Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

Шумно. У площади перед резиденцией, под тёплым весенним солнышком, собралась добротная часть деревни Скрытого Листа. Здесь были все: старики и дети, взрослые и подростки, медики и ниндзя. Люди были поголовно одеты в белое — это часть традиции, ритуала посвящения человека в правители селения. Все главные улицы с неделю как пестрели флажками, небесными шариками, гирляндами, конфетти и флаерами с кричащими названиями: «НОВЫЙ ХОКАГЕ ДЕРЕВНИ СКРЫТОГО ЛИСТА — КАКАШИ ХАТАКЭ. ИНАУГУРАЦИЯ ПРЕДСТОИТ В МАЕ!», или «КУПИТЕ КЕКСЫ КАКАШИ, И ПОЛУЧИТЕ ФУТБОЛКУ С ПРИЗЫВНЫМИ ЖИВОТНЫМИ НОВОГО ХОКАГЕ!» Да уж, маркетинг — вещь сильная. Продавцы и хозяева кафешек отрывались по полной программе: Хочешь попробовать сосиску с лицом Какаши Хатаке? На те, пожалуйста, за одно получишь маску, как у каге, в подарок! О, а любимый коктейль нового хокаге вы уже пробовали? А его любимый рамен? А пирожок в форме Пакуна, призывного животного нашего правителя, вы уже кушали? Такая прелесть, такая прелесть! Кроме лица моего учителя, деревня так же обросла морей сплетен и слухов, которые ты мог услышать, едва прислушавшись к толпе: — Слыхал, что даже каге Скрытых Деревень прибудут в Коноху, дабы поздравить нового хокаге! — Саске Учиху казнят на инаугурации! Это сделает сама Чана Учиха, его сестра! — Говорят, архитектор видел лицо Шестого, поэтому каменное лицо будет без маски! — У нового господина появилась девушка, слышали? На самом деле это было весело. Пускай сплетничают, бесятся, смеются, возмущаются, радуются, улыбаются и плачут, — лишь бы только не ходили с лицами, омрачёнными прошедшей войной. Кстати, новость о прибытии верхушек Альянса была не совсем уж нелепостью, а вполне реальным фактом. Было неизвестно, прибудет ли делегация сегодня, или завтра, покажут ли лорды себя на празднике, но ясно было одно — господа будут решать судьбу Саске. Смотря на многочисленных жителей деревни, казалось, что брат, и следящие за ним АНБУ, был единственным, кто сейчас не веселятся на улице. Учихе было запрещено покидать поместье Судзуки (в исключении пары случаев), а завтра он и во все будет брошен в темницу, дожидаясь суда. Сакура пообещала, что после официальной части отвезёт меня к брату, потому что знала, как сильно я хотела с ним увидеться. В конце концов, с нашей встречи прошло так много времени, что на дворе уже успел начаться май, а нормально поговорить нам так и не удалось. — Ой, — ноги тронуло что-то тёплое и мягкое, — Акамару! Здоровый белый пёс, положив мордочку на колени, защекотал своим горячим дыханием мою кожу. В ответ я хорошенько почесала мохнатую шею, из-за чего животное смешно завиляло хвостом. — Здравствуй, Сакура! О, Чана, и ты тут! Как дела? — в след за собакой к нам подошёл и её хозяин. — Уже лучше. Мне сказали, что если за лето я окончательно встану на ноги, то меня выпишут из больницы. Давно не стригся? — Типо того, — отмахнулся Киба, поправляя бандану, придерживающую копну кудрявых волос, — Нас постоянно гоняют на миссии, не успеваю следить за собой. — А где Шино и Хината? — Должны скоро притопать. — В такой толпе вряд ли мы их найдём, — облокотившись об спинку моего инвалидного кресла, выдохнула Сакура. — Ничего, по запаху вычислим, верно, Акамару? — Гав! — Кстати, мы забронировали столик в Шушуи сразу после торжества. Вы с нами? — Я пас. — Да ладно тебе, Чан. Даже Наруто умудрялся в Ичираку ходить, когда пока все думали, что он мирно лежал у себя в палате. — Ну, только если мой лечащий врач даст добро. — Я даю тебе своё добро, — хихикнула подруга, потрепав меня по голове. — ВНИМАНИЕ! Все устремили свой взор на крышу резиденции, где стояла Цунаде-сама. Женщину преклонного возраста было до жути странно видеть в официальном одеянии с красными вставками и с остроугольной шапкой со шторками на голове. Если честно, большинство были уверены, что следующим хокаге имеет смысл сделать Джираю-саму, — и его действительно рассматривали, как кандидата номер один на собрании, но отшельник ясно дал понять, что никогда в жизни не возьмётся за это дело, особенно, когда у старейшин всё ещё была возможность выбрать кого-то другого. И этим «другим» быстро оказался второй не менее сильный кандидат. Я вдруг вспомнила момент, когда меня только перевезли с закрытого крыла в общие палаты, уже совсем пустующие за не имением спроса. Не смотря на радость от того, что я наконец-таки сумела дать знать Цунаде-саме, что нахожусь в сознании, мне всё равно было очень страшно. Я ничего не знала о себе и не понимала, за какие грехи мне достались столь ужасные боли по всему телу. И тогда в 124 палату ко мне пришёл Какаши. Не смотря на холод из-за зимы и поздних рассветов, когда я впервые услышала вошедшего незнакомца, то, сама того не замечая, вдруг почувствовала себя очень спокойно. Прошло уже несколько недель, а воспоминания о том, как джоунин раз за разом по-отцовски дожидался, пока я усну, даже если в этот вечер ему нужно было срочно покинуть Коноху для важных дипломатических встреч, заставляли лицо посветлеть от улыбки. — Начинается, — прошептала я, — Где Наруто? — Тоже где-то на площади…Наверное. Он ведь сейчас проводит всё время за книжками. Ирука-сенсей гоняет его по темам, которые он проспал ещё в академии. Из далека плохо было видно, но Сенджу явно усмехалась, — наконец-то она будет свободна от бремени правителя и сможет со спокойной совестью передать свой пост другому человеку. Прощай бесконечная макулатура и красивый вид из знаменитого кабинета! — Я, ЦУНАДЭ СЕНДЖУ, ПЯТАЯ ХОКАГЕ ДЕРЕВНИ СКРЫТОГО ЛЕСТА, ОФИЦИАЛЬНО ПЕРЕДАЮ СВОИ ПОЛНОМОЧИЯ ВСЕМИ ВАМИ ИЗВЕСТНОМУ КАКАШИ ХАТАКЕ! — с этими словами к нам вышел сероволосый, поднимая руку в знак приветствия и тут же побуждая площадь расщедриться на бешеные овации. Встав друг напротив друга, Пятая сняла с себя шапку и передала в мужские руки. Кандидат, сняв протектор с эмблемой Конохи, скрыл шевелюру за треугольной шляпой и, поклонившись вот уже теперь бывшему хокаге, повернулся лицом к народу. — ПЕРЕД ВАМИ ШЕСТОЙ ХОКАГЕ КОНОХИ! Поздравляю, сенсей. Гордо смотря на виновника торжества, я вместе со всеми ощущала единую мысль того, что, отныне, в селении действительно пришла пора новой и очень светлой эры.

