Несущая смерть

Я выдыхала достаточно медленно. Рейден и был пропавшем принцем. Конечно, тогда весь паззл складывался воедино. Это было удивительно странно. Я так долго думала о том, как же выглядит принц, не зная, что он всегда был рядом, что я любила его и видела почти каждый день. Но… Я хотела спросить его обо всём, ведь почти каждый новый факт, назревающий у меня в голове, подтверждал, что это ложь. Не сумасшествие ли это? Я смотрела на Рейдена. — То, когда принц показывал свою силу… — Это был я. Она сильно заглушена, чтобы не привлекать внимания, но ты должна была почувствовать, что это правда. Всё новое тянется к истокам. Мы связаны чем-то невидимым, и мы все это чувствуем. К счастью, в тебе течёт кровь настоящей аристократки — ты имеешь довольно большой запас силы. Миллион вопросов крутился на кончике моего языка, но я боялась, что его вновь посетит паническая атака, поэтому старалась молчать. Рейден медленно вытирал мокрый лоб. Его тело было в ужасном напряжении. Тело, которому… сколько же ему лет? Верила ли я ему? Это был неверный вопрос. Правильнее было бы: верила ли я себе? Потому что моё нутро давно это чувствовало. Я понимала это и сердцем, и душой. Это было очевидно и невозможно одновременно. — Что ж, я сказал тебе о самом страшном, что таилось внутри меня всю мою жизнь, — он ухмыляется, — я думал, это убьёт меня. Я успокоился. Я улыбаюсь, и Рейден улыбается мне в ответ. Это было абсурдно. Вдруг я вновь ощутила то притяжение силой, какое было на балу при знакомстве с недо-принцем. Тогда я не видела источника, сейчас же я чувствовала его в полной мере. Это было во мне. Это было мной. Это был зов, который жил ещё до меня и будет жить после. Словами объяснить трудно то, что чувствует сердце. — Если ты вдруг посчитаешь, что я сошел с ума пять минут назад. Я хочу, чтобы ты верила мне, Тесса. Эта тяга, которую я чувствовала каждой клеткой своего тела, усиливалась. Мне казалось, что в эти мгновения мы ощущали что-то внеземное. Это было правдой. Он словно обволакивал меня, даже не касаясь. Словно едва прикасался губами, но он не шевелился. Лишь его взгляд выдавал себя — грозу внутри словно унёс ветер, и теперь там воцарялось спокойствие. Надолго ли? Я не знала. — Я думаю, у тебя ко мне накопилось достаточно вопросов. Но я, пожалуй, расскажу тебе всё, что мне хочется. Затем, возможно, я отвечу на что-то. Мы не располагаем слишком большим запасом времени. То, что говорил тебе «принц» — правда лишь наполовину. Я передал свою историю ему, но кое-что мне пришлось изменить. Дело в том, что человек, получивший силу, получает нечто большее, чем просто возможность управлять оружием. Углубившись в себя, он может использовать силу не как дар, а как проклятие. Насколько мне известно, эта возможность осталась лишь у людей, в которых течёт королевская кровь. Что даёт это проклятие? Я понятия не имею. Но вот, что мне известно — мой отец явно прибегал к такому способу. Я не останавливался в возрасте двадцати лет — это ложь, которую я придумал и передал принцу. Когда мне было пятнадцать, мой отец отправил меня на прогулку в Черту. Да, ту самую, где я давал тебе уроки. Зайдя туда, отец сделал что-то такое, что я уснул и, видимо, замер в возрасте. Возможно, он хотел спасти меня. Может быть, отец желал уберечь королевский род. Это не так важно. Когда я проснулся, я вышел из Черты и наткнулся на дом женщины, которую впоследствии стал называть мамой. У неё были дети — мои братья, но они были слишком малы, чтобы помнить хоть что-то. Я рассказал ей всё, потому что был потрясён и напуган. Она подтвердила все мои слова, и так я понял, что не сумасшедший. Она воспитывала меня с восьми лет, и мой