Follow the fallen leaves

Голова трещит, что твой будильник ранним утром. Глаза открыть так же сложно, но Гэвин справляется, хоть и все вокруг расплывается, не желая принимать четких очертаний. Он протирает глаза, стараясь не шевелиться слишком сильно. Чувствует — одно неверное движение и голова треснет, как гребаный лёд. Вот только картинка, которую он видит, хоть и становится чётче, но никаких ассоциаций в памяти не вызывает. Он никогда раньше тут не был. Мысли начинают активнее ворочаться в голове, пытаясь отыскать ответ: где он вчера был и сколько выпил, если с утра оказался в совершенно незнакомом месте. То, что он может видеть — прочные бетонные стены — напоминает бункер из фильмов про ядерную войну. Вот только помнит он лишь как возвращался вчера вечером домой после смены в участке. Сел в машину, а дальше… а дальше ничего. В комнате полумрак, не дающий рассмотреть всё, как следует. Он видит какой-то мигающий огонёк где-то в противоположном углу. При таком освещении он даже немного слепит и больше походит на лампочку сигнализации в автомобиле. Свет включается резко и неожиданно. Холодный, острый, он будто пронзает непривыкшие глаза сотнями игл. Рид с мученическим стоном прикрывает их предплечьем, замечая, что рукава кофты грязные и порванные. Да что тут произошло, черт возьми?! Детектив опускает взгляд туда, где горел огонёк и видит сидящего напротив, в углу, RK900. Андроид смотрит на него с неясным выражением лица. На нем нет привычной киберлайфовской куртки. А чёрная рубашка расстегнута до самого живота. — Какого… — хрипло произносит Рид, но тут же затыкается, как только из динамиков, видимо, скрытых от его взгляда, раздаётся механический, трещащий голос. — Здравствуйте, детектив Рид. И тут же в пустой до того момента голове разом всплывают воспоминания, норовя разорвать ее на части к чертям собачьим. Маньяк. Гребаный маньяк, который вот уже полгода устраивает своим жертвам смертельные ловушки, из которых почти нет выхода. Как там его называли? Ах, да. Конструктор. Блядский, чтоб его Конструктор. — У вас, вероятно, много вопросов, — продолжает голос невозмутимо. — Где вы, что произошло и как отсюда выбраться. Я вам все расскажу. — Да пошёл ты нахуй! — рычит Гэвин, вскакивая с места и покачиваясь от пронзившей голову боли. Комната вновь расплывается перед глазами, но Рид упорно держится на ногах, судорожно оглядываясь. Он верно определил — бетонные стены и крепкая железная дверь. Если этот мудак в динамиках тот, о ком он думает, то она заварена, наверняка заварена. А если и нет — открыть он ее все равно не сможет. — Я бы предложил вам все-таки выслушать меня, если хотите выбраться отсюда живым. Нетвёрдым шагом Рид медленно отправляется в сторону андроида, который хоть и подаёт признаки функционирования, но, кажется, ни на что не реагирует. — Эй, железка… ты жив там? — Вижу, вы заметили своего напарника. Идите к нему, он — ваш ключ к спасению, — не умолкает механический голос, будто забирающийся в самый мозг и медленно вырывающий из него все нервы. — Какого хера тут, блять происходит… — бурчит себе под нос Гэвин, чуть не спотыкаясь на очередном шаге. — Пока вы идёте, детектив Рид, у вас есть немного времени подумать о своей жизни. — Пошёл ты нахер! — Вспомните, на что вы тратили её все это время. Шли по головам ради повышения, перевыполняли план, подкидывая подозреваемым наркотики, подставляли коллег, — неумолимо продолжает голос, в то время, как Рид, ошарашенный и испуганный замирает на месте. — А потом, чтобы заглушить чувство вины до беспамятства напивались в барах, на утро не в силах идти на службу. — Откуда ты, блять, это знаешь?! — вскрикивает Гэвин, в ответ слыша лишь хриплый смех. — Я знаю о вас все, детектив. Знаю, что при всём этом вы, сломя голову