Здесь без тебя (Here Without You)

***

      — То есть, ты работало с Сейлор Воинами с тех пор, как вернулась эта дрянь Берилл? — воскликнул Тамаки, позабыв, что он при всем честном народе разговаривает с древним компьютером по своему устройству-переводчику.       — Да, — спокойно ответило К.З.Т. — Меня обнаружил Артемис, который некогда служил советником у Королевы Серенити.       — Помню такого, — Тамаки улыбнулся, несмотря на отвращение, что зародилось в его душе. — Он же был самым большим ксенофобом по отношению к нам, которого я когда-либо знал, — он рассмеялся. — Блин, зуб даю, он взбесился, когда Венера влюбилась в территарианца.       — Человеческие эмоции за пределами моей компетенции.       — Разумеется, ты же просто… — Тамаки замер на полуслове.       Через дорогу, он увидел их. Классическое прощание двух влюбленных, которым предстоит расстаться всего на день. Для всех остальных, они были самыми обычными людьми, но для него… Он увидел их теми, кем они являлись и раньше — будущими правители двух планет, которым суждено или образовать, или разрушить хрупкий альянс.       Тамаки скрылся из виду и прижался к стене, прячась от них. Его сердце бешено заколотилось — это он. Это. Он! Его господин стоит на противоположной стороне улицы! Так близко. Он положил руку на угол здания и осторожно выглянул на дорогу. Повелитель выглядел хорошо, кроме, разве что, некоторой бледности и следов печали на лице. Не волнуйся, господин, — подумал он, облокачиваясь на стену, не в силах продолжать смотреть на него. Когда я найду Жадеита, я вернусь, и ты больше никогда не будешь грустить.       — Хозяин? — позвало К.З.Т.       Тамаки тяжело сглотнул.       — Ага, я здесь. Что ты там говорило об этом ксенофобе? В смысле, — он отпрянул от стены и начал двигаться в обратном направлении, после чего заговорил высоким и презрительным голосом, — его королевском советничестве, подхалимажном сиятельстве лорде Артемисе?       — Он случайно вошел в мою систему, когда пытался создать командный пункт во время войны с Берилл, — объяснило К.З.Т. — Он так и не узнал, что я там.       — Конечно, не знал, — фыркнул Тамаки. — Он же думал, что территарианские технологии примитивны. Более того, это я и Нефрит построили тебя, — добавил он после некоторой паузы. — Никто из Серебряного альянса не нашел бы тебя, если бы даже ты взломало всю компьютерную систему Меркурия и запустило бы огоньки по всей Терре, со словами «К.З.Т. был здесь! Выкусите. С любовью, Терра».       — Кто такой ксенофоб, сэр? — спросило К.З.Т.       — О, это такой характер… И я знаю, о чем говорю, в особенности, когда любовь всей моей жизни — представительница меркурианской знати. Мой отец полюбил бы ее, живи он тогда, — Тамаки тяжело вздохнул. Его отец… Его отец из прошлой жизни, напомнил он себе, был ярым сторонником образования, поэтому-то он и отослал своих наследников в лучшую частную академию Северного региона. Он терпеть не мог это место, зато Кастор упивалась каждой минутой, проведенной там, радовалась каждой похвале. У нее были лучшие оценки в классе, наибольший потенциал в магии, и она производила такое впечатление, будто была добрейшим человеком на планете.       Но он знал правду.       