организм функционировал так же, как и у обычного человека. А мой отец действительно умер от сердечного приступа. Скорее всего, использование силы как проклятие приводит к плачевным результатам. Позже, когда я привык к жизни бедняков, я подумал о том, что это невыносимо — жить вот так. Если бы не произошло всего ужаса, я бы никогда не узнал жизнь с этой стороны и вырос бы отличным наследником трона — подстать Слепому и Чарльзу. Но, к счастью или сожалению, я уже воспитан не как они. Я видел худшее, жил точно также. Мне известно не по рассказам, каково это, когда твой желудок сворачивается от голода, а ты работаешь, предлагая своему организму лишь свежий воздух. И, положа руку на сердце, я честно заявляю, что просто не хочу быть принцем, королем — неважно. Я был бы не против принимать какие-то решения насчет Королевства, но не более. Это все мне так чуждо, что я нашел человека, который готов занять это место. В нем тоже течет королевская кровь, он знает обо мне и полностью согласен с моими суждениями. Мы решили сделать это — свергнуть нынешнюю власть. Позже я нашёл Томаса с его небольшой командой, и мы начали работу. Что было далее? Далее…появилась ты. А теперь, вернувшись к нашим дням, я уверяю тебя, что Слепому известно о всех возможностях нашего проклятия, и он смело этим пользуется прямо сейчас. Против такого нет достойного орудия. Рейден говорил это, не прерываясь и не мигая. Словно барьер внутри него только что надломился, и теперь нескончаемый поток слов слетал с его языка, не в силах остановиться. Он жаждал рассказать мне всё и как можно быстрее, и я пыталась уместить это всё в своей голове. Рейден, мать его, был принцем. Этот нагловатый бедняк, которого я презирала в самом начале, был принцем. Я чувствовала себя героиней странной сказки с плохим концом. И наши встревоженные взгляды лишь подтверждали это. — Рейден, я…я поражена, — я тихо усмехаюсь, — хотя я понимала, что ты имеешь секрет, я не знала, что меня ждёт что-то подобное. С другой стороны, теперь многое стало мне ясным. Рейден, я клянусь тебе своей жизнью, что не пророню об этом ни слова и не поделюсь ни с кем твоей тайной, если ты сам этого не пожелаешь. Парень награждает меня лёгким кивком. Его брови сводятся к переносице. И вдруг я вспоминаю ещё один факт. — Рейден…если ты действительно принц, ты должен знать сказание? Каков был конец, написанный в нём? Он криво усмехается. — В сказании всё размыто и неоднозначно. Там сказано, что приближенных к трону ждёт смерть. Кого именно? Я не знаю. В каком-то смысле мы все приближены к трону. — Что ж, тогда мне стоит поделиться с тобой тем, что произошло сегодня. Я начинаю рассказывать парню события сегодняшнего дня. Конечно, я бы хотела задать ему гораздо больше вопросов, но в моей голове настойчиво пульсировала мысль — нам не хватало времени. Если бы я могла заморозить время точно также, как отец Рейдена, я бы с радостью этим воспользовалась. Мы бы придумали что-нибудь грандиозное, выпутались бы из этого дерьма и жили счастливо. Но сейчас, когда моя голова разрывалась от новой информации, от волнения и страха перед будущим — я лишь пыталась придумать наспех хоть какой-то план. Однако, все наши попытки с Рейденом были тщетны — все они разбивались о новую стену «проклятие», о котором нам ничего не было известно. Как бы мы ни начинали, нам не о чём было заканчивать. Информации не хватало, брать её было неоткуда. Что, если Слепой стал всемогущим? — Рейден, — я устало вздыхаю спустя несколько часов наших бесконечных попыток, и он вздыхает. — Я знаю, что ты хочешь сказать, Тесса. Мы ходим по кругу и возвращаемся к началу. Я говорил, что это бесполезно. Нам нужно узнать хоть