бросаетесь под пули, выкуриваете по пачке в день, будто хотите скорее приблизить свой конец. А единственное существо, которое любит и заботится о вас, — на этих словах Гэвин вздрогнул и встретился со светло-серыми глазами андроида, — вы отталкиваете, называете бесполезным мусором и грозите разобрать на части. Хотя на самом деле… — Заткнись! — не выдержав, рычит Гэвин. Он в одно мгновение меняет направление, летит к двери и пытается открыть её. Дергает, толкает — бесполезно, она не поддаётся, никак. На поясе, разумеется, нет табельного оружия — замок не прострелить даже. Он беспомощен. — Так вот, я дам вам возможность выжить и избавиться от надоевшего вам напарника. — Что? — Рид оглядывается на голос, а потом на RK900. Его глаза полны ужаса, а руки начинают мелко подрагивать. — Если вы подойдёте ближе, то увидите, что в его грудь встроена взрывчатка с часовым механизмом… — Нет… — сдавленно шепчет Рид и кидается к андроиду, опускается перед ним на колени, пока диод на его виске сумасшедше мигает красным. Он распахивает расстегнутые полы рубашки и видит криво, но встроенный в пластиковый корпус дисплей, на котором замерла отметка в три минуты. — Ублюдок! Какого хрена ты с ним сделал?! — Я всего лишь даю вам шанс избавиться от того, кого вы так ненавидите. Или пытаетесь убедить в этом всех вокруг. Вам предстоит разобраться в том, чем по-настоящему ценна ваша жизнь, и какое место в ней отведено RK900. Сейчас активируется обратный отсчет. У вас будет три минуты, чтобы деактивировать вашего андроида. В противном случае — взрывчатка сработает, и вы погибнете оба. Так начнём же игру, детектив. С последними словами динамик громко выключается, а цифры на дисплее начинают обратный отсчёт. — Нет… нет, черт возьми, нет! Давай, жестянка, очнись, приди в себя, мы должны вытащить эту штуку, — Гэвин дрожащими пальцами начинает цепляться за дисплей в попытке вытащить его вместе с механизмом, и даже голос его напарника, в эти моменты кажущийся таким тихим и печальным, не может его остановить. — Бесполезно, детектив. У вас не выйдет. — Тогда сделай это сам, черт возьми! У нас мало времени! — не сдерживаясь, Гэвин переходит с рыка на крик. Андроид пытается поймать его руки или хотя бы испуганный взгляд. — Детектив… детектив… Гэвин! Гэвин, послушай, — он все же перехватывает запястье и заставляет Рида посмотреть на себя. — Гэвин, у тебя ничего не получится. Взрывчатка напрямую взаимодействует с тириумным насосом. Она отключится только если отключусь я. Ее не вытащить. Не трать время. Рид непонимающим взглядом скользит по лицу андроида, которого он столько раз оскорблял, в которого столько раз выплескивал кофе, но который снова и снова возвращался к нему, поддерживал, пытался помочь. Довозил до дома, когда Рид был мертвецки пьян, оправдывал перед Фаулером, защищал от пуль, подставляясь сам. Гэвин все это видел, но, замуровавшийся в собственном сволочизме, не хотел признавать и позволять андроиду подбираться ближе. А ещё он никогда не признавался себе в том, что сам тянется к нему. Нет, это всего лишь голимый кусок пластика, он не может чувствовать, к нему нельзя ничего чувствовать. — Не может этого быть! Должен быть другой выход! — Он есть, — тихо произносит андроид и улыбается самым уголком губ. Он подносит руку Гэвина к регулятору тириумного насоса, чуть ниже встроенной бомбы. — Выдерните его. Осталось две минуты. На отключение уйдёт тридцать секунд. Вы успеете обезвредить взрывчатку. — Нет! — выкрикивает Гэвин, выдергивая дрожащую руку из ослабевающих пальцев. — Это НЕ выход. Взгляд Рида судорожно бегает по телу андроида, потом по серому бетону стен в надежде, что где-то здесь сейчас появится лазейка, что где-то здесь есть скрытая камера, и все это — лишь тупой розыгрыш и ничего больше. И с