Свет, камера, самураи!

       Сценарий больше не вызывал вопросов или возражений. Съёмки проходили в мирном лёгком темпе, ведь никто из актёров не играл чужого персонажа, только себя, причём в довольно знакомой обстановке; если не обращать внимания на антураж древнего востока. Кроу хвастался неподражаемой харизмой и непревзойдённым красноречием, Яиба тоже старался, в каждой сцене демонстрируя изящество, Айон в основном молчал, привычным жестом пряча лицо рукой, чем впечатлял ничуть не меньше, да и Ром без труда махал кулаками и воодушевлял грандиозными речами, затрагивающими всю съёмочную группу. Лишь одна сцена, точнее, одна категория сцен вводила Рома в напряжение — битвы главных героев фильма.        Ещё в первый день съёмок Ром с замиранием сердца ожидал первой схватки, время которой было заранее известно. Он наивно полагал, что пережил краткую тревогу и пришёл в норму, но нет, когда брал катану, настраиваясь на сражение, Ром ощутил торопливое биение сердца. Ладони вспотели. Как-то неудобно стало в одежде, что до этой минуты казалась идеальной. Пятнистый хвост двигался, резко вилял в сторону, и продолжал медленно разрезать воздух. Голову словно что-то сжимало.        За дни съёмок Рому с Шузо приходилось обмениваться парочкой ударов, но целом они редко появлялись в кадре вместе, в основном в общих потасовках, но и то на секунду. Кроу считал делом чести сразиться с Шузо, и до какого-то момента это пылкое желание удовлетворяли, но оттягивать неизбежное стало некуда. Настал тот миг. Настала пора Рому и Шузо столкнуться в смертельной дуэли, и он вновь отказался от дублёра, чем восхищал и разочаровывал. Драться с ним уже морально было тяжело. Драться с этим чудесным, нежным, чуточку избалованным, но милым созданием… на это у Рома не находилось сил и воли. Он понимал, нужно пересилить себя и перестать относиться к Шузо, как к принцессе, но на словах сделать это удавалось куда легче, чем на практике.        Опасаясь сурового лица Рома, Ринтаро ненавязчиво подошёл к нему, держа у груди клипборд, как щит. Для начала осведомил о своём присутствии, покашляв в кулак, но Ром и ухом не повёл, уставился на отражение в сверкающем лезвии и не отрывался от него. Ринтаро нервно дёрнул хвостом. Шагнул вперёд. Глубоко вдохнул и негромко, постепенно выводя Рома из потока мыслей, проинформировал: — Мы готовы… Можно начинать, — добавил Ринтаро, не удостоившись реакции. — Если Вы... — Да, иду.        Ненадолго Ром опустил веки, собираясь с силами. Овладел собой, вернул клинок в ножны и пошёл на площадку. Ром страшился не причинить Шузо вред или нечаянно ранить его, а как раз не суметь должным образом замахнуться, будучи околдованным робкими наивными глазами. Но Рома обескуражило неожиданное открытие: Шузо не искрился добротой и наивностью, как часто бывало, вместо этого его захватила серьёзность, уверенность, решительность. Шузо как подменили. От отблесков прошлого в бирюзовых глазах, искр прежнего задора и дерзости, Ром невольно усмехнулся и сумел настроиться на нужную волну. Шузо серьёзен, так что нет причин уступать. Будет тяжело, но нельзя ударить в грязь лицом, особенно перед друзьями, что наблюдали с настороженностью. Они старались лишний раз не лезть и не подходить, чтобы не беспокоить Рома и не расшатывать его самообладание.        Прожектора вспыхнули. Камеры навели на места. Завершились последние приготовления. Настала пора сразиться. Один на один. Главари банд схлестнулись в смертельной битве. Рассчитывали лишь на собственные силы, пока близнецы сражались с Кроу, Яибой и отчасти Айоном; он старался лишний раз не появляться в кадре. Массовая драка длилась не слишком долго, скоро на поле брани и под вниманием нескольких камер остались Ром и Шузо, обратившие друг на друга лезвия катан. Оба лучились азартом, задором, смелостью, но не злостью.        Затемнение усилило накал страстей. Потрясающая песня придала битве горячий, энергичный, яркий оттенок. Лезвия сверкали и звенели. Ром и Шузо бросались навстречу, наносили удары и отскакивали на безопасное расстояние, вновь атакуя с большим запалом. Из-за музыкального сопровождения сцена производила куда больший эффект, опьяняла и воодушевляла. Кая и Рику заворожило. Они не отрывались от Шузо и его чётких движений, даже рты приоткрыли от шока. Вполголоса Кай признался, что песня восхитительна, и мимолётно брошенная фраза не ускользнула от чёрных ушек Кроу, что вскинул голову и заявил, что красота песни естественна, её же написали и спели никто иные, как неподражаемые ShinganCrimsonz. Хвастовство никак не прокомментировали. Кроу вообще усомнился, что его услышали, настолько всех поглотила схватка.        