Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

— Поверить не могу, — чертыхнулась Саша, вскакивая с колен и хватаясь за голову, — Д…Да я все эти годы реально считала себя чокнутой, понимаешь?!.. Думала, что пересмотрела мультики с пучеглазыми персонажами, поэтому и бредила, несколько дней тогда называла себя некой Чаной Судзуки, творила всякое, как будто бы у меня было раздвоение личности, а теперь, оказываешься, что это всё правда?!

Так.

Во-первых, я находилась там же, что и более 5 лет назад, когда неизвестным для себя образом попала в мир шиноби через некий портал. Во-вторых, я умерла, — погибла на войне, спасая жизни друзей. В-третьих, каким-то чудом выжила, но съехала с катушек, при чём в какой мать твою раз. И в-четвёртых, я встретилась с Чаной, — настоящей Чаной, которая была в Конохе до того, как я завладела её телом, она, получается, моим. — То есть я Саша Романова? — зачаровано пробормотала я, пока шатенка ярко выпускала все свои эмоции наружу, — Мне понадобиться вечность, чтобы это переварить. — Ох, а мне то! — выкрикнула та, а затем, когда мы встретились глазами, добавила, — Только давай не пялится друг на друга, как ненормальные, а то жутко как-то… Назревал вопрос, — каким образом гендзюцу, которое активировал Саске, переместило меня сюда? А где тогда находился сам Учиха? Видел ли он вообще это? А может быть я и вовсе умерла? *Вздох Безумие, просто полное безумие… Если это так, то у Саске проблемы, ведь именно по моей просьбе он использовал шаринган. Вернусь ли я обратно? Нет, конечно же вернусь, обязана вернутся… — Значит, ты настоящая Саша Романова? — А ты Чана Учиха? — Ну… Теоретически, нас уже сложно назвать настоящей Чаной и Сашей. Ты — Чана, а я — Саша уже довольно давно, при этом свои настоящие жизни мы почти и не помним. — Верно, но мозги от одной только мысли об этом всё равно здорово выносит… Что ты, помнишь? Когда я попала в Коноху, то о себе могла сказать лишь по мелочи. — Ну-у-у, также совсем ничего, если честно, думаю, ровно столько же, сколько помнила о себе и ты. — …Я совсем не помню своих близких и семью. Как они там? Что ты вообще делала, когда очнулась? — С ними всё в порядке, — тепло улыбнулась настоящая Чана, — Когда я очнулась, мне сказали, что я была в обмороке. У меня с сосудами проблема, вот и падаю при какой-нибудь перегрузке. Родители были в ужасе, они не предполагали, что от потери сознания я могу лишиться памяти, а потом что-то в голове щёлкнуло и, — собеседница пожала плечами, — Всё вернулось. Только вот прошлую жизнь я тут же забыла… Как думаешь, почему это всё произошло? — Без понятия. Первый год ломала голову, пыталась найти ответ и информацию, а потом свыклась. А ты? — Аналогично. Может мы с тобой в одно время потеряли сознание потому что, ну, знаешь, хотели жить по-другому или желания загадали… Что? Это вполне возможно! — буркнула та, увидев моё скептическое лицо, — Слушай, раз уж мы прошли стадию шока и начали разговаривать, давай подумаем над тем, как вернутся обратно. — … Моё молчание насторожило Романову: — Эй… Ты ведь хочешь вернуться обратно? У нас обоих там…типа… ещё пара незаконченных дел, да? Когда я попала в мир Наруто, то пообещала себе, что найду способ вернуться к прошлой жизни, — настолько всё в округе меня пугало и заставляло чувствовать себя лишней. Но часы сменялись днями, дни — неделями, недели — месяцами, а месяцы — годами, и вот уже чужая жизнь, люди и приключения вдруг стали чем-то, заставившим меня захотеть остаться. Я с головой нырнула в этот мир, решив предотвратить все плохие события, которые только смогу, и прожить то, что сама бы никогда не смогла испытать, если бы не этот необъяснимый подмен жизнями. И даже сейчас, когда удалось так внезапно получить шанс на возвращение, я… Я больше не хотела возвращаться. На самом деле, я перестала об этом думать ещё тогда, когда поняла, насколько полюбила седьмую команду, скорость и силу, которой обладала, людей, Коноху, да вообще всё, что я успела увидеть, находясь в теле Чаны Судзуки. — Да, — тихо улыбнулась я, — Дел у нас действительно…не в пропорот. — Могу представить, с учётом того, какую фамилию ты носишь. И какого тебе в мире Масаси Кисимото? — Побывать на войне на самом деле не так захватывающе, когда ты смотришь на неё через экран телевизора. — Стоп. Это которая с Обито и Мадарой? — глаза девушки вмиг округлились, — Ну даёшь! А сколько уже времени прошло? — Месяцев 6, может быть, но точно не вспомню. — А Саске всё ещё в деревне? И кстати, раз ты Учиха, как вообще…? — Да, он пока до сих пор в деревне, и…не знаю. Моя история вообще запутанная. Скажем так, я росла в другой семье, поэтому и смогла пережить резню. А потом у меня пробудился шаринган и всё стало ясно. — Воу. — Да. Слушай, я… У меня смешанные чувства по поводу нашей встречи, что-то между шоком и удивлением. Как ты уже сказала, нам надо выбираться от сюда, ведь если я срочно не очнусь, то моего двоюродного брата могут и казнить. — А меня похоронить! Скорее всего я опять упала в обморок, и ни дай бог люди посчитают, что я умерла. Есть идеи? — Может руки друг другу пожать? — Романова пугливо замотала головой, — Ой, да ладно тебе! — Я не хочу ещё раз удариться головой! — А я себе копчик отбить, но других вариантов нет, верно? Мы боязливо протянули друг другу руки, пожали их и… Ничего не произошло. — Может нам нужно сделать выбор? — В смысле? — В смысле чётко сказать, что мы согласны вернуться обратно, в наши миры. — Маразм. — Ну, твою идею мы исполнили и ничего не вышло, — широко раскинула та руками, — Давай-ка теперь мою, раз мы застряли этой колунаде. Я первая. Ам… Я, Саша Романова, хочу вернуться в мир, в котором была. — Пф… — Давай, же ну! Твоя очередь. — … Я, Учиха Чана, хочу вернуться в мир, в котором была, — мой голос раздался эхом в темноте, и в мгновение образовалась такая непробудная тишина, от которой зазвенело в ушах. — Походу не…