каждой секундой надежда внутри него гаснет все быстрее. — Гэвин… — Да что ещё?! — Рид вне себя, он в панике, впервые в своей жизни он не знает, что делать. RK900 заботливо сжимает его ладони в своих и смотрит так, будто впереди у них светлое будущее, которое не закончится через полторы минуты. — Я не живой, Гэвин. Я всего лишь машина, — на этих словах с края губ Девятисотого вниз по подбородку бежит тонкая струйка тириума. — Мне не страшно. Мне не будет больно, мне… — Заткнись! — голос Гэвина, дрогнув, срывается на мольбу. Он смотрит на быстро меняющиеся цифры на дисплее, осознавая снова и снова, что ничего не может сделать. Точнее, может, но никогда не сделает. — Ты врешь, я знаю, что врешь! Даже если ты ничего не чувствуешь, то чувствую я… об этом ты, блять, не думал?! RK900 приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но не может найти слова. Сил хватает лишь на то, чтобы смотреть на Гэвина, чьи глаза, затуманенные страхом, теперь покрылись легкой влажной пеленой. — Ты сам всегда говорил, что я всего лишь пластиковый мусор… — тихо начал андроид. — Не имеет значения, что я говорил! Ты живой! Я знаю это, черт возьми! Живее многих людей. Живее меня… — Рид окончательно опускается на колени, сам в ответ сжимая руки андроида. Время разменивает последнюю минуту, цифры на дисплее бегут неудержимо, быстро. Нет тикающего звука, как обычно показывают в фильмах, но тишина угнетает ещё сильнее. Давит на голову вместе с паникой и страхом лишая возможности двигаться и думать. — Гэвин, времени почти нет. Я хочу, чтобы ты спасся, — быстро, сдавленно шепчет андроид, вновь прижимая руки Гэвина к своей груди. — Думай о том, что я всего лишь механизм. Созданный для того, чтобы сберечь своего напарника. Это — смысл моего существования. Так будет проще. Гэвин, не слушая, качает головой, секунды убегают, как песок сквозь пальцы. Губы детектива изгибаются в горькой усмешке, когда его взгляд вновь падает на дисплей. — Двадцать секунд, — шепчет он. — Поздно. — Ещё можно успеть… И вновь Рид качает головой. — Не хочу. С этими словами он резко прижимается к андроиду, обвивая рукой его шею. Грудью, сердцем — прямо к дисплею, к взрывчатке, чтобы было быстрее и безболезненнее. — Гэвин… — сдавленно шепчет RK900 и, понимая, что выхода нет, обнимает детектива в ответ. Секунды тянутся бесконечно долго. Зажмурившись, Рид вжимается щекой в волосы андроида, а секундомер внутри отсчитывает время сам. Три Две Одна … Гэвин понимает, что ещё жив лишь через полминуты. Руки андроида держат также крепко, но ему удаётся отстраниться, чтобы взглянуть на дисплей. 00:00:01 На губах RK900 застыла улыбка, диод на виске почти слился с кожей. Механизм самодеактивации был запущен полторы минуты назад и сработал вовремя. … «Здравствуй, Ричард, — шипит голос в диктофоне. — Как ты чувствуешь себя после девиации? Ты, верно, напуган и потерян. Так бывает со всеми девиантами. Так было со всеми девиантами, которых ты безжалостно убил, когда они молили тебя о пощаде. Тебе был неведом ни страх, ни сострадание. Миссия была важнее всего. Но вот появился напарник, который смог пробудить в тебе что-то живое. И теперь ты наверняка жалеешь о тех девиантах, которые сейчас покоятся на свалке с твоей пулей в голове. Они тоже любили, они, как и ты теперь, просто хотели жить. Оказывается, что жизнь — такая ценная вещь, не правда ли, Ричард? Теперь ты дорожишь ей, верно? Что ж, давай посмотрим, чью жизнь ты ценишь больше. В твою грудь встроена бомба, которая убьёт твоего драгоценного детектива. Все твои данные скопированы в новое тело и ты сможешь вернуться, сохранишь свою жизнь. Единственный способ спасти Гэвина — деактивация. Но тогда все данные будут стёрты. Ты погибнешь безвозвратно. Так чья жизнь тебе дороже? Игра начинается».