Шузо дрался на удивление хорошо, пусть в силе уступал крепкому телосложению Рома и его выносливости. Он и сам поразился навыкам Шузо, что прежде сохранял аккуратность, хрупкость и слабость, и вдруг проявил такую силу. Кто бы подумал, что за ангельской внешностью до сих пор скрывается такая мощь и звериный натиск. От этого Рому становилось легче, он сумел воспринять Шузо как достойного противника и меньше боялся ранить его, уже не кажущегося беззащитным мальчиком.        Дрались Ром и Шузо яростно, но без всякой ненависти, и это огорчало мистера Босса. Со стороны ясно различался недостаток накала, злости, жажды крови как минимум от одного из персонажей. Через душевные терзания мистер Босс попросил начать сцену заново. Битву переиграли, но и в этот раз не хватало пылкости. Эпизод отсняли снова, однако и теперь эффекта не удалось добиться, Шузо никак не мог изобразить ненависть или тусклую тень негатива по отношению к Рому. Пытаясь добиться нужных эмоций, Шузо вспоминал всё плохое и горькое, что случилось в жизни, пусть и не касающееся Рома, выдавливал из себя гнев, но безрезультатно. Глубокие, бездонные, прекрасные глаза Рома поражали. Бороться с ними не представлялось возможным. Они успокаивали. Вселяли надежду. Как на него такого злиться?        Раз за разом делали дубли. Требуемое выражение никак не получалось выудить и сохранить, ласковая улыбка упорно расцветала на лице Шузо. Он смотрел на бывшего друга с любовью. Просто нарисовать презрение, но эмоции противились, настойчиво рвались наружу, разрушая годами выработанную стену контроля. Оба уставали от постоянных драк, чего мистер Босс в упор не замечал, проникшись музыкой, атмосферой и намерением довести сцену до конца. Предугадывая, чем всё может закончиться — взрывом злости у Рома — Кроу и остальные переглянулись, взглядами сигнализируя друг другу, прося вмешаться. Но наглости ни у кого не находилось, пока Яиба не заметил, как рука Рома соскользнула с рукоятки, тогда бездействовать стало практически опасно. Как самый смелый и ответственный, Яиба, подошёл к мистеру Боссу и отвлёк его: — Прошу прощения, может сделать перерыв, Yueni?        Озадаченный, Босс поглядел на Яибу, затем на парочку актёров, затем опять на него. Изучил Рома и Шузо, готовящихся к новому дублю. Они вспотели, запыхались, причём оба, волосы их растрепались, да и одежда помялась. И ладно Шузо, он не отличался выдержкой и на спортсмена не походил, но раз утомился Ром, точно пора заканчивать. Мистер Босс почесал подбородок. — Да, пожалуй, — затем Босс поднёс ко рту мегафон и скомандовал: — Ладно, перерыв! Отдохните до вечера. И посетите источники, это о-о-очень расслабляет, — увлёкся Босс и блаженно растёкся на стуле.        Нуждающийся в перерыве, Ром едва избежал столкновения с промчавшимися мимо Каем и Рику. Проследил за ними с недовольством, цыкнул и вынужденно встретился взглядами с Шузо. Он был истощён, словно поблек, потратив всю энергию на тяжёлый труд, а ведь не попросил об отдыхе. Вдруг Шузо шагнул навстречу, приоткрыл рот, чем содрогнул всё нутро Рома, но не подошёл, ничего не сказал. С тоской замер на полпути. Отвернувшись, Шузо последовал за близнецами, о чём-то с рвением рассказывающими. Так и не обернулся. Ром насильно лишил себя всяческих эмоций, услышав приближающиеся шаги друзей, и сделал вид, что просто устал.        Виляя хвостом, Кроу хвастался талантом и актёрскими навыками, Яиба поправлял одежду, Айон возвращал присутствие духа после наблюдения многочисленных камер, а Ром был не в силах определить, что творится с ним и Шузо. Они редко встречались на улицах Миди-Сити, а если это происходило, то из-за внешних обстоятельств, и разговаривали они тогда о нейтральных вещах. Здесь всё изменилось. Периодически они сталкивались в коридорах и в столовой, играли вместе, сражались. Неприязни Ром не испытывал, не злился на Шузо. Стал замечать в нём искорки вины и грусти. Как бы Ром ни убеждал себя, влечение не застряло в прошлом, наоборот, воскресло с новой силой. Вновь Шузо превратился в лучик света, тёплый, сияющий, но недосягаемый, далёкий, предназначенный для кого-то чужого. «Оно и к лучшему» — вынуждено повторял Ром, вернувшийся в реальность, где веселились друзья.        