Здесь без тебя (Here Without You)

***

      Тамаки двигался по некогда красивому помещению, его глаза уже привыкли к сгустившейся темноте. Даже спустя годы, он мог чувствовать остатки сильной энергии повсюду, отчего его кожа даже покрылась мурашками. Сколько же здесь темной магии… Не удивительно, что люди решили снести это здание — ни один человек не смог бы находиться здесь достаточно времени и не заболеть. Он хотел уйти, но сердце влекло его к определенному месту в другом конце комнаты.       Вязкое вещество, которое он мог описать не иначе, как темно-зеленая грязь, знаменовало, что он нашел то, что искал. Тамаки присел на колено и провел пальцем по жиже. Неизвестно почему, но ему внезапно стало грустно.       — Ты не можешь уйти! — с гневом выкрикнула Кастор и хлопнула дверью.       Поллекс не отошел от сундука — ему нужно собирать вещи, ведь скоро он покинет свой дом навсегда.       — Что сделано, то сделано, Кастор, — сказал он, укладывая свою любимую пижаму к другим вещам.       Ему не верилось, что прошел уже месяц с того дня, как он встретил Эндимиона, с которым они отправились во дворец к отцу Поллекса, чтобы сообщить тому радостные вести. Его отец объявил пир в честь принца и своего сына. А сегодня ему уже уезжать.       — Нет! — завизжала Кастор, опрокидывая его сундук в приступе ярости и распахивая пуговицы на его пальто. — Ты мой брат-близнец! МОЙ! Я не позволю ему завладеть тобой! — из ее разъяренных глаз лились слезы. — Ты принадлежишь мне!       Поллекс схватился за ее запастья и покачал головой. Что за белиберду она несет?       — Отныне я принадлежу Эндимиону, дорогая сестренка, — он отпустил ее руки. — А даже не будь это так, ты никогда не владела мной, я — свободная личность, — он наклонился к сундуку, чтобы собрать разбросанную одежду. — Я думаю, тебе будет лучше без меня. Я, тот, кто никогда ничего не добивался, получил наивысшую награду. — Посмотрев на нее снизу-вверх, он спросил: — Ты не поздравишь меня?       Кастор с ненавистью уставилась в стену:       — Я не выкажу своей радости — ты оставляешь меня.       Поллекс тяжело вздохнул. Когда последний предмет одежды оказался в сундуке, он позвал слугу. Молодой принц расправил пальто и затянул ремешок, который стягивал его волосы.       — Я напишу тебе, когда достигну Золотого дворца.       С этими словами, он направился к двери.       — Ты пожалеешь об этом дне.       Слова Кастор заставили его помедлить. Он чувствовал, как ее взгляд прожигает дыру в его спине.       — Помяни мои слова, братец. Я не позволю этому мальчишке отобрать тебя у меня. Ты мой!       Он крепко стиснул ручку двери. До чего омерзительные прощальные слова. Его сердце заныло от боли, но если она хочет продолжать играть эту роль, он не будет ее сдерживать.       — Пока, сестренка.       Дверь между ними закрылась, поставив точку.       Тамаки замотал головой.       — Ты всегда была упрямой, если не сказать сумасшедшей.       Вставая, он оглядел комнату. Магический след его сестры не заканчивался здесь: он чувствовал, как он пульсировал где-то в темноте. Значит, свое финальное пристанище она нашла где-то еще.       — Ты уверено, что она умерла здесь?       — Так сказано в отчетах, — подтвердило К.З.Т. — Хозяин, позволите задать Вам вопрос?       — Что такое?       — Разве Вы не должны искать лорда Жадеита?       Тамаки взглянул вниз, на место, где его сестра сражалась в последний раз.       — Всему свое время, — заверил он компьютер. — Я просто хочу убедиться, что ее в самом деле больше нет.       Доверяясь магии, он приложил ладонь к полу.       — Теперь, — прошептал он. — Отведи меня туда, где кончается ее след.       Мутный кристальный пол треснул, и Тамаки нырнул вниз. Он задержал дыхание, оказавшись в бассейне густой жидкости, пока он путешествовал сквозь время и пространство. Его ноги наконец приземлились на ледяной камель. Его тело сжалось под напором остаточной магической силы — тут столько неконтролируемого зла.       — Где я?       Его голос эхом отразился от стен пещеры. В ней было темно настолько, что он не видел дальше собственного носа. Поднимая руку, он сформировал фосфорический кристалл, светящийся бледно-зеленым светом в темноте.       — К.З.Т., координаты.       — Вы в пещере под Северным полюсом, сэр.       — Северным полюсом? — выдохнул он удивленно, озираясь по сторонам. — Не этого я ожидал.       Магия его сестры была повсюду — видимо, здесь она и умерла. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы, он двинулся вперед.       