Страна чудаков

Наверное, будь он чуть тупее или наивнее, то мог бы смело решить, что во всем виноваты братья Кросс. В конце концов, именно они свели его с Татуированным. — Этого мужика нам прям небо послало! — сказал Джон. — Главное — как вовремя! — поддакнул ему Джим. Они важно покивали друг другу и уставились на Йонге, ожидая, что он решит, хотя решать тут было нечего: оказаться в рабстве у какого-то местечкового бандита было тогда не так страшно, как задолжать Первому Галактическому банку. Свое прозвище Татуированный носил неспроста. Перед тем, как тащиться к нему на поклон, Йонге порыскал немного по базам и выяснил, что до того, как внезапно стать мафиозным боссом, тот был самым крутым мастером чуть ли не в целом секторе, и, как многие его собратья по ремеслу, решил, что лучшей рекламой своих умений будет он сам. Сложный узор, в переплетениях которого угадывались хитрые завитушки языка таульги, строгая геометрия традиционных узоров альтеянцев и знакомые каждому человеку звезды, молодые луны, серпы и молоты и хуи с яйцами, покрывал не только крепкую руку, что пожимал Йонге, но и шею и даже его лицо. Все остальное было скрыто под рубашкой и костюмом, который смотрелся на нем так, будто его неровно приклеили. — Салливан, — представился Татуированный и сверкнул модифицированно-хищным оскалом. — Но друзья обычно зовут меня Салли. «Никогда его так не называть», — про себя решил Йонге, улыбаясь в ответ. Этот человек ему не нравился, и, если бы у него был выбор, он бы уже валил на сверхсветовой прочь с этой занюханной планетки. — Как видите, мы тут неплохо устроились, — Салливан наконец отпустил его ладонь и развел руками, демонстрируя размах своих достижений. Посмотреть тут было на что: парившая в воздухе, огороженная только сверкающим плексигласом площадка выходила прямиком на уходившее к горизонту гигантское ущелье — одно из двух природных чудес Карнаги. То тут, то там на отвесных скалах торчали вышки силовых отражателей, переливаясь на солнце, как капли ртути. Впрочем, живописный вид не интересовал Йонге от слова вообще. — Но нам все равно хотелось бы большего… — Салливан явно подцепил эту позу у кого-то еще. Может, увидел в рекламном ролике? Она выглядела так же криво и неуместно, как дорогой костюм. — И поэтому мне нужны такие парни, как вы! Его план был настолько прост, что казалось странным, как никто не додумался до этого раньше? Карнаге и повезло, и нет. Находясь всего в одном прыжке от Альфы Киля, при каких-нибудь других обстоятельствах она могла бы стать курортом, куда спешат сбежать все богатенькие обитатели узловой, или деловым центром второго разряда, но увы. Для курорта тут был совсем неподходящий климат — почти вся поверхность была укрыта жутковатой, слегка радиоактивной пустыней, а наличие древних руин какой-то неизвестной, давно сгинувшей (и наверняка ответственной за всю эту хрень) цивилизации придавало ей статус охраняемого памятника, где нельзя ни терраформировать, ни строить. Поэтому спустя три века после открытия Карнага все еще оставалась недоосвоенной, полузаброшенной колонией с двумя замызганными городами-миллионниками и хреновой инфраструктурой. А потом Татуированный подмял под себя местные мафиозные кланы и устроил тут адские гонки без правил, которые были известны на весь сектор и приносили бешеные бабки. Но их ему почему-то было недостаточно. — Это не очень надежно, — посетовал он. — Такие развлечения входят в моду и выходят из нее вот так! — он щелкнул пальцами в очень типичном уличном жесте. — А генетический туризм, напротив… Я хочу устроить все по-крупному. Не просто парочку клубов там и сям, а хороший, большой бизнес, понимаете? То, что ему нужно было от Йонге, тоже было понятно. Опыт, связи, надежные поставщики… Единственной загвоздкой мог стать разве что легальный статус такого бизнеса, но, глядя