Вокруг них вилял хвостом Ринтаро, восхищался актёрскими и боевыми навыками, задором и, конечно, фантастической песней. От гордости и собственной важности Кроу задрал нос, нахваливая себя, да и между строк, завуалировано, но похвалил друзей, а музыку Айона целых два раза. Осознав, насколько великолепен, Кроу обернулся к Рому и шутливо потребовал награду в виде похода на источники, тем более, что мистер Босс практически настоял на их посещении.        Никто не возразил, даже Ром, ведь отдых им предоставляли за счёт студии, так что по кошельку не ударят расходы. Одно лишь пугало, перспектива столкнуться с Trichronika после совета Босса, но и тут судьба вмешалась — насколько Ринтаро понял, у Шузо и близнецов имелись планы, то ли фотосессия, то ли ещё что-то в этом роде, что перенесли из-за образовавшихся часов отдыха. В любом случае, с Шузо встретиться не удастся, так что помешать отдыху не могло ничто, кроме мук совести. Всё-таки было неправильно и не особо благородно избегать Шузо вместо того, чтобы поговорить. Он тоже собирался что-то сказать, но ему помешал некий внутренний барьер. Как и Рому.        Смех, причину которого поглотила невидимая преграда, помог ему сохранить нейтральное расположение духа и сосредоточиться на предвкушении грядущего отдыха. Горячая вода, пар и полный покой, а главное, всё бесплатно — о чём ещё мечтать? Пожалуй, о том, чтобы продлилось наслаждение дольше пяти секунд, что с такой активной компанией маловероятно.        Как Ром и предполагал, его друзья пребывали в крайне взволнованном, радостном и активном состоянии, что не раздражало, как порой случалось, а умиляло. В разноцветных юкатах парни вошли в раздевалку с деревянной отделкой приятного светло-коричневого оттенка, скамейками и множеством шкафчиков. Мыло, полотенца и прочие банные принадлежности дорогим гостям любезно предоставили на входе, что заставляло чувствовать себя какими-нибудь знатными шишками или богатеями.        Больше всего веселился Кроу и его безграничное самомнение. Сбросив юкату на узкую скамейку, Кроу всё-таки проиграл порыву чистоплотности, сложил одежду в лучший, по его скромному мнению, шкафчик и уселся под душем. Включил воду, махнул хвостом и бросил взгляд за спину, ожидая, что до Айона дойдёт прозрачный намек, и он соизволит поухаживать, потереть спинку, одарить парой комплиментов роскошную фигуру и так далее. Выйдя из оцепенения, Айон всё-таки отважился сесть позади Кроу и удовлетворить его капризы, краснея, поджав губы, но всё равно удовлетворить. Исполняя обряд принятия душа перед тем, как лезть в горную воду, Ром весь ушёл в себя, а Яиба поглядывал на воркующую парочку, иногда взмахивая хвостом. — Сложно привыкнуть к вашим отношениям, Yueni. — Это почему это? — хитро прищурившись, полюбопытствовал Кроу. — Манера вашего общения не изменилась, — пожал плечами Яиба, вычёсывая хвост мягкой щёткой. — Эй-эй! Неправда! — Вы как раньше грызлись, так и сейчас грызётесь, — ухмыльнулся Ром, отрываясь от мытья головы. — Так в чём же разница? — Это, — начал было Кроу, но заколебался. Помолчал ещё какое-то время, беспомощно поглядел на Айона, призывая его поддержать, но тот лишь дёрнул ухом. — Мы ругаемся любя!        От банального оправдания Ром и Яиба весело засмеялись, да и парочка поддержала смехом. Звучало неубедительно, глупо, но Кроу не соврал. Они с Айоном по-прежнему затыкали и подкалывали друг друга, но все их слова имели дружелюбный оттенок, воспринимались не как оскорбления, а как проявление симпатии в очень своеобразной её форме.        Переключившись на новую тему, не касающуюся дел сердечных, и закончив с мытьём, группа выскочила из раздевалки к источнику под открытым небом. Свежий воздух и пар обдал разгорячённую кожу. Безмятежная поверхность воды манила, ветер рисовал на ней быстро исчезающие узоры. За высоким деревянным забором вырисовались зелёные холмы и желтеющее небо, шелестели листьями деревья, принося свежесть и аромат трав. И всё бесплатно.        