Здесь почти не осталось подсказок, которые могли бы указать на то, что произошло в этой каменной темнице, разве что кроме огромной каменной плиты, которая походила на жертвенный алтарь. Именно здесь след его сестры исчезал. Он аккуратно приложил пальцы к алтарю и спросил:       — Что здесь произошло?       Вопрос воспринялся как команда, и его магия поспешила выполнить волю своего повелителя, направляясь к камням, что могли ловить отражения и хранить воспоминания. Его разум заполонили картины его падшей сестры в руках мужчины, которого он знал как фараона Центрального королевства. Она лежала на алтаре, сжимая руку этого предателя, ее густая болотная кровь стекала с его краев, пока она испускала последнее дыхание. Ее тело растворилось в тысяче лепестков роз, оставляя фараона оплакивать ее в одиночестве.       Значит, вот как. Атака Сейлор Мун только ранила ее, но умерла она здесь, на руках у ее возлюбленного-ублюдка.       Тамаки тяжело облокотился о стену, и одинокая слеза соскользнула с его щеки, пока он старался унять скорбь по потерянной сестре.       — Зачем тебе это было нужно? — спросил он, осев на пол. Он плотно прижал колени к груди и обхватил их руками. — Зачем?       У него было всего несколько драгоценных мгновенний — армии Берилл колотили в дверь, которая совсем скоро поддастся их напору, даже несмотря на защиту кристаллов.       — Нам нужно поторапливаться, — выдохнул он. — Отойди.       Он наблюдал за тем, как его дорогая Афина отстраняется от зеркала, и его сердце пронзила острая боль при виде слез в ее глазах. Но у него есть долг. Крепко стиснув зубы, он прижал ладони к экрану. Магия покидала его волнами отчаяния, превращая стекло в портал.       Дверь сорвали с петель, разбросав осколки металла по всей комнате. Несколько его солдат упали на пол, крича от боли, когда полчища неведомых и злобных монстров ворвались в помещение. Но Цоизит не двинулся с места — он притянул своего отключившегося господина за воротник.       Уголком глаза он увидел ее.       Ее глаза, светящиеся жаждой убийства, встретились с его.       У него закачивалось время.       Она напала.       Он перебросил повелителя через стекло.       — Пусть с тобой все будет хорошо, — взмолился он.       — Ты мой! — клинок Зойсайт распорол его незащищенную ничем спину.       Он выгнулся, и кровь брызнула из его рта, после чего перепуганное лицо Афины исчезло с экрана, когда Зойсайт вынула свой кинжал. Цоизит без сил упал на компьютер, и его кровь окропила консоль.       Зойсайт нависла над ним, омерзительная улыбка расплылась на ее лице.       — Я тебя предупреждала, — протянула она злорадственно. — Предупреждала, что ты пожалеешь о том дне, когда ты покинул меня.       Цоизит чувствовал, как жизнь покидает его: зрение меркло, тело ослабевало и он начал чувствовать холод. Афина любила холод. Он обещал ей отвезти ее в Северное королевство этой зимой, но он не сможет сдержать своего обещания.       Эндимион… Ему нужно… защитить… Эндимиона…       Оцепеневшими пальцами, едва ли понимая, что он делает, он начал набирать текст.       Афина…       Трясущейся ладонью он нажал на последнюю клавишу.       Эндимион…       Он закрыл глаза.       Мне жаль…       Лорд Цоизит отдался ледяному объятию смерти.       Его последняя команда… сработала ли она? Эта мысль помогла вернуть его в реальность.       — Ответ утвердительный, — ответил древний компьютер. — Центральный компьютер самоуничтожился вместе с дворцом.       — Как… — он проглотил непрошенные слезы: ему нужно преодолеть свою депрессию, иначе он не сможет собраться с силами, чтобы выбраться отсюда. — Как же ты выжило?       — Я магическая система, сэр. Я скопировало данные в кристаллический осколок, после чего принялось ожидать.       Тамаки чуть не улыбнулся — К.З.Т., в самом деле, оказалось самой продвинутой вычислительной машиной в истории.       И Поллекс с ним бы согласился.       Тамаки запрокинул голову на камень ледяной стены, не давая слезам прорваться наружу. Его грудная клетка ныла от боли, но он старался не обращать на это внимания — это всего лишь отголоски боли прошлого, они пройдут. Он не должен оплакивать сестру, которая предала его. Не должен…       Образ маленькой девочки с яркими рыжими кудрями и озорными зелеными глазами предстал перед его взором.       — Обещай мне, братик, — произнесла она со смехом, крепко сжимая его ладони и кружась. — Обещай мне, чтобы мы всегда будем вместе.       — Конечно, — ответил он с излишне самоуверенной улыбкой.       К глазам вновь подступили слезы.       Как ни крути, она была его сестрой. И предательство все еще саднило душу.