в хитрые, ярко-зеленые и явно тоже модифицированные глаза экс-татуировщика, Йонге понимал, что этот типчик не то что без масла, но и без плевка пролезет в какую угодно жопу. Впрочем, свою Йонге подставлять не желал. Ну или не собирался подставлять ее бесплатно. — Это все прекрасно, но что с этого будем иметь мы? Какой процент от общей выручки? — Хороший вопрос. — Салливан старательно изобразил задумчивость, но надолго его не хватило: он нагло осклабился. — Я думаю… десять. Ну да, конечно. Йонге едва удержался от того, чтобы закатить глаза. — Двадцать. — Двенадцать. — Восемнадцать. — Хм… — Салли окинул Йонге медленным, даже чересчур внимательным взглядом, и его ухмылка сделалась глубже и еще гаже. — Хорошо. Пятнадцать, и ни процентом больше. Договорились? «Мы в полном дерьме», — понял Йонге, но отступать было некуда. Они ударили по рукам. Начать им все равно пришлось с парочки клубов и небольшой лаборатории, но чутье у Татуированного оказалось что надо, и уже через полгода два клуба превратились в пять, а лаборатория — в маленькую фабрику, которую явно ждал еще один переезд и модернизация. Йонге этому даже не удивлялся. За восемь лет копошения в бездонной клоаке под названием «фарма» он потерял способность к удивлению, и от любителей жаркого из человеческих младенцев или наркоты из перетертых половых желез каких-нибудь давно вымерших ящериц уже не делалось тошно. Напротив, нынешняя работа казалась ему ужасно скучной и монотонной, зато куда более «чистой» — образцы не приходилось вырезать самому, их доставляли в полностью стерильных и герметичных контейнерах, о которые нельзя было испачкаться даже при желании. Бизнес быстро и уверенно рос, пополняя его личный счет приятными суммами и сокращая долг, но спустя год они все-таки уперлись в потолок. — Нам нужно что-то новое! — заявил Салливан. Его последняя затея: «Блюда из ваших собственных клонированных органов!» — окупалась плохо. — Если не будем удивлять, то прогорим! — Если нам нужно что-то новое, — немного поразмыслив, ответил Йонге, — то придется идти к туршкам. Туршки все как на подбор (и наверняка еще с тех незапамятных времен, когда человечество обитало исключительно на матушке-Терре) были заносчивыми и крайне обособленными сволочами. Но, увы, сволочами, которые держали чуть ли не галактическую монополию на генетические разработки. Найти деловых партнеров труднее и несговорчивее было сложно, но у Йонге в рукаве имелся козырь. Туршская община на его родном, ненавистном и до сих пор аграрном Гауссе — процветала. Йонге вырос, бегая среди чернявых и загорелых мальчишек, и даже подозревал, что его бабка тоже соблазнилась такой экзотикой — другого объяснения, почему в семье светлокожих и рыжеволосых Далине появился сначала его отец, а потом он сам, у него не было. На Гауссе над этим посмеивались, но сейчас такой недостаток стал даже преимуществом: умея немного говорить по-туршски, Йонге мог запросто сойти за «своего». Вооружившись этим знанием, он поворошил кое-какие старые связи и не промахнулся — его свели с неким Шенай-беем. Как и большинство состоятельных туршков, Шенай-бей любил пускать пыль в глаза: роскошный, больше похожий на дворец офис на одной из самых дорогих планет Фузии, настоящий органический ораубик в крохотных фарфоровых чашках и даже приносившая его женщина, в чертах и цвете кожи которой угадывались как минимум три несовместимых расы, производили должный эффект пресыщенности: что ты можешь предложить человеку, у которого и так есть все? Йонге мог предложить свою память. Они проговорили три ужасно долгих часа, почти ничего не обсудив по делу, но попутно выяснив, что один из школьных друзей Йонге приходится Шенаю троюродным племянником. Это обстоятельство все и решило. Стараясь не напрягать мутную от слишком крепкого ораубика голову, Йонге вернулся на Карнагу