***

В этой части деревни не было веселья и музыки, лишь шум от инвалидной коляски и тишина, образовавшаяся здесь, когда все Судзуки вышли из территории своего дома и больше никогда в неё не вернулись. В жилой части поместья за эти десять лет я была так мало, что, казалось, можно было пересчитать на пальцах. Но, даже если и так, мне всё равно ярко помнился каждый уголок. Пройдя по прямой широкой тропинке, мы вышли на небольшую площадь. Вот справа стояли двухэтажные домики, где жил дядя, бабушки с дедушками и дальние родственники, а впереди — главный дом, где обитала приютившая меня когда-то семья. Могучее здание в типичном японском стиле вмещало в себя и класс, где дедушка учил молодняк медицинским техникам, и внутренний двор, где любила сидеть бабушка за книгой, и комнату для общих собраний, достаточно просторную, чтобы вместить всех членов клана, а также библиотеку. Всё это находилось, по большей части, с левой стороны, а справой, за бамбуковой дверью, начинался коридор в квартиру. — Вы часто были здесь с Саске-куном после… Ну, сама знаешь… — вдруг подала голос Сакура, когда мы оказались на небольшой площадке. — Нет, — тихо ответила я, — Давай встану? — Не стоит. — Я уже могу стоять на ногах, — продолжала настаивать я, но силачка лишь молча, с небывалой лёгкостью, перенесла моё средство передвижения через ступеньки к порогу, — Всегда буду завидовать этому… Один из навыков Сакуры — превосходный контроль чакры. Она ещё во времена генинов умудрялась быть в этом лучше даже Саске! Такое точное использование энергии позволяло девушке хорошо экономить силы. Я же, кажется, никогда не могла и, наверное, не смогу научиться чему-то подобному также превосходно. Её тайдзюцу было настолько отточеным, что Харуно без труда могла разрушить что-нибудь или убить человека с одного удара, что уж говорить о том, чтобы поднять какую-то костлявую пациентку на коляске. Подруга хихикнула и, открыв дверь, запустила нас внутрь. Дальше уже не было никаких проблем в передвижении, — квартира была ровно такой, какой её вырисовывала память: без бортиков на полу, расфуфыренных орнаментов на стенах, золотых статуй и картин. Моя приёмная мама всегда умела с помощью цветов и небольших полок, заполненных книгами и совместными фотографиями, сделать наше пристанище самым уютным местом на Земле. Если честно, так сейчас хотелось хотя бы на часик вернуться в те дни, когда я ещё могла обнять русоволосую и пообедать её карри с овощным салатом. — Он обычно тренируется на заднем дворе, — объяснила девушка, когда я не обнаружила следы знакомой чакры, — Я позову его, хорошо? — Я хотела бы поговорить с ним одна, если ты не против. — Да, конечно, я понимаю. — Можешь зайти в библиотеку или теплицу, там есть лаборатория. Думаю, исследования Судзуки, которые ты там найдёшь, могут оказаться чем-нибудь полезны. У Сакуры аж глаза загорелись, — я не сумела заметить этого в аниме, но эта куноичи на самом деле была любознательная до ужаса, и круг её интересов вовсе не ограничивался лишь Саске и красивыми вещами, как это казалось всегда. Для меня также стало открытием, что Харуно искренне восхищалась немногочисленными работами моей приемной семьи. « — Это же лучший клан медиков в Конохе, нет в стране Огня! Когда ты ушла из учеников Цунаде, а я продолжила обучение, был момент, когда госпожа Пятая рассказывала об известных докторах и учёных, в том числе и о Судзуки. Книги о особых точках на теле человека, новые виды ядов и пилюль, которые используют многие страны мира — это просто невероятно! » — так отзывался подросток о выкошенном клане, что, если честно, очень льстило. Вскоре, услышав шаги там, куда ещё недавно просеменила Сакура, чтобы позвать Саске, я отругала себя за волнение. Но попытка сохранить спокойствие не увенчалась успехом — под ложечкой всё ещё сосало, когда чириканье сандалей резко прекратилось в паре метров от меня. Сколько раз я прокручивала у себя в голове этот разговор? Десятки, сотни, тысячи? Казалось, сначала я накричу на него. Может, ударю. Или хотя бы выскажу всё, что накопилось. За это время Учиха действительно столько натворил… столько раз сделал больно. Мне. Нам всем. Но сейчас внутри не было ни злости, ни жжения в кулаках. Все придуманные диалоги казались глупыми — слишком драматичными, слишком правильными. В жизни так не бывает. Скорее, я просто думала о