***

      Сай зашевелился, заслышав шаги своего дяди, сопровождаемые электронными сигналами и звуками. Он попытался изменить положение в надежде, что сможет избавиться от боли в области запястий, которые больно сжимали наручники. Его кожа порвалась, и он почувствовал, как по рукам полилась горячая кровь.       — Дядя Кловис, — взмолился он, когда шаги стали громче. — Отпустите меня.       — Объект очнулся, как я погляжу, — вслух размышлял Кловис.       Сай съежился на металлической поверхности стола, где его держали с того момента, как солдаты обнаружили его. Все это время его сопровождали постоянные бипы, кликанье, больные уколы и погружения в искусственные медикаментозные сны, которые всегда сопровождались кошмарами.       — Пожалуйста, дядя, — вновь попросил он.       Кловис засмеялся, перебирая какие-то бумаги.       — И очень оживлен сегодня. Видимо, нам понадобятся дополнительные тесты.       Сай замер.       — НЕТ! — закричал он. — Нет, пожалуйста! Дядя!       Стопка бумаг упала рядом.       — Доктор Мураки?       — Здесь, сир, — послышался голос, которого боится каждый ребенок — он обещает боль и страх, которым не будет конца.       Сай попытался выбраться из своих пут, и даже боль не имела значения.       — Тестируемый объект пришел в сознание и видны очевидные улучшения. Продолжайте опыты.       — Как прикажете, ваше высочество.       Мгновение спустя, костлявая рука опустилась на его руку.       Сай закричал в приступе паники:       — Дядя! — отчаянно закричал он вслед удаляющимся шагам тому, кто являлся последним членом его семьи. — Дядя, пожалуйста. Дядя!       Сея облокотился о ствол дерева. Его дядя держал его в лаборатории на протяжении трех месяцев, оттачивая технику клонирования. Если бы Эндимион и остальные не нашли его, он бы умер прикованным к операционому столу.       Результатом тех трех месяцев стал идеальный клон, которого он повстречал всего раз, на поле битвы.       Как человек может описать смерть, если его глаза ничего не видят? Все имело ауру, даже неодушевленные объекты подсвечивались некими отголосками того, что передавали люди через призму любви и обладания. Только стоя посреди поля сражения, он не видел… абсолютно ничего. Ни одной ауры, только тела, в которых уже нет жизни. Никто не испытывает привязанности к трупу. Мертвое тело — непревзойденный символ смерти.       Второй генерал признал, что видел перед собой смерть.       Предательское зловоние крови ударило в ноздри, перемешиваясь с криками умирающих и c воплями тех, кому непосчастливилось пасть замертво — теперь они оказались в тисках темной магии, что наводнила пространство и отрезала путь к звездам. Он не мог чувствовать их присутствия или слышать их голоса. Нефрит изо всех сил сосредотачивался на его связи с Эндимионом и источником чистоты — Золотом кристалле, что находился в сохранности в сердце принца, помогая отгонять Тьму.       Но он не смог препятствовать тому, что черный огонь выжигал всю магию кругом. Только одно существо было способно на подобное.       — Жадеит, — прошептал он с горечью.       Они опоздали — их брата поглотила Тьма.       Лишь свист ветра стал его единственной подсказкой, но этого оказалось недостаточно — он резко отстранился от меча, который чуть не снес его голову с плеч, но лезвие глубоко распороло плечо, от чего он потерял равновесие, а его левая рука онемела. Он выругался про себя и крепче сжал рукоять посоха — будет сложно биться одной рукой, в особенности, против такого соперника       — Я порвал сухожилия на твоем левом плече, — послышался бесстрастный и расчетливый голос. Из теней тьмы вышла фигура, окруженная тошнотворной зеленовато-черной аурой, чем-то походившая на его собственную. Враг, рожденный его кровью — его клон, величайшее творение его дяди, которого он вырастил в качестве смертоносного оружия. — Твоя способность сражаться уменьшилась на двадцать пять процентов. Без твоих глаз, твоей магии или руки, ты не можешь рассчитывать, что победишь улучшенную версию себя.       — Если ты в самом деле мой клон, то ты должен знать, что я не сдаюсь несмотря ни на какие прогнозы, — парировал Нефрит. Он перешел из оборонительной стойки в атакующую, игнорируя рану на плече и другие множественные раны. Он не погибнет здесь — Диана ждет его, он не мог оставить ее.       — Учитывая характер ран, я просчитал, что ты не выдержишь и трех атак, — ответил клон. — Логичным решением будет позволить тебе умереть.       Нефрит сщурил глаза:       — Я не умру!       — Это неизбежно.       Нефрит резко пошел в атаку, и с его губ сорвался бешеный вопль. К концу этого дня он лишился тысяч лучших своих людей — остались только он и Кунцит. Только они отделяли Берилл от Эндимона. Он здесь не падет!       Он прикончит его одним ударом.       Деревянное оружие встретилось с холодной и крепкой сталью, и его отбросило назад. От шока он не мог пошевелиться. Звук ломающейся древесины настиг его ушей как раз в тот момент, когда его одежда, кожа, мускулы и кости разорвались на части от клинка его клона.       Нефрит упал на колени, он почувствовал как сочится из раны кровь, струится по ногам, пропитывая униформу и стекая на сырую землю. Он не мог дышать — одно легкое было повреждено, а второе наполнялось кровью. Он посмотрел наверх, его тело внезапно стало легким, словно он оказался в воде. На мгновение тьма рассеялась, и он увидел, что их ждет:       Диана на полу дворца, которая без остановки повторяет его имя сквозь всхлипы.       Цоизит на окровавленной консоли.       Полыхающий Золотой дворец.       Войска Берилл, вторгающиеся на Луну.       Воины в матросках и их поражение Воину Теней.       Диана, которая погибает от того же меча, что и он сам.       И застывший в воздухе погибший Эндимион, убитый Берилл.       Образы померкли, уступая место крикам ужаса и запаху смерти.       Сапоги приминали влажную землю, пока клон ходил вокруг него:       — У тебя не было ни единого шанса победить меня, мой жалкий исходник — меня создали превзойти тебя. Тебе предназначалось погибнуть от моей руки, — острие меча прижалось к горлу Нефрита. — И вместе с твоей жизнью я возьму и твое имя.       Сея покачал головой, отбрасывая воспоминание — довольно неприятно помнить свою собственную смерть. Но сейчас он сидел здесь, созерцая гибель своего клона. Какая ирония.       Он рискнул жизнью, чтобы спасти человека?       Да, ответили звезды. Он погиб от руки Зойсайт, потому что защищал ту девушку.       Какое неожиданное развитие событий — я думал моему клону не хватало сердца.       Возможно, прожив тысячу лет, он его обрел?       Возможно, — заключил Сея. Покачав головой, он пришел к выводу, что все это не имеет значения. Его клон мертв — это он и хотел узнать, отправившись в парк. Теперь он может вернуться в отель на заслуженный отдых. Завтра же он сможет отправиться на поиски Эндимиона.       Он встал и потянулся. Просто из любопытства, — начал он, отправившись к отелю. — Что стало с той девочкой?       Образ двух влюбленных открылся его сознанию. Слева стояла та самая девушка, которую спас его клон. Она стала старше, волосы ее стали длиннее, а глаза — мудрее. Девушку нежно обнимал молодой парень в белом халате со взъерошенными волосами и в очках с тонкой оправой.       Ввиду невероятной горечи от гибели Вашего клона, она нашла утешение в объятиях своей родственной души. Сейчас они помолвлены, находятся в этом городе. Мы посоветовали бы Вам избегать ее — несмотря на то, что она счастлива со своим избранником, Нару не забывает того, кто спас ее.       Разумеется. Его разум задержался на образе молодого человека — что-то в нем было поразительно знакомо.       Возможно, это поможет, хозяин. На этих словах звезды наложили на картинку студента образ ученого в очках c непослушными волосами. Взгляд у ученого был немного лукавый, если не сказать опасный, когда он поправил очки.       Анавин? выдохнул шокированный Сея и улыбнулся. Этот сумасбродный ученый тоже был реинкарнирован? Боже мой, должен сказать, я крайне удивлен. Цоизит будет несказанно рад тому, что его лучший ассистент все еще жив.       Но сир, ему неизвестно о его связи с Вами и лордом Цоизитом в прошлом.       Я понял. В таком случае я не буду наседать на него, впрочем, это не означает, что рано или поздно я с ним не встречусь.