с хорошими новостями. При участии новой стороны дела пошли куда живее, а в его и без того плотном рабочем графике появился еще один пункт: раз в пару месяцев Йонге отправлялся к Шенай-бею, много говорил с ним о семье и мало о бизнесе, любовался видом из окна и красивой секретаршей, после чего получал на руки небольшой чемоданчик с очередным ценнейшим образцом и отчаливал обратно. И как же ему было скучно… Это была его вечная, главная проблема: скука. Йонге не переносил ее. Совсем. Размеренность его убивала. Поэтому в попытках развлечься он вечно творил всякую херню, о которой потом жалел и из которой приходилось выбираться. Вот и в этот раз: он загрузил сероватый кусок кости какой-то давно вымершей зверюги в сепаратор и присел рядом, через прозрачную крышку рассеянно наблюдая, как умная машинка деловито жужжит, распиливая образец на сотню тончайших слоев, когда за его спиной вдруг возник Джон Кросс. — А ведь мы могли бы заниматься тем же самым и без этого разрисованного придурка… — заметил он. И в какой-нибудь другой момент Йонге наверняка бы его послал, но сейчас, пока им целиком владела заторможенная унылость, а жизнь была не мила, он подумал: «А действительно…» — и эта немного суицидальная идея словно упала ему в темечко и начала там понемногу прорастать. Их с парнями долг был уже почти выплачен, но Йонге с самого начала знал, что дело тут совсем не в деньгах, и им вряд ли разрешат уйти, когда они рассчитаются до последней мультийены. На звание умника Салливан явно не тянул, но, надо отдать ему должное, был достаточно прозорлив, чтобы понимать: если Йонге с командой решат его бросить, то вслед за ними пропадут и наработанные ими контакты, и весь его удачный генетический бизнес мигом посыплется. Зная, к чему такое приводит, Йонге еще до вступления в это добровольно-принудительное дерьмо начал готовиться к худшему, копя деньги и создавая пути для отхода. В крайнем случае, он готов был валить в одиночку, хотя ему этого совсем не хотелось: в дружбу и честное партнерство Йонге не верил, зато понимал, что для того, чтобы сколотить новую команду из людей достаточно прозорливых, чтобы быть успешными в их деле, и недостаточно умных, чтобы оспаривать его лидерство, нужно время, силы и, главное, желание. А его у Йонге попросту не было. Других мыслящих существ он не любил (не мыслящих, впрочем, тоже) и даже свою шайку терпел только из необходимости, поэтому от одной только мысли, что придется сходиться с кем-то еще, ему делалось тревожно. Поначалу он планировал заняться чем-то попроще. Например, купить небольшой МРК и заняться изучением дальних секторов или перевозкой грузов — это была тихая, непыльная работа, которая приносила бы стабильный доход и не давала бы ему засиживаться на одном месте. Но высказанная Джоном идея оттеснила эти планы, перетащив все внимание на себя. Заняться чем-то подобным прямо под носом у Татуированного было глупо, опасно… но так заманчиво! Тем более, когда он знал, что его почти наверняка поддержат. Единственным, в ком Йонге сомневался, был Пайфер, но в этот раз тот даже не стал как обычно ломаться: — А почему бы и нет? — Он пожал плечами и показал зубы в кривоватой ухмылке. — Бабло лишним не будет. Так все и закрутилось. Причем — как-то сразу: Кроссы где-то нарыли координаты малоисследованной, никому не нужной планетки с нейтральным маяком человеческого блока в их же секторе, Пайфер — оборудование по дешевке, а Йонге решил шикануть и купил крутую ласточку — новехонькую «Фурию», которая совершенно не годилась для перевозки больших грузов, зато была чертовски быстрой и просто красиво выглядела. Чтобы еще сильнее пощекотать себе нервы, все эти расходы он списал на якобы модернизацию фабрики на Карнаге. Большая часть драгоценных образцов от Шеная теперь отправлялась в их собственную лабораторию, а затем (с этим тоже пришлось повозиться) — в одну из элитных клиник на крутой курортной планетке по соседству с Тау Киля. Жизнь стала куда увлекательней, а деньги можно было грести даже не лопатой, а целым автономным рудодобывающим комплексом для астероидных систем, но, как и все хорошее в жизни Йонге, это не могло продлиться долго. Не было ни попыток поговорить, ни угроз, ни предупреждений: однажды он просто зашел в свой офис, а его повалили на пол, накинули ему на голову какую-то тряпку и — Йонге не успел даже заорать — вырубили ударом шокера по черепушке. Он пришел в себя от движения: его куда-то тащили, схватив под мышки. Тело было как ватное, а в голове будто разорвался фейерверк. Он попробовал открыть глаза и увидел только черноту. Попробовал вздохнуть, и рот мигом забило что-то сухое и жесткое. Он не мог дышать! Не мог дышать! Йонге захрипел и задергался, безотчетно пытаясь высвободить бесполезные, вывернутые за спину руки, но его «провожатые» явно решили, что эти трепыхания — недостаточно весомая причина для остановки: кто-то смачно ругнулся, поминая Йонге и извращенные сношения с головоногими моллюсками разом, его грубо встряхнули и потащили дальше. Эта короткая передышка внезапно помогла: у Йонге наконец получилось сплюнуть застрявший кусок ткани. Она все равно была слишком плотной, чтобы дышать полной грудью, но пока Йонге хватало и просачивающегося минимума. Правда, теперь, когда ему не грозило задохнуться в наволочке, до него начал доходить настоящий ужас ситуации. В такие переделки он еще не попадал, поэтому про себя начал прикидывать, пора ли обсираться и звать маму или можно пока обойтись без этого? — Сюда его, — раздался знакомый голос, от которого у Йонге похолодело в животе, и перспектива все-таки обосраться стала куда ближе. Его протащили еще пару метров и сбросили на пол. Он неловко бухнулся на колени, неизбежно начал заваливаться вперед, но его шустро вернули в прежнюю позицию, вздернув за исстрадавшиеся руки, и резко стащили с головы мешок. Яркий свет буквально врезался Йонге в глаза, и их сразу застлала мутная пелена невольно выступивших слез. — Ну наконец-то, — сказал все еще невидимый за этими слезами Салливан, — почти все в сборе. И знаете, что я хочу сказать?.. Йонге услышал шаги, а потом кто-то схватил его за волосы и дернул. Из горла сам собой вырвался недовольный вскрик. — Парни-парни-парни, — каждое слово Салливан сопровождалось рывком, от которого в голове, словно электрические разряды, вспыхивали спазмы боли. — Как же я в вас разочарован! Он отпустил Йонге, напоследок дернув вниз, и отошел, громко шаркая ногами. Немного передышав боль, Йонге на пробу попробовал приоткрыть один глаз, а следом за ним — второй. Идеальной четкости мир по-прежнему не обрел, норовя расплыться цветной лужей, но теперь Йонге хотя бы видел свои колени и пол под ними. А когда приподнял разваливающуюся на части голову — двух здоровенных бугаев, которые его, видимо, и притащили, спину Татуированного в кипенно-белой рубашке и таких же коленопреклонённых близнецов Кросс. Причем сейчас спутать их было сложно: Джон, не считая торчащих во все стороны волос, выглядел вполне свежо, а вот рожа Джима распухла и местами была покрыта присохшей кровью. — Я понял бы очень многое, — тем временем продолжал разглагольствовать Салли. — Даже если бы замочили кого-то не того! Но… но это! — Он замахнулся и врезал подозрительно свеженькому Джону Кроссу в район почек. Тот издал короткий стон и согнулся. Джим бросил короткий взгляд на брата, а потом вдруг уставился на Йонге. В выражении его помятой физии и подбитых глаз Йонге узнал свой собственный липкий ужас. Ему надо было что-то сделать! Сказать что-то! Сейчас! — Но мистер Салливан! Мы ничего плохого не сделали! — собственный голос звучал хрипло и так жалобно, что самому от себя делалось