***

*Давление — Давай же! Давай! ЧАНА, ОЧНИСЬ! Толчок по грудной клетке. Разряд. Резкий вдох. Я поднимаюсь с подушки, начав усиленно откашливаться. — Ками-сама… Очнулась! — голос где-то сбоку дрожал, а я, всё ещё ничего не понимая, была тут же схвачена за плечи, — Чана? Чана, ты меня слышишь? Чана! — неутихающий голос Сакуры не давал сконцентрироваться. Меня сильно тошнило, и было дико шумно, — Харуно то и дело била меня по щекам. — Сакура… Перестань… — выдавила из себя я, чувствуя скрежет в горле, — Воды… Мне тот же сунули стеклянный стакан. Холодный. Я с жадностью осушила содержимое ровно также быстро, как у меня его и забрали. — Ты как? Так подожди, я принесу лекарства, — мне понадобилось несколько секунд, чтобы наконец-таки понять, что она плакала.

Сакура плакала.

Я не успела ничего сказать, потому что спина, облачённая в белый халат, тут же скрылась за дверью. — Чёрт, — закинув ноги обратно на кровать, я прижимаю руки к лицу и усиленно тру, стараясь смягчить не утихающее давление в глазах.

В палате было до ужаса светло.

Когда зрение сфокусировалось и привыкло к яркости, я лишь спустя время поняла, что находилась в комнате не одна, — всё это время в углу стоял бывший отступник, и я с минуту не могла понять, почему из-под рукава его чёрной футболки торчал перемотанный бинтами обрубок вместо руки. — Саске? Брат молчал, кажется, у него был шок. — Что произошло? — Ты была под моим гендзюцу и умерла. Сакура тебя еле откачала. Я потупила взгляд, потирая лоб. Точно… Ввести под гендзюцу сознание было моей идеей, но вместо мира иллюзий, я оказалась рядом с Сашей, в то время как Саске мог бы пострадать, выполнив желание своей ненормальной родственницы. — Чёрт. — вновь ругнулась я. — Я так резко очнулась, что даже сначала не поняла… *Щелчок К нам вновь влетела сокомадница, не обращая никакого внимания на брюнета, — с глазами на мокром месте, куноичи стала ворковать надо мной: сделала укол, проверила давление, дала таблетки. — Всё хорошо, я в порядке, я… — Ты умерла, Чана. — голос Сакуры был уставшим и тонким, но умелые руки до сих пор строчили что-то на бумаге. — Прости, это было… — …идиотски! — Сакура… — Нет. — отрезала та, пытаясь сквозь пелену записать в отчёте что-то ещё. — Прости меня, — я тянусь вперёд и хватаюсь за край халата, пока медик наконец-то не падает на край койки, — Я всё вспоминала… Серьёзно, всё… — пока я говорю, лицо зеленоглазой скрывается в ладонях, издавая приглушённые рыдания. — Теперь всё в порядке… Всё сработало. Джоунин ничего не отвечала, полностью сдавшись стрессу и испугу, продолжая бесконтрольно плакать, и я даже не была уверена в том, что девушка что-то могла слышать. — Мне очень жаль. — я притянула размякшую к себе, обнимая. — Мне очень-очень жаль, Сакура! — Шаннаро…