Дверь с громким грохотом распахнулась, и Кастор с надменным видом вошла в комнату, раскинув руки словно королева, которой ей предстояло стать. Она подошла к Поллексу и поделилась с ним именно тем, чего он от нее ждал с момента экзаменов:       — Лучшие оценки в классе, как и полагается лучшим. — Она грациозно уселась на мягкую софу, на ее губах играет милейшая улыбка, если не обращать внимание на яд, который сочится из каждой клеточки на ее лице. — А как дела у тебя, братец?       Поллекс перевел взгляд на окно. У него были самые низкие оценки, и она это знала, но все равно хотела услышать это от него. Какая ненормальная фея закляла его родиться ее близнецом? Близнецам полагается держаться вместе, быть ближе к друг другу, словно… словно… он даже не знал, словно что. Но он в любом случае был уверен в том, что близнецы не должны ненавидеть друг друга так, как он ненавидел ее в эту минуту.       — Ты прекрасно знаешь о моих результатах, дорогая сестрица, поэтому не вижу смысла повторять известную тебе информацию.       — Красивые слова, братец, — ответила Кастор тошнотворно-слащавым тоном. — Думаю, папочка решит также, когда ты будешь объяснять ему, почему вылетел из этой академии. Для меня же, разумеется, сюрпризом это не станет, ведь ты же у нас самый ленивый…       Он перестал ее слушать — он выслушивал все это уже множество раз, и не желал тратить на это время снова. Поэтому он сделал выбор в пользу единственной возможной альтернативы — он вылез из окна по дубу, где мог избежать разъяренных криков его сестры. Он перепрыгивал с одной ветки на следующую, взбираясь все выше и выше — прямо к его любимому месту: идеальная ветка, достаточно толстая, растущая под идеальным углом и позволяющая ему облокотиться о ствол и растянуться на ней. Навес из листьев скрывал его солнца, и никто не мог найти его.       Его отец не обрадуется его успехам, но он не хотел забивать сейчас этим голову.       Он скрестил руки на груди и расслабленно облокотился о ствол, после чего убаюкивающий ветер сморил его в легкий сон. На некоторое время, он мог позабыть обо всех заботах.       Он никак не ожидал услышать громкое ржание лошадей у корней, и уж точно не был готов к тому, что он плюхнется вниз на траву от удивления.       Тамаки вздохнул и покачал головой — он скучает по своему прежнему отцу. Король Севера был строгим, но справедливым правителем. Тамаки не удалось повидаться с ним перед его смертью, даже несмотря на то, что он пытался вырваться изо всех сил, но политическая борьба между Центральным королевством и Золотым троном предписывала ему оставаться подле своего господина.       Тамаки поклялся, что он будет уважать своего настоящего отца и будет ценить каждую минуту, проведенную с ним.       — Интересно, что король Меркурия думал о наших отношениях, — задумался Тамаки, подхватывая нить разговора.       — Неизвестно. Никакой информации про Ваши ухаживания за Первой принцессой Меркурия не было найдено в меркурианских королевских базах данных.       — Они еще функционируют?       — Нет, сэр, — отрапортовало К.З.Т. — Все формы жизни и культуры были уничтожены, когда сила Сатурна стерла с лица Вселенной галактику.       — Блиин… — выдохнул Тамаки.       — Да, сэр, ужасная трагедия.       — Нет, — ответил Тамаки. — Ты пережило прямую атаку Воина Смерти и Разрушения.       Распрямив плечи, Тамаки ехидно ухмыльнулся:       — А я хорош!