противно. — Неужели?! — Татуированный медленно повернул к нему голову и вернулся на пару шагов, чтобы снова зависнуть напротив. — Знаешь, а ведь из всех них ты нравился мне больше всего… — Он протянул руку и снова дернул Йонге за волосы, вытягивая ему шею. — Я думал: вот он, умный парень, который не станет творить глупости себе во вред. А ты разочаровал меня. — Рывок повторился, да такой резкий, что Йонге пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не взвыть. — А я ненавижу, когда меня разочаровывают! — Я не понимаю, — промычал Йонге, глядя в его перекошенное от ярости лицо. — Мы не делали ничего плохого. Про себя он быстро перебирал варианты: все это унизительное выяснение отношений из-за того, что Салливан узнал про их маленькое предприятие? Если узнал, то откуда, а если нет, то к чему все это? Парни натворили что-то у него за спиной? — Пытаться кинуть меня на моей же территории — это «ничего плохого»?! Боль была такой резкой, что Йонге решил, что на этот раз Татуированный точно выдрал у него клок волос, но нет, когда тот высвободил руку, его пальцы были пусты. — Тащи этого! — распорядился Салли, обернувшись к одному из бугаев. — Только живо! Бугай развернул и без того перекачанные плечи, выпятил нижнюю челюсть и скрылся в дверном проеме на манер выдвигаемого шкафа. В наступившей тишине стало особенно слышно, как тяжело сопит через сломанный нос один из братьев Кросс, и как нервно постукивает пальцами по бедру Салливан. Но не прошло и минуты, как из-за двери начали доноситься возмущенные возгласы: — Эй! Полегче! Не надо меня пихать! Дверь медленно отползла в сторону, и в комнату буквально влетел слегка потрепанный Пайфер: рукав его куртки был надорван, а на морде красовалась пара наливающихся синяков. Руки тоже были связаны, но мешка на голове не было: видимо, на него их не хватило. — Полегче, ну! — снова возмутился он, когда бугай-охранник насел на него сверху и вынудил опуститься на колени, но потом наконец огляделся и быстро притих, вытаращившись на Йонге. — Наконец-то! — деланно обрадовался Салливан. — Теперь, когда все мы наконец в сборе, давайте обсудим, как же так вышло, что ваш товарищ… — Он обошел Пайфера кругом и положил ему руки на плечи, — решил пожаловаться мне на ваше поведение, м-м-м? В первую секунду Йонге решил, что он так шутит, но, глянув на то, как напряглись мышцы на шее Пайфера, и как побелели его щеки, понял: нет, не шутит. — Что ты ему сказал? — спросил Йонге, почти не узнав свой голос. Пайфер судорожно мотнул головой и тут же поморщился: пальцы Татуированного сжались на его плечах с такой силой, что плотная ткань куртки пошла складками. — Какой хороший вопрос, — проворковал Салливан и наклонился ниже, прикладываясь к чужой макушке щекой. — Может, расскажем? Он подождал несколько секунд и, когда понял, что жертва не собирается говорить, сжал пальцы еще сильнее. На лице Пайфера отразилась мука, он рвано выдохнул: — Я… Но тут же заткнулся и еще раз мотнул головой, правда, на этот раз — куда аккуратнее. — Хорошо, — решился Салливан, немного от него отлипая, — раз ты стесняешься, я скажу сам, ладно? — Он наклонился, будто заглядывая Пайферу в лицо, с важным видом покивал и продолжил ломать комедию. — Наш с вами друг пожаловался, что вы трое решили нас немного кинуть. Договорились с какими-то незнакомыми парнями и хотите сбывать им мой товар, а мне при этом не платить. А еще, что вы собираетесь убрать меня из бизнеса и заниматься всем сами… — Это неправда! — взвился Джим Кросс, позабыв про ушибленную почку. — Он врет! Мы ничего такого не делали! — Не делали! — замотал разбитой головой Джон, привычно вторя брату. — Неужели? — удивился Салли. — Да! — Джон даже пошевелил коленями, проползая немного вперед. — Он вас облапошил! — Облапошил… — Салли выгнул брови и вдруг резко отпустил Пайфера. Перемена в его