том, когда же мы в последний раз разговаривали друг с другом спокойно и долго, как семья? Я обернулась. Это был давно не подросток, с которым мы вместе выбирались из передряг под эгидой седьмой команды, и уж тем более не ребёнок, которого я застала в кровавом доме Учих, а самый что ни на есть настоящий юноша, который сейчас, без привычной маски безразличия, выглядел почти ранимо. Чёрные волосы отросли до линии челюсти, но, скорее всего, его всё-таки время от времени стригла Сакура, или же он справлялся сам, что было сложно представить с учётом одной лишь руки. Одежда на парне оказалась та, что я забрала из квартала — тёмный спортивный комплект, который, скорее всего, принадлежал Фугаку-сану. Чужая футболка была слегка великоватой, открывая вид на шею и руку, заточённые в блокирующие браслеты. — Привет, — на этот раз первая поздоровалась я. Саске на секунду задержал взгляд на моём лице, но в глаза мне не смотрел. — Привет. — Присядем? Я неловко поднялась. Ноги сразу же напомнили о себе тупой болью, и я почти упала обратно на диван. В тот же момент Учиха сделал короткий рывок, желая подстраховать меня, но отпрянул, будто боясь дотронуться. Ведь он знал, что даже эта рука ещё не так давно действительно хотела сомкнуться на моей шее. Не желая больше тянуть, я просто схватила его за ладонь и потянула вниз: — Сядь уже. Он сел на подушки, но так, что в расстоянии между нами мог преспокойно развалиться Наруто. Благо, обратив внимание на мой выразительный взгляд, Саске почти сразу и молча подвинулся ближе. Совсем немного. От зарождавшейся истерики я рвано хихикнула: — Да, не так я представляла себе этот разговор… — А как? На секунду в его голосе мелькнуло что-то знакомое. Похожее на ту самую раздражающую насмешку, но сейчас это была не она. Скрестив пальцы в замок, я пожала плечами и рассеяно обвела взглядом гостиную. В квартире не было и пылинки! Разве что на столике рядом лежало пару вещей, среди которых… Альбом! Взяв тяжеленную книгу, я подметила, что страница была открыта на том самом моменте, когда мы с Наруто вернулись в Коноху, — тогда ещё в команду только-только присоединился Сай и капитан Ямато. Кстати про последнего, он вернулся из плена Кабуто живым и уже во всю вёл слежку за Орочимару, — санина отпустили к себе в логово, но при условии тотального контроля со стороны всех стран Альянса. — Ты смотрел? — Он был в твоих вещах и… — Это альбом из дома Учих, так что он твой, — прервала его я, а затем открыла разворот с совместной фотографией клана, ещё до рождения меня и Саске. Итачи на этой фотографии было около года, — он сидел на руках Микото-сан и улыбался. Справа от них стоял мой папа, а слева Фугаку-сан. Два брата, так похожие друг на друга, различались разве что цветом волос и едва заметными чертами лица. — Я не знал о нём, — тихо сказал Саске. — Мой отец никогда не упоминал твоего. — Он погиб через несколько месяцев после нашего рождения… Наверное, Фугаку-сан считал, что время ещё не пришло. Я закрыла альбом и провела пальцами по обложке. — Как твоя рана? Саске посмотрел на обрубок руки. Повернул его, проверяя движение. — Нормально. А… Как Какаши? Я невольно улыбнулась. Было странно наблюдать, как он пытается поддержать разговор. Всё было не так просто, — вот ранее мы плевались желчью друг в друга, а сейчас уже преспокойно сидели рядышком, пытаясь связать хотя бы два слова. После геноцида Саске мало разговаривал, разве что, в крайних случаях, например, чтобы подшутить над Наруто, или поговорить о плане миссии. А после ухода из деревни, насколько я знаю, так вообще предпочитал молчать, стремясь отказаться от человеческих чувств, что ему, в какой то мере, удалось. Именно поэтому юноше сейчас было сложно, и вряд ли он, если честно, когда-нибудь сможет стать таким же открытым, как в детстве. Но и из этого болота он выберется, а мы обязательно поможем. — Хорошо. Но тебе бы не понравилось там, на церемонии. Народу много и шума тоже… Скоро должны прибыть каге. — Да, АНБУ доложили, что завтра меня заберут… — он чуть слышно вдохнул, а потом произнес. — Чана, прости меня. Его последняя фраза так и застыла в вязкой тишине. Я видела, что Саске смотрел на меня, но оторвать глаз от переплёта в руках просто не могла. — Послушай, мы… Я должен достать колокольчик, а времени осталось мало. Сейчас всей этой оравой мы просто мешаем друг другу.