***

      Человек за человеком падали на мат. Дородный новобранец ухмыльнулся злобной усмешкой, наблюдая за тем, как его противники уползают с поля.       — Вы просто слабаки! — насмехался он, разворачиваясь к остальным. — Кто следующий? — подначивал он, пока присутствующие испуганно переглядывались. — Кто же? — кричал он. — Струсили? Никого не осталось, чтобы бросить мне вызов?       Что за дурак, — думал Кёя. Язык без костей, да еще и большой как медведь.       Грузный новобранец продолжал смеяться и бросать оскорбления в толпу.       Кёя усмехнулся. Пора бы поставить его на место. Он отпрянул от стены и ленивой походкой прошел на мат.       — О, новый соперник! Еще и уверенный в себе. Ха! — подначивал задира. — Давай же, мальчик. Начнем.       Кёя начал двигаться кругами вокруг своего оппонента, все следы уверенности исчезли под ледяной маской, которая всегда была его отличительной чертой на тренировочных площадках Терры. Даже закаленные бойцы считали его легкой мишенью, ведь он был самым младшим из тех, кто находился под прямым командованием Командира Адамы, а потому окружающие чересчур легкомысленно бросали ему вызов на тренировочном ринге. Так что этот экземпляр — вообще раз плюнуть.       Его противник ринулся вперед с громким кличем, который пугал других новобранцев. Кёя не пошевелился, сохраняя свою позицию до самого последнего момента. Когда необрезанные ногти его потного оппонента опасно приблизились к его лицу, он переместил свое тело влево, позволив законам физики довершить начатое. Огромный кабан не смог остановиться из-за своего внушительного размера и невероятно огромной скорости, после чего он оступился о вытянутую ногу Кёи и упал на мат. Прежде, чем он смог перевернуться, Кёя уже взгромоздился на него. Он схватил руку своего противника и выгнул ее под неестественным углом. Новобранец закричал и принялся биться головой о мат.       — Отпусти, отпусти, — взмолился тот.       Ухмылка Кёи вернулась во всей своей красе. Отпуская его руку, он ушел, бросая через плечо:       — Сила не имеет значения, если используется против скорости и интеллекта.       Кабан зарычал, и когда Кёя повернулся к нему спиной, сразу же атаковал, но генерал армии Терры былого и грядущего был к этому готов. Он увернулся от атаки, направленной в его голову, схватил вытянутый вперед кулак и кинул этого увальня на мат. Припечатав того коленкой к земле, Кёя пригрозил кулаком перед носом:       — Не вынуждай меня, — предупредил он, прочеканив каждое слово.       Новичок затряс головой, страх заплескался в его глазах.       — Молодец, — Кёя отпустил его и встал. Когда он ступил с мата, раздались восхищенные крики некоторых и аплодисменты остальных. Что бы ты сказал на это, Эндимион, — подумал он с лукавой улыбкой.       — Кёя-сан! — позвал жилистый новобранец в очках. — Это было круто! Он был такой… блииин. А ты такой вааа… Чувак, серьезно! Как ты это сделал?       Кёя повернулся:       — Я — величайший воин, когда-либо существовавший на этой планете, — ответил он так, словно это была самая очевидная вещь на свете.       Офицер Миса, немой свидетель происходящего, облокотилась о дверной проем. Когда Кёя проходил мимо нее, она произнесла:       — Рада Вашему возвращению, Хатаке-сан.       Кёя задержался у двери, купаясь в ее похвале. Легкая улыбка затронула уголки его губ.       — Я сам рад вернуться, мадам.