поведении была так внезапна, что Йонге невольно захотелось сжаться в комок и куда-нибудь укатиться. — Ты хочешь сказать, что меня можно облапошить? — поинтересовался Салли, медленно наступая на близнецов. — Нет! — Лицо Джима вытянулось и побелело, он сел на пятки и попятился назад, тоже почуяв опасность. — Я ничего такого не имел в виду. Просто он… — Нет-нет, — Салли покачал у него перед лицом пальцем. — Ты сказал, что он меня облапошил. Ты думаешь, со мной это можно провернуть? Думаешь, что я дурак? — Нет! Я ничего такого не говорил! — отпирался Джим, съеживаясь на глазах. — Просто он соврал, а я… — Так ты правда думаешь, что я дурак, — определился Салли и вдруг выхватил из-за пояса брюк портативный дуговик. Оружие разрядилось без звука. Мгновение, и на том месте, где только что была перекошенное от страха лицо Джима Кросса, осталась пустота, обрамленная ошметками нижней челюсти. Кровь брызнула во все стороны, испоганив белую рубашку Салливана и залив пол. Безголовый труп на несколько секунд завис, будто в нерешительности, но потом неловко и грузно завалился на спину. — Матка Боска, — пробормотал Йонге, глядя на эту картину во все глаза. И особенно — на Джона. Того заметно трясло. Он проводил падение тела брата неверящим взглядом и обернулся к Салли. Из его горла вырвался долгий, рыдающий всхлип. — Чего уставился?! — возмутился Салливан. — Он решил, что я идиот! А ты? Ты тоже так решил?! Щеки Джона вспыхнули. Он сжал зубы, бессвязно заорал, рванулся вперед, и Салливан выстрелил снова. На этот раз брызги долетели даже до Йонге. — Ну что, — выдохнул Салливан, передав окровавленный дуговик одному из бугаев-охранников; тот принял его двумя пальцами и с немного перекошенным лицом, — с этим мы разобрались. Теперь вы двое. Все существо Йонге сжалось где-то в районе диафрагмы и завопило, переходя на ультразвук: «Бежать!» Он чувствовал, как подрагивают даже мышцы ног, подталкивая его рвануть вверх и в сторону, а потом к двери. Прямо навстречу двум дуболомам, которые мигом скрутят его в бублик и вернут на место. Глупо и жалко. Поэтому Йонге медленно выдохнул и уставился на Пайфера. — Зачем? Пайфер бросил на него загнанный взгляд, тут же отвел его и поиграл желваками. — Деньги? — догадался Йонге. Пайфер хмыкнул и снова посмотрел на него, на этот раз залихватски расправив плечи. Выглядело это отчаянно. — Он, — Пайфер коротко кивнул на Салливана, — обещал мне твою долю в бизнесе. И простить все мои долги. — Долги? Так ты опять играешь… Еще во время их совместной службы на Галифрее любовь Пайфера к азартным играм периодически выходила всем боком. После очередного путешествия в долговую яму тот клялся и божился, что этот раз точно последний, но потом все повторялось снова. Даже в эту авантюру с Татуированным Пайфер ввязался только потому, что не смог выплатить кредит за очередные свои неудачные ставки. — Ну и сколько мы все, по-твоему, стоим? — спросил Йонге. — Триста тысяч, — сразу вклинился Салливан, ладонью оперевшись Пайферу на плечо. — Плюс твоя доля за последние полгода. — Полмиллиона за троих? — Йонге усмехнулся. — Я почему-то думал, что мы стоим дороже. — Это не должно было быть так… — губы Пайфера дрогнули. Он весь съежился под чужим прикосновением, но все-таки решился посмотреть на Салли. — Ты обещал, что разберешься только с одним, а мы… Все должно было быть по-другому. Узорчатые брови Татуированного поехали вверх. — То есть это я плохой парень? — картинно изумился он. — Мне уже все равно, — Пайфер покачал головой. — Давайте уже с этим заканчивать. — Как скажешь! — обрадовался Салли. Он крутанул запястьем, в руке что-то блеснуло и вонзилось Пайферу в горло. Тот захрипел, дернулся вверх, но Салли удержал его, надавив свободной рукой на плечо, и продолжил дело, сосредоточенно перерезая трахею и двигаясь к артериям. Йонге видел, как