Страна чудаков

Импланты в их шеях верещали так, что закладывало уши, но это было еще полбеды. Глотка Йонге была свободна, его никто не душил, но воздуха при этом не хватало настолько, что перед глазами уже плавали круги — встроенные в имплант мононити исправно выполняли свою работу. Стоящая за всем этим безобразием тактика была до неприличия простой: никому не захочется покалечить сокамерника, если в процессе придется калечить себя, но Йонге упорно продолжал сжимать пальцы. Чертов модуль уже две минуты торчал у входа в камеру, отказываясь открывать дверь и снимать защиту. — Сильнее! — прохрипел белобрысый. Его губы побелели почти до синевы, гортань под пальцами казалась обманчиво хрупкой. Надави Йонге чуть сильнее, и эта крепкая шея просто хрустнет, сломается. Как можно было так довериться совершенно незнакомому мужику, он не представлял. Берлинцу либо слишком сильно хотелось жить, либо перспектива быть съеденным кем-то его все-таки пугала. Йонге уперся в стенку коленом, и как раз тогда, когда глаза белобрысого начали закатываться, модуль все-таки определился: массивная дверь камеры поползла в сторону. — К порядку! — раздавшийся в динамике голос каким-то образом звучал менее обезличенно, чем выбранный для себя немыми пандорианами. — Разойдитесь и займите свои места или к вам будет применено силовое воздействие! Судя по звукам, он приближался, и берлинец снова открыл глаза и уставился Йонге повыше плеча, следя за его передвижениями. — К порядку! — повторил модуль. Кажется, он завис у Йонге прямо за спиной, но берлинец не шевелился и по-прежнему не давал отмашку. Чего он ждет?! Дестройер вдруг вновь содрогнулся, с потолка завыла сирена, и белобрысый наконец выдохнул: «Давай!» Йонге не надо было повторять дважды: отпустив чужую шею, он развернулся, схватился за выступы зависшего буквально в полуметре модуля и выпустил в него почти весь заряд. Это было почти так же, как кончить: тянущее ощущение освобождения, а потом блаженная усталость. В последний раз мигнув огоньками, модуль повалился на пол, а Йонге — на кровать. Берлинец же незатейливо сполз вниз по стенке. — О-о-ох… — Согласен… — И что теперь? — Троттель… Теперь я его взломаю, и мы пойдем за твоим кораблем… — кряхтя и стеная, белобрысый поднялся на ноги, пинками подогнал по-прежнему выключенный модуль к койкам и приземлился рядом с Йонге. Йонге такое соседство пришлось не по душе. — А ты точно знаешь, как его взломать? Взгляд берлинца говорил сам за себя. Он перекатил модуль вверх ногами и продемонстрировал закрепленную там небольшую плашку: орел и кривой символ солнца на красном фоне. — Берндорфская фабрика, Берлин-1. — Уголки его рта выгнулись в нехорошем оскале. — Мы, конечно, рассистен, хаубтскригсвербрехер, убийцы, но половина техники в вашей сраной гегемонии сделана нами и у нас. — И поэтому ты знаешь, как взломать эту хреновину? — усомнился Йонге. — Не только поэтому. — Берлинец отвернулся и наконец взялся за дело, ловко снимая с модуля защитные плашки и перебирая какие-то провода. — Так ты хакер? — Найн. — Он докопался до управляющей платы, выдернул из нее длинный патч-корд с узнаваемым тонким и длинным штекером и подключил к своим имплантам. — Лучше. Я механик. *** Модуль медленно плыл впереди, кое-как освещая коридор, жужжа и сканируя. Он был переключен в самый суровый режим — частной охраны, так что место игл станнеров заняли матовые псевдокерамические стволы плазмоганов. Заряд в них нагнетался по кругу, и каждый раз, когда он проходил по корпусу, на стены ложились кривые зловещие отсветы. Берлинец клялся, что модуль обнаружит и уничтожит любое препятствие раньше, чем они его заметят, но Йонге все равно было не по себе: без своего дуговика он чувствовал себя почти голым, а узкий проход, где их со всех сторон теснили разноцветные трубы, люки и увешанные какими-то датчиками стойки, совсем