***

      Корица?       Сея втянул ноздрями воздух, пытаясь уловить витающий в воздухе аромат, который отвлек его от экскурсии по Университету Токио.       — Наш факультет астрофизики славится самым большим планетарием в стране, — поведал профессор Сигурэ. — И нашей лаборатарией с новейшим телескопом, которая открыта для вас двадцать четыре на семь.       — Что это? — спросил Сея.       — Простите? — переспросил другой профессор, Мицугия.       — Этот дивный запах, — уточнил Сея.       Оба профессора принялись внимательно принюхиваться.       — Ну надо же! — воскликнул профессор Мицугия. — Какой чудесный запах!       — Запах исходит от факультета кулинарии, — проинформировал Сигурэ. — Он располагается как раз с подветренной стороны здания физики. Если повезет, то сможете убедить какую-либо студентку поделиться с Вами печеньем.       Сея закрыл глаза, абстрагируясь от рассказа Сигурэ об истории Университета, и глубже вдохнул аромат, который он так любил.       Еще до того, как он услышал необычайно мягкие шаги принцессы Юпитера, ее выдал запах корицы и дождевой воды. Он всегда был рад запаху надвигающейся грозы, — можно даже сказать, что он всегда ждал его с нетерпением, — ведь он знаменовал приближение могучего воина Юпитера. Ощущение столь любимого им запаха, смешанного с другим, не менее соблазнительным, делало его слабым и толкало совершать нерациональные поступки. Разворачиваясь от мягких лепестков недавно распустившихся роз, Нефрит спросил:       — Они для меня?       Сверкающая изумрудная аура, пульсирующая подобно сердцу грозы, резко остановилась, и Нефрит внезапно уловил приятный шелест шелка, которым стремились прикрыть обнаженную гладкую кожу. Какой необычный звук: обычно, когда леди пребывала в поисках своей принцессы, ее сопровождали тяжелые шаги, ведь она носила сапоги на деревянном каблуке, а также шорох ее кожаной формы. Но сегодня, на ней не было ни сапог, ни униформы, зато аура выдавала ее смущение. Леди Юпитер весьма странно вела себя сегодня.       Леди Юпитер прочистила горло.       — Нет, разумеется, нет, — ответила она формальным тоном, который ей совсем несвойственен. — Принцесса Серенити забыла упаковать эти булочки для ее пикника с Эндимионом.       Бровь Нефрита взметнулась вверх:       — И часто Вы готовите для их свиданий?       Ее аура побледнела еще сильнее, сигнализируя не только о ее смущении, но и о том, что она соврала. Едва заметная улыбка затронула уголки его губ, и он принялся ожидать ответа.       — Разумеется, — ответила она. — Это между прочим, главное достижение для леди — готовить для тех, о ком она заботится.       Таковы, значит, ее взгляды? — подумал он с восхищением, и небольшой толикой удивления. Неужели она неверно истолковала его слова, когда он рассказывал ей про ключевые навыки, определяющие леди на Терре, которые отличались от взглядов Серебряного альянса? Неужели она решила, что он плохо думал о ней только потому, что ей не хватало опыта в таких вопросах, как готовка и мода? Что за глупость…       — Почему Вы… — начал было он, но быстро поменял ход своих мыслей. — Вам понравился этот опыт?       Ее аура незамедлительно вспыхнула.       — Очень, — ответила она со страстью, которую он в ней и полюбил — именно такой она была каждый день. Ее скромный тон в начале разговора напугал его — он уж подумал, что она утратила свою суть. — Никогда не думала, что это так весело! Ой, я хотела сказать, — она запнулась, вновь беря свою ауру под контроль: она чуть было не открылась. — Довольно трудно сравнивать радость от нового рецепта с вызовом, что бросает опытный противник.       Он улыбнулся — значит, его теория подтвердилась. Хотя все, видимо, началось, скорее, со стремления опровергнуть его наблюдения о жизни и стиле женщин в разных культурах, его леди Юпитер наверняка столкнулась с другой проблемой, которая грозилась прорваться сквозь ее девичье сердце. Какие еще сюрпризы откроются ему за этой вуалью? Безусловно, она была потрясающей женщиной. Ему безмерно хотелось увидеть ее в этом новом платье. Легкий бриз привнес за собой и слабый запах парфюма, слишком скучный, чтобы носить его в такой день. Ему был знаком этот запах, который выдал еще один ее секрет.       — Леди Венера поистине щедрая девушка, раз разрешила Вам одолжить одно из ее платьев, — прокомментировал он, вновь возвращаясь к своим розам. — Прежде, чем Вы попытаетесь разубедить меня в обратном, знайте: парфюм леди Венеры поразительно легко различим, и, более того, если его аромат попал на одежду, его легко можно уловить даже несколько дней спустя.       Юпитер неловко заерзала на месте.       Он провел рукой по тонким стебелькам. На секунду, он представил, что он гладит ее щеку. Столь простая и робкая мысль, но он не мог ничего с этим поделать — она делала его слабым. Он бы так и стоял там вечность, если бы мог.       — Но я уверен, что Вы выглядите прелестно, — он выпрямился. — Вы найдете лорда Эндимиона с принцессой Серенити в южных садах.       Он развернулся, и выхватил одну из булочек с ее тарелки прежде, чем она опомнилась.       — Когда Вы доставите изделия, могу ли я попросить вернуться сюда? Я бы очень хотел бы показать Вам новый куст с розами.       — Вы очень любите играть в грязи.       Она, разумеется, сказала эти слова исключительно для того, чтобы скрыть заинтересованность в ее голосе.       Он улыбнулся.       — Согласен, — он откусил кусок от булочки. — Хм, вы сожгли их.       Сея улыбнулся от этого воспоминания. Его прелестная леди Юпитер... Он задумался над тем, встретится ли он с ней.       Одна встреча за раз, хозяин, — пожурило его Солнце с небес.       Да, да, — вздохнул Сея. Сперва Эндимион.       Он вернулся к рассказу о кампусе, но укротить свой ум он так и не смог — там витал запах дождевой воды и корицы.