***

      — Ты не должен был прожить столь долго, — зашипел Кунсайт, отстраняясь от сотрясающегося тела Первого генерала.       Кунцит изо всех сил старался удержаться на ногах, его тело дрожало от боли, сознание затуманилось от слабости, а сердце было разбито из-за смерти Нефрита — в той области, которая когда-то соединяла его с ним, образовалась непереносимая зияющая пустота.       Разрыв связи наступил настолько неожиданно, что это отвлекло его от битвы — в тот самый момент его падший брат вонзил лезвие ему в живот.       Правитель Центрального королевства заносчиво оскалился на брата:       — На этот раз принц тебя не спасет — ты подохнешь. Затем я убью Эндимиона за то, что позволил отродью вроде тебя ходить по этой земле. А после я доберусь до твоей венерианской потаскухи.       Глаза Кунцита широко распахнулись.       Кунсайт засмеялся и продолжил:       — Неужели ты думал, что мы не знаем о ней? Она получит по заслугам, как и все они. Каждая из этих поднебесных ведьм будет принесена в жертву нашей великой правительнице.       Занеся меч высоко над головой, Кунсайт подал знак стрелкам, ожидающих его команды.       Кунцит предпринял попытку догнать его, но его собственное тело предало его — после первого же шага он упал на колени. Одна из костей больно сдавила легкие, отрезая кислород и направляя новые приступы боли по всему телу. Но он не издал ни звука — он выстоит.       Кунсайт прошел вдоль лучников.       — Лучники, — скомандовал он.       Кунцит рывком заставил себя подняться — он отказывался умирать, стоя на коленях перед предателем.       Сотни лучников подняли свои орудия и натянули тетеву. Кунсайт поднял руку.       — Готовьсь.       Кунцит запрокинул голову назад и распростер руки.       Афродита…       - Цельсь.       Эндимион.       Кунсайт уронил руку и закричал:       — Пли!       Кунцит закрыл глаза, и небо наводнили сотни черных стрел. Он видел их лица: его дражайшая Венера, его сильный повелитель. Слеза затронула уголки его глаз.       Мне жаль.       Кёя присел на полу пещеры, его локти плотно прижаты к согнутым коленям, пока он пристально изучал то место, которое тени отметили как финальное пристанище его брата. Кёя пытался собрать воедино все кусочки увиденного. Сейлор Мун и принцесса Серенити оказались одним и тем же человеком. Она и сейлоры сражались здесь с его братом. Одним ударом Серебряного кристалла его брат был уничтожен. Так легко. Так просто.       Почему он сам этого не сделал? Зависть сжала его сердце — если бы только он вспомнил обо всем раньше, сейлорам не пришлось бы сражаться с его братом лицом к лицу. Они чуть не погибли, пытаясь одолеть его. Венера чуть не погибла.       Едва заметная улыбка пробилась сквозь его мрачное настроение. О, Гея, она выглядела прелестно. Совсем юная, многим моложе, чем он ее помнил, но прелестная, в этом не было сомнений.       И его брат больше не представлял угрозы.       Вставая, он вгляделся в глубь пещеры.       — Это все, что вы хотели мне показать? — спросил он у теней.       Колебание магии дало понять, что это не так — было что-то еще, что тени хотели ему открыть.       — Да будет так — показывайте путь.

***

      Эхо каблуков, отдающееся от каменного пола, вывело Тамаки из его печали — он поднял голову как раз в тот момент, когда фигура в алой одежде прошла мимо.       А? Что еще могло быть здесь? Поднимаясь на ноги, Тамаки поспешил к двери, чтобы проследить за незнакомцем.       Быстро промелькнувшее перед глазами красное пятно завело его за угол, к глубокой пещере, и он остановился у проема.       Полная решимости, перед ним вышагивала Сейлор Марс! Но что она здесь делала? Тамаки не знал, стоит ли ему открыть свое местонахождение — если Сейлор Марс находилась на бывшей базе Берилл, она едва ли проявит сочувствствие к чему-либо, что окажется у нее на пути. Тем не менее, ее уверенность говорила о том, что она знала, зачем шла, и самое главное, куда.       Любопытство завладело рыжим Шитенно. Прежде, чем покинуть свое укрытие, он дождется, когда она достигнет конца пещеры. Он просто узнает, зачем здесь воин в матроске, а затем уйдет.       Отличный план!       Он держался на расстоянии, оставаясь на цыпочках, чему научился в прошлом — он был величайшим шпионом Терры и всегда держал пальму первенства в играх в прятки (и да, у них были весьма напряженные прятки!). Он следовал за ней по коридорам и пещерам, углубляясь все дальше, в самое сердце разрушенной крепости. Сейлор Марс ни разу не сбилась с пути. Он не знал, сколько прошло времени, но когда она достигла места назначения, это уже не имело значения.       Тамаки, как вкопанный, застыл у входа. Этого не может быть!       — Жадеит?