— …У нас же всё в силе?

— Сакура, дай осмотрю… — Не надо!

— Саске, давай уйдем, я настаиваю…

— Мы не отступим.

— Когда мы пройдём на третий этап, пожалуйста, пусть тебе помогут с этой печатью. — Это не нужно. — Нет, нужно, Саске… Пожалуйста. Я знаю, что тебе нужна сила, чтобы отомстить Итачи, но не таким путём.

— Саске?

— Да?

— Мы точно всё ещё делаем это вместе…?

— Ты что творишь?! — А ты что творишь, Учиха?!

— Они придут ночью… Чана, если об этом кто-нибудь узнает до нашего ухода, между нами всё будет кончено.

— Достал уже!.. Лучше уходи… Ты же всё равно не вернёшься.

— Ну, что?!.. Убьёшь меня, Учиха…?

— Откуда у тебя шаринган? Отвечай!

— «Отвечай», «Отдай», «Уйди». Кто я тебе, чтобы ты так со мной обращался?!

— Вот и я хочу узнать!

— Как же ты раздражаешь. Угомонись уже, Чана… — И не подумаю! Хоть убей, я не поверю, что тебе плевать на сказанное…! — В таком случае, я убью тебя в следующий раз.

— Тебя используют. Так же, как воспользовались Итачи, так же, как и Орочимару когда-то пользовался тобой, понимаешь? Да ходить далеко не нужно, возьми в пример тебя и Карин. Понимаешь? Бесполезно ставить цель разрушить то, чего больше нет.

— Нет есть: старейшины и высшие чины. Все, кто виноват в том, что Итачи так мучился! И ты должна быть на МОЕЙ стороне.

— Верни мне Итачи, отца и мать! ВЕРНИ МНЕ ВЕСЬ МОЙ КЛАН И Я ПЕРЕСТАНУ МСТИТЬ! — …А как же я? Когда с твоей лёгкой руки начнётся война и я на ней умру, ты будешь кричать сенсею обо мне также? Или я была недостаточно родным человеком в твоей жизни? Я ведь тоже многого натерпелась, и тоже потеряла семью, две семьи. Мне всю мою жизнь врали, а затем меня предал единственный оставшейся родственник. Так скажи мне, Учиха, почему я не мщу? Почему я не смеюсь так же как ты? Чем я отличаюсь от тебя? Где я меньше настрадалась?.. Есть ещё шанс всё исправить. Есть шанс сделать так, чтобы то, что сделал Итачи не стало напрасным, а ты, вместо этого, продолжаешь пятнать его… — Если ты сейчас не заткнёшься… То я, как и обещал, поставлю себе цель убить тебя также, как убил Итачи, ведь ты меня достала так сильно, на сколько это вообще возможно. — Мне всегда было сложно говорить о чём-то подобном, но быть перед тобой честным сейчас гораздо важнее. Прости меня, — я медленно повернула голову и всё таки взглянула в чёрные глаза, при этом сохраняя молчание, — Я думал, что неудачи прошлого связывали меня по рукам и ногам, но, на самом деле, я сам связывал себя, не понимая раз за разом, что разбиваюсь лбом об одну и ту же стену. Чана, ты, как и я, осталась без семьи, к тому же, закрывшись в своей боли, я не замечал, что и ты, на самом деле, носила ту же ношу. Даже, нет, я уверен, что тебе было ещё хуже, ведь, не смотря на мой холод, ты продолжала быть рядом и заботится обо мне. По-началу казалось, что тебе удалось перешагнуть через то, что случилось. И я был совершенно не прав, увидев того, кто смог бы понять меня и моё желание стать сильнее, лишь в Наруто. Это сделало меня в некотором роде одержимым им, ведь теперь я хотел доказать себе, что смогу стать лучше него, и что наша боль от непринятия деревней была совершенно разной, однако, это было не так. Тогда я ошибся уже во второй раз… Итачи, ты и Наруто всегда были на шаг впереди меня, и это злило. Честно, я завидовал, одновременно