работают мышцы на мощном разрисованном предплечье. Это явно была тяжелая работа, но Татуированный справлялся с ней на ура, тем более что жертва почти не сопротивлялась. Йонге видел, как Пайфер дергает плечами, как хрипит, но в остальном тот оставался недвижим. На лице была написана боль, но не ярость, будто он был готов к тому, что происходит. Секунд через десять нож Салливана наконец добрался до артерий. Кровь брызнула фонтаном, и зрачки Пайфера уехали вверх, лицо разгладилось в смертном забытьи, но Салли продолжал работать дальше, до тех пор, пока не распилил кость. — Фух! — Он шумно выдохнул, переводя дух, поднял отрубленную голову за волосы и внимательно ее оглядел, будто оценивая экземпляр. — Терпеть не могу таких вот жалких типов. — Он отбросил голову в сторону, так, что та встретилась со стеной с отчетливым, мясным звуком, и посмотрел на Йонге. — А ты? Йонге сжал зубы. Он уже понял, зачем нужно было это показательное выступление. Оно было нужно для того, чтобы его запугать. Но, пусть руки дрожали, на лбу выступил холодный пот, а сердце заходилось как бешеное, Йонге отказывался играть в эту игру. Если он сдохнет здесь, то не как покорная скотина. И не на коленях. Он дернулся, пытаясь встать, но ноги слишком затекли, и он потерял несколько драгоценных мгновений, за которые Салли успел рявкнуть: — Держать его! И охранники, резво соскочив со своих мест, живо скрутили Йонге в прежнюю позицию. От злости Йонге зарычал, напрягся изо всех сил, пытаясь подняться, несмотря на вес двух перекачанных туш, что на него навалились, но тут в щеку уперлось окровавленное лезвие ножа, и ему пришлось замереть. И начать лихорадочно соображать, как быть дальше. — И что же мне с тобой де-е-елать… — задумчиво протянул Салливан и повел кромкой лезвия вверх, соскребая отросшую щетину и царапая кожу. Он нахмурился, и звезда в середине его лба лишилась нескольких лучиков. — Убьешь меня — потеряешь Шеная, — напомнил Йонге, вытащив свой последний и единственный козырь. — Да, — согласился Салливан, — это будет неприятно. Он наконец довел лезвие до скулы Йонге и остановился. — Так что же мне делать? — Пошевелив рукой, Салли поменял угол наклона ножа, так, что кончик уперся Йонге чуть пониже левого глаза, а мизинцем вдруг принялся поглаживать Йонге челюсть. — С наказаниями мы уже закончили, значит, надо поощрить? — Его губы растянулись в жутковатой ухмылке. — Вот что мы сделаем: ты свяжешься с мистером Шенаем и скажешь, что на этот раз у нас есть для него товар. Очень редкий и очень ценный. Ты встретишься с ним у нас… — Нет, — сразу ответил Йонге и едва удержался от того, чтобы мотнуть головой. Медитативные, ласкающие движения чужого мизинца нервировали его даже сильнее ножа, который мог в любой момент лишить его зрения. — Шенай никогда не полетит сюда. Он туршк. Они упертые и самолюбивые сволочи, он не станет рисковать. — Даже так… — Салливан задумался. — Хорошо, тогда вы встретитесь в нейтральной зоне. Где-нибудь, где мало ходят патрули. И ты передашь ему наш ма-аленький подарок. И договоришься о следующей встрече. Как ты смотришь на это? Будешь хорошим мальчиком? Кончик ножа все-таки врезался в кожу, выбивая кровь. Тонкая струйка потекла у Йонге по щеке, и ему пришлось согласиться. — Я это сделаю. — Чудесно! — Салливан снова быстро крутанул запястьем, складывая нож и убирая его из виду, и обхватил лицо Йонге покрытыми уже немного подсохшей кровью ладонями. Кончики больших пальцев прошлись по надбровным дугам и вискам и остановились на щеках. — Только не вздумай сбежать. Ты же знаешь, что я найду тебя хоть на другом конце галактики, правда? — Он насильно покачал голову Йонге вверх-вниз и ухмыльнулся еще шире. — Ну и где твоя большая, красивая улыбка? Ты же должен быть счастлив! Считай, это повышение! Ты только что продвинулся по карьерной лестнице!