что-нибудь, и тогда мы сможем…придумаем план. Он говорит это довольно спокойно, но я всё равно чувствую, что он не верит сам себе. Он был потерян. — Эй, — я беру его за руку, — мне просто придётся плясать под их дудку какое-то время. Это не проблема, — я отмахиваюсь так, словно выйти замуж за Чарльза было для меня пустяком. Парень закрывает глаза от бессилия. Конечно, это бред. Я была в ужасе, он был в ужасе, и мы ничего не могли с этим поделать. Я не замечаю, как ком подкатывает к моему горлу. Мы сидим в молчании какое-то время. Каждый бродит в своих мыслях, пытаясь хоть немного привести их «порядок». Конечно, порядок был слишком громким словом, потому что наша жизнь сейчас была сплошным хаосом, что означало одно — мы подбирались к истине. Я перевожу взгляд на Рейдена. Он выглядел подавленным. Мы так и держались за руки, оба чувствуя этот непосильный груз на плечах. Может быть, от этого я не пускалась в истерики, а он не замыкался в себе — мир не настолько тяжел, если держать кого-то за руку. — Рейден, я попаду в ад? — я смотрю на него, — ведь мне придётся клясться в любви, а я не люблю его. — Если ты попадёшь в ад, так и знай, что я буду ждать тебя там, — он улыбается мне вымученной улыбкой. — Тогда будет ли это адом? Парень хмыкает, а затем его улыбка спадает с лица. Он смотрит на меня так, словно пытается навсегда запечатлеть моё лицо в своей памяти. Его взгляд блуждает по мне открыто, и я вижу, что он снова о чём-то задумался. Спустя время он поднимает на меня взор, полный серьёзности. — Вторая клятва не будет иметь веса, если первая будет искренной. Я смотрю на Рейдена в полном непонимании, и он улыбается мне одними уголками губ. Я пытаюсь понять, что означает его слегка смущенное выражение лица, растрепавшиеся волосы и взволнованный взгляд. Океан в его глазах взбушевался, и мне передалось это же странное волнение. — Тесс, ты готова стать моей женой? Не знаю почему, на моих глазах начинает проявляться глупая, совершенно неуместная улыбка. В этом была вся я — меня настойчиво приучали к манерам, а я так и не смогла быть правильной. Впрочем, Рейден ничем не отличался от меня в этом плане. Наша особая кровь не имела никакого влияния на нас самих. Хотя бы от этого мы были свободны. Всю жизнь мачеха твердила мне, что выдаст замуж за того, с кем будет удобнее заключать контракт. Мой отец быть настолько солидарен с данным высказыванием, что постоянно искал мне подходящую кандидатуру. Знали бы они, что я нашла что-то гораздо удивительнее — этот человек был принцем. Конечно, если бы он не сказал мне об этом, ничего бы не поменялось. Я бы точно так же была удивлена тому, что он предлагает мне отдать ему своё сердце (хотя на самом деле оно уже давно надежно хранилось у него). Правда, все это было совсем не по правилам. У нас не было благословений, не было официальной обстановки, не было ничего, кроме наших смущенных лиц и горящих глаз. Это даже было похоже на шутку — что-то вроде того, когда маленькие дети, едва умеющие говорить, уверены, что все по-серьезному, клянутся друг другу в любви, а через год даже не помнят имён друг друга. Мы оба понимали, как это серьезно и как это глупо одновременно. Но я не могла воспринять это как шутку. Я знала, что, если поклянусь, это навсегда. Что эта клятва будет всегда пульсировать в моей голове, греть моё сердце и знать, что это наверняка. — Да, Рейден, я готова выйти за тебя замуж, — я не могу перестать улыбаться. Он ухмыляется и подходит к столу, затем, порывшись, нащупывает потайное отделение и достает оттуда маленький свёрток. — У меня есть только вот это, — он показывает мне браслет, переливающийся тысячью огней в свете от лампад. На мои