с тем не хотя признавать вашу силу, которой у меня никогда не было. Наверное, такова доля тех, кто всегда осознанно или нет выбирал тёмную сторону. И мне жаль, что я понял всё тогда, как ты и предупреждала, очень поздно. В момент, когда мы сражались с Наруто, он объявил о том, что ты погибла, а позже лишь подтвердил сказанное, когда мы умирали в долине. И тогда я понял ещё одну свою ошибку, далеко не третью и не последнюю. Я так отчаянно не хотел признавать вскрывшееся между нами родство, потому что или иначе бы снова стал видеть в тебе, как и в 7 команде то, что так старался забыть. Но это было и остаётся бесполезным, ведь тебе или мне не нужно было что-то доказывать, заслуживать или признавать, потому что… Чана, в не зависимости от того, являешься ты Учихой, или нет, знай, что ты всегда была для меня семьей, которую, я по-глупости думал, что потерял навсегда, — когда Саске закончил, я лишь могла смотреть на него глазами, полными слёз. — Поэтому прости меня за всё то, что тебе пришлось пройти до сегодняшнего дня. Возможно, не став бы я таким высокомерным и поглощённым собственной корыстью, многое из того, что произошло, можно было избежать. Я отложила альбом в сторону и тут же обвила Саске за шею. А он, немного погодя, обнял меня в ответ за спину. Прижимая его к себе, я не верила, что смогла спустя столько лет услышать искренние слова и мысли, которые таил в себе этот измученный юноша. — Я тебя… ненавижу. — … — Саске, я думала, что мы тебя потеряли. — отрешенно сказала я, почти шёпотом, спустя минуту молчания. — Знаю. — И что тебя убьют, или меня заставят это сделать, а мы так и не сможем это исправить. — Знаю. Прости меня, Чана. — Ками, Саске… — я попыталась выдохнуть ровно, но вместо этого лишь горько разрыдалась, больше себя не сдерживая. Как же были истерзаны наши судьбы из-за политических недомолвок между кланами и деревней. Сколько крови было пролито, сколько нервов загублено и сколько времени потрачено…Ох, время. Его было жаль больше всего. Кто сможет вернуть его нам? Мертвецы клана Судзуки и Учиха, что не смогли вытерпеть клевету со стороны селения? Или важные шишки Конохагуре, половина из которых уже лежали в могиле? А может Итачи? Да, он выбрал деревню вместо клана, и спас тысячи и тысячи жизней. Но, навязав Саске ненависть к себе, он позволил родственнику совершить столько ошибок, испытать такую боль и страдания… И даже сейчас, когда все прекрасно понимают, что мы были лишь жертвами политических междуусобиц, на Саске всё равно будет лежать клеймо предателя. Предателя, которого ненавидит и порицает весь мир. И я тоже было хороша. Глупая, в тайне уповавшая на свои знания о будущем, после нескольких попыток принявшая ничего не делать девочка, думающая, что лучший вариант — это плыть про течению. Какая же дура! Мне нужно было остановить Саске сразу же, вцепиться в него со всей силы, даже если бы он не послушал, даже если бы ругался, окатывал ледяным взглядом. Но вместо этого я доверилась надежде, что он возьмёт меня с собой, и уж там, после получения силы от санина, я точно смогу его изменить. А очухаться удалось лишь тогда, когда делать что-то было уже поздно. За это, как с самого начала предполагала, я поплатилась сполна, — заслуженно наказанная судьбой, и обрёкшая на все эти страдания друзей.

