло, — горло сдавило. Пришлось ненадолго отвернуться и закрыть глаза.

Раз, два, три — вдох. Раз, два, три — выдох.

Сумев совладать с собой, парень постарался ответить как можно спокойнее: — Чана, твои воспоминания, наверное, в полной несуразице. Я уверен, что даже если Зим-сан умер от твоей руки, то всё было не так, как кажется. — А если всё так? — Этому должно быть объяснение, я уверен, что ты этого не хотела. — И Марино тоже так считает? — грустно усмехнулась та. А ведь и в правду, забавный паренёк с мятными волосами ни разу не навестил подругу. Да и сводная сестра, Инкуна, тоже. Хотя, Судзуки можно было оправдать, она вроде бы как была замечена в рядах Акацуки, вот и залегла на дно без возможности узнать, что сталось с её приёмной родственницей. — Марино, если бы мог, приходил к тебе каждый день, — на одном вдохе пролепетал брюнет, — Но его нет. Он погиб на войне. Наступило недолгое молчание, после которого работник спец-служб набрался смелости взглянуть на сослуживца, увидев лишь пустой взгляд и короткое: — Ясно. Всего лишь одно слово, но в нём не было ни грусти, ни отчаяния. И это всё? — Тойсуне пришёл в ужас, — «Ясно»… «Ясно?!». Я только что рассказал тебе, что Марино погиб!.. Что же с тобой сотворилось-то, Чана?! — И какой я после этого человек? — прошептала выжившая, будто бросая вызов гостью, легко считав его мысли. И джоунина это так взбудоражило, что он сотряс стены своим басом, краснея: — Самый лучший! Чана Учиха, которую я знаю, была понимающей, доброй и терпеливой! Она всегда смеялась над шутками Марино, какими глупыми они не были, и грозилась меня убить, если я не включу в меню своего будущего кафе суп из шампиньонов. Она не всегда умела держать эмоции под контролем, часто делала так, как считала нужным, а не так, как велел капитан Зик, поэтому мы в первые месяцы совместной работы получали по шишке. Чана умудрялась быть закрытой и открытой одновременно, но я не поверю, хоть говори мне всю оставшуюся жизнь, что именно ты убила капитана Зика в трезвом уме! И я не приму твоё «ясно» на новость о том, что Марино больше нет. Настоящая Чана бы так не отреагировала. И не смей быть пофигистичной ко всему, как будто жить не хочешь! — Я и не хочу. Видимо, мы плохо знали друг друга, Тойсуне-сама. Иначе ты должен был понимать, через что я прошла, и знать, что за всю свою жизнь я пыталась несколько раз свести счёты с собой. — Хватит вести себя, как депрессивный подросток! С чего вдруг такие мысли?! Ты хотела жить, просто… Просто этого не помнишь… — Тойсуне ненадолго замолк, переводя дух и вновь заставляя себя говорить более спокойно, — … Да… Да, были моменты, когда ты была в отчаянии, и, скорее всего, именно их ты и вспомнила, но ты боролась с этим. И всегда справлялась! И да, в твоей жизни были моменты, когда ты хотела сдаться, но знаешь, что? Ты перебарывала себя и шла дальше, потому что хотела жить. Ты даже выжила после всех этих смертельных травм, чёрт подери! Ты хотела стать джоунином-наставником, помнишь? Ты всегда любила представлять свою будущую команду, их успехи и поражения, ссоры и воссоединения, но не можешь этого вспомнить, опираясь лишь на оборванные, лишенные предыстории и тех чувств, мыслей и эмоций, которые ты… Пациентка прервала длинный и яростный монолог посетителя, попросив его уйти, — и парень послушался, быстрым шагом вылетев из палаты с буйством чувств, оставив знакомую со своими мыслями. Плохо запертое окно открылось, впустив тёплый ветер, — он лёгонько коснулся волос, расплескав по плечам и бледному лицу, вызывав раздражение. Калека провела пальцами у корней вдоль головы, закинув надоедливые нити назад, но пряди всё равно опустились к лицу, загородив обзор. *Выдох Когда вернулись воспоминания, в голове куноичи прочно засела одна лишь мысль: Я не хочу здесь быть. Я жалею, что меня вернули к жизни. Но сейчас Учиха незаметно для самой себя признавала, что Сакура, Цунаде-сама, Эмико-сенсей и Тойсуне заставили её уверенность пошатнуться.

Но как же прошлое?

Черноглазая помнила в подробностях и результаты резни, и года, проведённые после, и день, когда вскрылась вся гниль и обман, — любой нормальный человек пережив такое, сломался бы уже давно и наложил на себя руки, что она попыталась сделать, причём не раз. Но её спасали. Спасали раз за разом. Была ли она позже рада этому? Или в глубине души у неё царило отчаяние? В голове творилась полная каша… И что теперь было с этим делать?

Конец флешбека.

***

— Воу. Вы что, даже «нарутотерапией» не воспользовались? — прожёвывая кусок индейки, спросила Яманако. — Воспользовались. Тем же днём, когда Тойсуне посетил Чану, где-то под вечер пришёл и Наруто. Он рвался с ней встретиться, но перед ним решили допустить кого-то более спокойного… Терапия-Узумаки…мммм… Помогла, но, хех, не совсем так, как должна была быть. — В каком смысле? — Наруто, как и Тойсуне, удалось получше разговорить Чану. Это помогло, т.к мы поняли в каком ключе она думает, и даже узнали, что у неё появилась заинтересованность в том, чтобы разбираться с проблемой… Но Наруто в какой-то момент перегнул палку, детали он не стал рассказывать, но Чана так рассвирепела, что швырнула в него вазу. У Ино встали глаза по тарелке рамена: — Попала? — Нет, он успел увернуться и выскользнуть из комнаты. — Так терапия обломалась? — Да. — Ого. — Ага. — И…Что дальше? — Ну, сеансы идут ей на пользу. Она, конечно, всё ещё уверена в том, что хотела умереть на войне целенаправленно, но… Похоже, благодаря работе Эмико-сан, её личным дневникам и встречей с ребятами, она начала сомневаться в своих убеждениях. Я с врачами ещё думаю над тем, как вернуть её память: несколько вариантов мы уже утвердили, но пробовать начнём лишь тогда, когда она полностью окрепнет.