***

— Её зовут Мираи. — объявила Куренай, передавая в руки маленькое нечто. Пришлось сесть в позу лотоса, чтобы получилось положить свёрток на ноги, ведь держать это чудо было бы трудно из-за слабости, да и грудничков я так близко видела впервые, боясь сделать что-то не так. Ребёнок был явно недоволен, что его запеленали так туго, демонстративно морща носик: — Она… Ого! — Пошла в свою мать. — усмехнулся Асума, отстранившись от стены, едва заметив моё удивление. Мужчина, получивший многочисленные внутренние раны, потихоньку шёл на поправку, — ему пока не разрешали надевать на себя джоуниновский жилет, поэтому видеть Сарутоби в обычной чёрной куртке было непривычно. Врачи прогнозировали, что он сможет вернуться в строй, в лучшем случае, с наступлением лета, — поэтому пока что сын Третьего всецело уделял время семье, которая всего пару месяцев назад пополнилась новым жителем Конохи. — Значит, у вас, Мираи-сама, рубиновые глаза? — я осторожно защекотала малышку, и та звонко рассеялась мне в ответ. Новорождённая действительно была маминой копией: пухлые щёчки, ало-красные глаза, вьющиеся тёмные волосики и розовая при розовая кожа. Красавица. Сложно было описать, что я испытывала. После пережитого так странно было держать в руках что-то настолько чистое и невинное, как этот ребёнок. Белый лист, который не знал горя, боли от кровоточащей раны и мук от тяжелого выбора. Но Мирай за своё недорогое существование уже успела принести столько хорошего, особенно надежду. Надежду на то, что, несмотря ни на что, жизнь будет идти своим чередом. Мне, Наруто и остальным можно было не беспокоится, — после нас шиноби будут в состоянии защитить деревню и её жителей, а значит, что даже после самой кровавой и долгой войны, свет всегда сможет найти для себя место среди развалин прошлого. — Тук-тук! — из приоткрытой двери выглянула светлая копна длинных волос. — Здравствуйте, Асума-сенсей, Куренай-сенсей! Чан, нам дали разрешение. — Ино, это здорово! Ты принесла цветы?

***

На инвалидной коляске наклоняться было трудно, поэтому я могла лишь неуклюже уронить букет рядом с плитой. На кладбище сегодня было многолюдно, в каждом ряду стояло по 7-9 человек, но рядом со мной, слава богу, никого не оказалось. Монумент скрывал в своей тени от яркого солнца, поэтому не приходилось жмуриться, глядя на имя, высеченное на мраморе среди десяток других.

ИСАКАВА МАРИНО.

Вот так это и происходило, да? Просто раз, и человека больше не было. А то пространство, отведённое миром специально для него, теперь казалось пустым без этого смеха, мыслей, чувств и мятных волос. — Прости… не только из-за того, что неудачно положила цветы, а вообще за всё, прости. Тойсуне рассказал, как ты погиб. Горечь сдавило горло и я замолчала. Вернувшийся рассудок не забыл притащить с собой ожидаемое чувство вины. Конечно я не несла ответственность за смерть друга, на это осознание мне мозгов ещё хватало. Но всё равно было до жути больно и стыдно, что ранее я не подумала о нём, зациклившись лишь на спасении Неджи. Хотя, в чём прок убиваться, — с этим ничего нельзя было поделать, лишь сглатывать плоды собственных трудов. — Думала, что не буду. — я опустила брови и сморщилась, понимая, что плачу, — Но мне так жаль, что тебя больше нет, и что мы так и не смогли поговорить. — я провела тыльной стороной ладони по щеке, глядя на выбитое имя на граните. Он был мне совсем не знаком, не являясь известным персонажем этого мира. Но, по прошествию лет, этот человек стал одним из близких для меня людей. Моим другом. Моим товарищем. Его звали Исакава Марино. Внешне спокойный, но с друзьями до смеха шабутной, любящий острую еду и терпящий нелепые прически от своей младшей сестры, с которыми он являлся на общие собрания. Он был, существовал, имел свою историю, мысли, чувства, стремления, правила, мечты. И теперь он умер. Ох. — Я обещаю сходить с Тойсуне к твоей семье. Мне рассказали, что твоя сестра делает большие успехи в учёбе… — задумавшись о родных сокомандника, мне поплохело, — Все помогают друг другу, а я тут сижу, лью слёзы, и ведь даже цветы в вазу поставить не в силах. Просто супер. Не знаю, сколько времени я вот так провела у могилы друга, ведя разговор с самой собой. Но через какое-то время ко мне всё-таки вернулся Миура, — его дядя тоже был похоронен здесь, на отдельной могиле. Мужчина стал одним из тех погибших, кто осмелился ринуться в бой после первого появления Мадары. Здоровяк повёз меня прямо через центр деревни и, хотя я бы предпочла пройти проехать через закоулки, увидеть знакомые улочки оказалось всё же приятно. Правда, к сожалению, народу в них в этот час было слишком много, из-за чего то тут, то там я слышала лепетания, а кто-то даже подходил, здороваться, желал поговорить. В такие моменты я старалась втянуть шею в плечи, надеясь, что смогу, как черепаха, спрятаться в панцирь, но ничего путного из этого так и не выходило. Они называли меня одним из героев. Я слышала похвалу в свою сторону, а одновременно с тем и упрёки в адрес двоюродного брата. И вроде бы как все эти слова были заслуженные, а реакция людей — оправданной, но именно от них мне почему-то становилось по-особенному тошно.