***

      Его вновь опрокинули на землю, волны боли прошли по его телу.       — Вставай, — приказал Адама.       Кунцит перекатился на другой бок. Его легкие болели: он не привык к холодному воздуху, который затруднял дыхание. Он прижал руки к земле, стараясь встать. Он уже практически умолял свое тело подчиниться и подняться с земли.       — Давай, мальчик, — потребовал Адама. — Ты возомнил себя защитником Эндимиона? Ха! Ты не можешь даже пережить первый день тренировок.       Одно колено поднялось. Давай же. Ну же.       Его тело сотрясалось от усталости, но он не поддастся. Эндимион вернул ему его жизнь, поэтому он отказывался опозорить его. Не здесь, не в первый день тренировок.       — Сдаешься? — подначил Адама. Он кружил вокруг борющегося мальчика. — Избранный принцем. Это ничего для тебя не значит?       Кунцит стиснул зубы, второе колено поднялось с земли. Теперь надо встать.       — В тебе совсем нет гордости за то, кто ты есть? Не имеет значения, что ты первый избранный?       — Имеет!       — Тогда поднимайся, — закричал Адама. — Докажи мне, что ты достоин защищать Эндимиона.       Кунцит хватал ртом воздух, стараясь найти силы в глубине своей души. Вста-вай. Вставай. Поднимайся. Давай. Зубы плотно стиснуты, мускулы на руках напряжены, он с силой заставил свое тело подняться.       — Давай, парень. Покажи мне.       Одна нога.       — Докажи мне, что достоин стать лидером!       Вторая нога.       — Докажи мне, что Золотой кристалл, само сердце Терры, не сглупил, выбрав тебя первым защитником королевства, будущим Высшим генералом. Продемонстрируй мне мощь Шитенно!       С криком, рожденным отчаяньем, Кунцит поднялся на ноги. Его зрение расплывчато, его равновесие едва держит его на ногах, поэтому он чуть не упал вновь. Но он устоял. Он стоял, ожидая, когда его командир предпримет какие-либо действия.       Адама встретился с ним взглядом, его лицо не выражает никаких эмоций. Такое же выражение Кунцит видел на лицах солдат, что выволокли его из постели ранним утром перед рассветом и повели на казнь. С тем же беспристрастным выражением Адама приказывал ему бежать дальше, чем когда-либо. Эти холодные, безразличные глаза следовали за ним каждый день его жизни, они сопровождали его на самых жестоких тренировках, которые ему когда-либо приходилось проходить. И сейчас, едва держась на ногах, он смотрел на него теми же ничего не выражающими глазами. И Кунцит встретил этот взгляд.       Затем командующий Адама, Высший генерал армий Терры, заговорил:       — Ты — личный защитник Эндимиона. Да, вас четверо, и да, вы — единое целое, но бремя лидерства целиком лежит на твоих плечах. Именно этого хотел Золотой кристалл, когда привел Эндимиона к тебе. Потому, Кунцит, ты должен стать сильнейшим, наиболее талантливым, и самым сильным воином, которого знала эта планета. Ты пережил свой первый день. Завтра начнется настоящая тренировка.       О, Гея, до чего же он плох! После закрытия ресторана он тренировался каких-то четыре часа, а уже устал. Командующий Адама не одобрил бы этого. Если он хочет вновь занять место подле Эндимиона в качестве его защитника, то ему придется тренироваться. Он не вернется к своему господину, пока не докажет себе, что он — величайший воин, когда-либо существовавший на планете. А это значит, что потребуется достичь уровня Сейлор Воинов, защищавших этот город на протяжении последних нескольких лет. Следует отменить, что он не знал, что это за уровень, но наверняка он мог сказать следующее: они не могли использовать несколько атак за раз, они вынуждены вербально произносить заклинания и не могут использовать способности, если не трансформировались.       Всю эту информацию он почерпнул из полицейских рапортов в участке и его собственных воспоминаний. Он давно отметил, что именитые Воины Серебряного альянса намного слабее на Терре. Нефрит предположил, что дело в сердце их магии — будь они на Меркурии, преимущество было бы у Меркурий, на Марсе — у Сейлор Марс и так далее. Кёя сделал вывод, что те же правила применялись и в этой жизни. Если он достаточно постарается, он сможет прорвать барьеры, и, когда это призойдет, он сможет вернуться к своему господину.       Резким движением запястья, он призвал сгусток теней в одну руку, а резким движением другого запястья он притянул белый свет. Ухмылка заиграла на его губах. Оказалось, это легче, чем он думал. Память о его прошлых тренировках была ясна как день, и с этими воспоминаниями пробудилась и память тела, которое двигалось в древнем, давно забытом танце, а магия бурлила в нем также, как и в последний день на Терре. Скоро, очень скоро, он сможет занять свое законное место.       Волна магии пробежала по кончикам его пальцев, когда он крутанулся вокруг своей оси, и она удивила его. Он не давал команду теням, но, тем не менее, он наблюдал за тем, как из водоворота образуется портал, который принялся звать его. Любопытство внутри него взяло верх. Он знал, что может создавать эти порталы, но почему этот возник из ниоткуда? Куда его вело его подсознание?       Существовал лишь один способ найти ответ на этот вопрос. Выпрямив спину, Кёя шагнул в неизвестность.

***

      Сея шел по ночным улицам, ощущая себя как дома. Он всегда чувствовал себя в безопасности в объятиях темноты. Кроме того, он не хотел оказаться в том месте, когда там будут другие люди, а то будет совсем неловко.       Сея остановился у внушительной каменной арки с надписью «Парк Джуубан». Собираясь с силами, он отважился войти на территорию, где прошлое соединялось с настоящим.

***

      — Итак, — высказался Тамаки, уставившись на здание. — Это здесь?       — Да, хозяин, — подтвердило К.З.Т. — Согласно записям, это случилось здесь.       Тамаки вглядывался в темноту башни, где все окна и двери были заколочены. Рядом стоял знак с предполагаемой датой сноса. У него не так много времени, так что, по всей видимости надо идти.       — Звездно-световая башня, — выдохнул он. — Значит, сестренка, здесь ты встретила свой конец? Как символично.       Туча закрыла собой Луну, отбрасывая тень на город. Когда Луна вернулась на небо, Тамаки простыл и след.