глаза наворачиваются слёзы, и браслет расплывается в одно яркое пятно. Я наспех вытираю глаза. Браслет был тонким и изящным, но каждый камушек в нём светился так ярко, что было сложно оторвать от него взгляд. Тем не менее, я отвела взгляд на что-то более привлекательное — Рейден. Мы оба улыбались, словно это было игрой, но чувствовали, что игра зашла намного дальше. Господи, это правда, что он предложил мне выйти за него? И я правда этому рада? Куда подевалась старая версия меня, ворчащая и недоверчиво глядящая на все эти «искренние» помолвки? Более того, я не верила в Бога, я не верила ни во что. Даже в клятвы. Но сейчас мне не казались эти обещания шуткой. Я хотела, чтобы ничто не могло нас разлучить. Если это можно было выразить вот так — что ж, так тому и быть. Рейден нежно берет меня за запястье, и я поднимаюсь с места. Моё платье было испачкано, волосы Рейдена были влажными после душа, но это было неважно. — Итак. Клянёшься ли ты, Тесса, что и в горе, и в радости будешь со мной? Что любишь, будешь делить со мной каждый прожитый день? — он наспех поправляется, — или почти каждый прожитый день. Я улыбаюсь. — Клянусь. Он произносит тоже самое, и моё сердце начинает биться гораздо чаще. Это было по-настоящему. Он был моим. Я не могу перестать улыбаться. Рейден поднимает мою руку, чтобы надеть браслет. Шрамы на моём запястье отчетливо выделяются рубцами, и мне на мгновение становится стыдно. Что бы сказала мать Рейдена, увидев это? «Она сумасшедшая, сынок. Только посмотри на этот ужас». По спине пробегает холодок. О, нет. Этот браслет не создан для моей руки. Парень, казалось, не видел моих терзаний. Он поднял мою руку и поцеловал шрамы, словно не сдержавшись, а затем, прочистив горло, аккуратно надел браслет. Я смотрю на это всё с нескрываемой любовью. Браслет пришелся мне по руке, и Рейдену это понравилось. Он посмотрел на меня так, словно я была ангелом, спустившимся с небес. — Теперь мы неразлучны, — парень кусает нижнюю губу. О, я знаю, как он религиозен. Я понимаю, как много для него это значит, но, мне кажется, в этот момент наши обещания значат для меня не меньше. Я подхожу к нему и беру его лицо в свои руки. Он обхватывает моё запястье с браслетом. Я приподнимаюсь на цыпочки и, как и положено, целую его с нескрываемой любовью. Рейден мгновенно отвечает — мы слишком истосковались друг по другу. Наш поцелуй словно и правда скрепил клятву — во мне всё кипело от одной только мысли: мы пообещали друг другу то, что и без клятв с радостью отдавали. С трудом отстранившись от парня, я смотрю на него по-другому. За эту ночь мы стали близки так, как только могли. Теперь я знала этого человека полностью. — Это браслет моей биологической матери. Она спрятала его у меня, когда я был ребёнком. Сказала, чтобы я его кому-нибудь подарил, когда посчитаю нужным. Чего-то более подходящего я не нашёл бы. — Да и не нужно, Рейден, — я знаю, что теперь этот браслет стал мне дороже любых украшений. Честно, если бы он повязал мне на запястье нитку, я бы любила её точно так же, — Господи, я люблю тебя, люблю этот браслет, люблю то, как ты держишь меня за руку прямо сейчас. — Я удивлён тому, что ты всегда со мной, Тесса. Я люблю тебя — я поклялся в этом перед Богом. Оказывается, мне достаточно двух предложений, чтобы быть счастливой. — Я бы хотела быть с тобой как можно дольше, но я полагаю, что нам нужно найти остальных. Сделать это могу только я. И, как мне кажется, у меня довольно ограниченные сроки. — Ты права, — он вздыхает, и это разбивает мне сердце. Мне тоже тяжело признавать, что наше время подходит к концу. Мы беремся за руки, скрепляя пальцы, и выходим из опочивальни в поиске остальных.