не добавлял уверенности. Дестройер вновь содрогнулся, за стеной завыла аварийка, а Йонге вписался в одну из этих гребаных стоек локтем. Он ругнулся сквозь зубы и спросил у терявшейся в полумраке спины: — Сколько еще?.. Берлинец, не оборачиваясь, махнул рукой. — Метров сто-сто пятьдесят. — А потом? — Аллес вирт гут. Если система не крашнется, проскочим по-тихому. Йонге нахмурился. Конечно, у него пока не было оснований не верить белобрысому, но если он говорил правду, и если выданные модулем данные были правдой, то большая часть экипажа патрульного дестра до сих пор оставалась на своих постах. Неужели эти придурки еще пытались договориться? Хотя ребята на «Галифрее» были такими же. Мелкие стычки с обменом «любезностями» в открытых зонах не были такой уж редкостью, поэтому все звено фармацевтиков тогда решило, что сообщение про Орфага — либо циничная шутка, либо безобразно тупая попытка каких-то зеленых пиратов избавиться от конкуренции на заманчивый астероидный пояс. Кроме того, кто полезет тремя небольшими факельщиками на десять дестров и три линейных крейсера? Как оказалось — пандориане. Йонге помнил, как лично посылал запрос за запросом, а в ответ получал только одно: «Орфаг Всепожирающий пришел за тобой, откройся ему и отдай свою плоть». Его передернуло. — Стоп! — вдруг скомандовал берлинец. Он немного развернулся, так что стал виден соединявший его с модулем патч-корд и голопроекция интерактивки. Умная машинка снабжала его целым букетом данных: подробной картой, картинкой с камер внутреннего обзора, тепловых датчиков… Схлопнутые воедино, они казались странной фантазией какого-нибудь модного сетевого художника: изящное переплетение тысяч прямых и изогнутых линий (двухмерная проекция параллельного коридора и окружавших его коммуникаций), переливающиеся, перетекающие друг в друга яркие кляксы (члены экипажа и заключенные в камерах) и постоянно вспыхивающие вокруг них облачка обновления статусов. Одна из таких клякс с тревожной оранжевой бахромой и статусом: «ВООРУЖЕН. АКТИВЕН. 16.103.1» стояла прямо напротив люка, у которого они остановились. Белобрысый показал на него пальцем. — Нужно выходить здесь. — Ты же сказал «по-тихому»! — огрызнулся Йонге. — Виксер! — берлинец тоже показал зубы. — Хочу по-тихому, а выбор есть? Он немного покрутил проекцию, делая ее трехмерной, снова развернул, растянув ее по плоскости, и продемонстрировал Йонге «вид сверху». — Мы вот здесь… План-картинка технического рукава, в котором они находились, отскочила от основного поля и сделалась больше, наглядно подсвечиваясь по краям. Весь рукав при этом светился ровным синим цветом: то ли белобрысая сволочь взломала и тепловые датчики, то ли окружавшее их оборудование успешно глушило любой сигнал. — А вот грузовой отсек… Схема грузового отсека подпрыгнула, тоже сделала фокус с укрупнением, после чего, сделавшись трехмерной, наложилась на схему рукава, и до Йонге наконец дошло: грузовой отсек находился внизу, почти под ними, а рукав, причудливо петляя, стремился вверх, к рубке и жилым помещениям. — Ну что, есть выбор? Или ты решил захватить это корыто? Йонге поморщился. Конечно, если он хотел выжить, ему нужна была помощь этого дрочилы, но как же Йонге его уже ненавидел… — А что с этим прикажешь делать, умник?! — он ткнул пальцем в люк. — Наше отсутствие они пока не заметили, думаешь, его не заметят тоже?! Хер там! На нем метка «свой-чужой», и если ты не умеешь их взламывать… — Хальт! — берлинец резко отмахнулся. — Не надо ничего взламывать! Надо другое! Задумавшись, он свернул интерактивку, посмотрел на модуль, недовольно хмыкнул и снова обернулся к Йонге. Мерцающая подсветка заряжающихся плазмоганов отбрасывала на его лицо дрожащие тени. — Твои импланты… в них есть еще заряд? Много? Йонге напрягся. — Чтобы поджарить тебя — хватит. — Поджарить — это хорошо… А насколько быстро?