***

— Ты хорошо себя чувствуешь? Под таким взглядом я прижала чашку с улуном ближе, в надежде, что сейчас уменьшусь и окажусь внутри тёплого напитка, раз превратиться в черепаху так и не удалось. Но это тоже не сработало, — я всё ещё была в своём собственном теле и лежала в больничной койке прямо перед ним. — Выгляжу… не очень, да? — Нет. — спокойно ответил Неджи, но, оглядев меня ещё раз, добавил. — Но если твоё самочувствие ухудшится, я позову врача. — Не стоит. Только вот, Неджи… пожалуйста, не сверли меня взглядом. Я не растворюсь, если ты сейчас моргнёшь. — …Понял. — он моргнул и отвёл взгляд в сторону. — …Прости. — Спасибо за улун. Хьюго вместе с Тен-Тен и Ли навещали Гая-сенсея. Заваренного для него чая оказалось много, вот ребята и решили поделиться со мной. Идея была хорошей — напиток приятно бодрил, вот только с исполнителем команда 11 явно промахнулась. Некоторое время мы молчали. — На самом деле, — наконец произнёс он, — я пришёл поговорить с тобой. Я поджала губы, поставила чашку на тумбочку и сложила руки в замок: — Да. Я ожидала, что этот разговор состоится. — Возможно, время выбрано неудачно. Ты только начала восстанавливаться... — Нет-нет… всё нормально. Мне кажется, наоборот… сейчас самое подходящее время. Неджи чуть расслабился и кивнул: — Я много раз возвращался мыслями к тому моменту на поле боя. К твоим словам… и твоему поступку. Но так и не смог прийти к однозначному выводу. — Ты хотел защитить Хинату и Наруто. А я — вас. — я слегка пожала плечами. — Хотя, если честно, планировала всё немного иначе. Брови Неджи едва заметно сошлись: — «Планировала»? — Попробую объяснить. Я старалась говорить максимально открыто и честно — настолько, чтобы он поверил, но не понял того, что знать ему было не нужно. — Когда стало ясно, что война неизбежна… я понимала, что кто-то из близких мне людей может погибнуть. Поэтому в моём поступке было много личного. Возможно, даже эгоистичного. Когда-то я не смогла спасти никого из Учих и Судзуки. Тогда это было выше моих сил. Поэтому позже я столько времени проводила за медицинскими книгами и свитками. Я хотела научиться делать больше, чем просто лечить. Поэтому последние месяцы перед войной я почти не выходила из лаборатории. Пыталась разработать технику, которая позволила бы хотя бы на время остановить смерть… чтобы затем спасти человека. Теперь тебе стало понятнее? Неджи коротко кивнул: — Госпожа Цунаде рассказывала нам об этом. Уже после того, как стало известно, что ты выжила. Но… Я мягко перебила: — Неджи, ты не виноват в том, что со мной произошло. Поэтому если ты чувствуешь вину или долг передо мной, то не надо. Я не ради этого жертвовала собой. Парень выдержал мой взгляд несколько секунд. А затем тихо ответил: — …Я понял. Извини, что побеспокоил тебя. Джоунин уж было встал, собираясь направиться к выходу, но вдруг осекся. Несколько секунд он молчал — словно обдумывая, стоит ли продолжать. А потом всё-таки произнёс: — Есть ещё одна причина, по которой я хотел поговорить. Я напряглась. — Перед тем, как ты очнулась, я узнал одну вещь. Мне сообщили, что возможной причиной твоего поступка могли быть личные чувства ко мне… Он посмотрел на меня прямо. — Я не знаю, правда ли это. Но если это так… я счёл необходимым услышать ответ от тебя самой.

И тут я обомлела.