***

Последующие два часа пролетели быстро, — в первые за несколько лет у нас был такой длинный разговор, где мы, казалось, успели наверстать всё, начиная с рассуждения о том, что было сделано нашими предками не так, заканчивая тем, как проходили последние несколько недель. Саске весь месяц потратил на тренировки и слышал, что для него, как и для Наруто с Джирайей, был почти готов протез из клеток Хаширамы. Но юноша на отрез отказывался его принимать: — Только не после всего, что я сделал. — Это не наказание — это маразм. Я настаиваю на том, что протез тебе нужен! — Нет. — Саске, воспринимай это как знак, что деревня и ты простили друг друга, как закрепление нового союза… Чего смеёшься? — впервые увидев добрую усмешку со стороны, я не могла снисходительно не улыбнуться в ответ. — Потому что умеешь напридумывать всякого. — колко ответил черноглазый, закатив глаза. — Неубедительно? — Да. — Но это же правда! Протез тебе поможет в путешествии, не надо себе лишний раз жизнь усложнять. Подросток вдруг помрачнел: — Суда ещё не было, Чана. — На твоей стороне герой всего мира, Наруто Узумаки, — начала упёрто перечислять я. — Признанная лучшим молодым медиком, Харуно Сакура, герой Четвёртой Мировой Войны второй степени, Учиха Чана, Пятый и Шестой хокаге деревни Скрытого Листа, Цунаде Сенджу и Какаши Хатаке, а также талантливый предводитель Союза Шиноби, и по совместительству кадзекаге деревни Скрытого Песка, Гаара Но Сабаку. Так что тебя, как максимум, по официальной версии посадят в тюрьму, а на деле выпустят на свободу. Учиха в ответ лишь скептически посмотрел на меня, а после дёрнулся, услышав стук в дверь: — Чана-чан, теме, можно войти, ‘тебайо?