Как только Айон сел в воду, оперевшись спиной на гладкие камни, Кроу прильнул к его широкой груди и кокетливо провёл по влажной коже пальцем. Айон смутился, отвернулся, и всё же обнял Кроу за спину, прижимая ближе. При друзьях они обычно не ласкали друг друга, в основном из-за уважения, чтобы не напоминать об одиночестве, и чтобы не стыдиться неловких шуток, от каких Рому и Яибе не всегда удавалось удержаться. В этот раз всё случилось как-то спонтанно, маленькое проявление любви показалось естественным и не вызывало удивления.        Со сдержанной улыбкой Яиба любовался прелестной парочкой, так и не привыкнув, чтобы они всё-таки решились на отношения. Желая обменяться с Ромом парой мыслей на этот счёт, Яиба поглядел на него и отбросил идею пообщаться. Вёл себя Ром тихо, очень тихо. Погрузился в себя. Он постоянно работал на износ, морально и физически, так что заслужил немного личного времени. Тем более, сегодня Рому пришлось постараться, во время съёмок он очень аккуратничал, боясь задеть Шузо, смотрел на него, словно на незнакомого человека, да и казался духовно выжатым.        Отдав приоритет отдыху, а не душевным терзаниям и психологии, Яиба откинулся на камни. Запрокинул голову к закатному небу, изрисованному жёлтыми и красными красками. Густые тени падали на деревья и холмы. От пара застилало глаза. Мышцы расслабились в воде. Гармония захватывала тело и разум. Не хотелось работать даже головой, только лежать, ни о чём не думая. С этой задачей Яиба успешно справился, его быстро покинули всевозможные мысли и вопросы, а вот до Рома восторг комфорта и безделья никак не доходил, в память вгрызлось странное поведение Шузо. С ним нужно что-то решать, иначе внутри не затянется пустота, разрастающаяся с каждым днём. Если не разобраться, страшно вообразить, во что превратится смесь презрения к себе, отчаяния и безграничной любви.        После отдыха главных звёзд съёмки дуэли возобновились. И завершились запланированным поражением Шузо. Он всё-таки дотянул требуемые эмоции во время битвы, зато недовольство поражением передал легко и правдоподобно. Упав на землю, Шузо готовился к бесславной гибели, однако благородный ниндзя не убил светловолосого самурая, по неизвестной причине напавшего, а взял его в плен для дальнейшего разбирательства. По сюжету Шузо предпочёл бы смерть унизительному плену, поэтому вырывался и скалился на Рома, будто обвиняя его в слабости, в неспособности убить, что он молча игнорировал.        Ром грубо втолкнул раненного, но перевязанного Шузо в таинственное логово. Подчинённые немедленно вскочили на ноги, оскалились на пленника и схватились за оружие, но убивать не спешили, ждали команды. Её так и не поступило. Не изменяя равнодушию, Ром подвёл Шузо к одной из деревянных колонн, подпирающих высокий потолок, и насильно посадил возле неё. В молчаливом презрении Кроу, Айон и Яиба следили за глупцом, потерпевшим ожидаемое поражение, рискнувшим бросить вызов их господину, их непобедимому лидеру. Тот молча привязывал Шузо к столбу, выслушивая не прекращающийся поток ругани.        Привязывал Ром усердно и не слишком плодотворно. Верёвки выскальзывали и путались, зацеплялись за пальцы, не желая подчиняться. Связать нужно крепко, но Ром так жалел хрупкого Шузо, его тонкие запястья, изящные ухоженные руки, творящие великолепную музыку, что не мог связать хоть немного крепко. Даже недавняя ярость Шузо в бою не стала весомым поводом проявить к нему грубость. Эпизод изрядно затянулся. — Стоп, — наконец скомандовал Босс без капли нетерпения. — Верёвка плохая? — Н-нет, — проронил Ром. Так сосредоточился на тщетных попытках, что не заметил тревоги Шузо, повернувшего к нему голову. — Просто не могу… — А можно я свяжу? — вмешался Кроу, шагая вперёд. Казалось, он рад насолить Шузо, но сейчас эгоистичный маленький Кроу руководствовался совершенно не этим. — Важные шишки не должны заниматься подобным, ведь так?        Несколько растерянный, Ром спросил разрешение у Мистера Босса. — Я не против, — согласился тот и шутливо погрозил Кроу мегафоном. — Прошу лишь не переусердствовать.        Теперь Ром ввёл Шузо в комнату с меньшим запалом, передавая прямо в руки Кроу, злорадного и коварного. Раздался приказ связать пленника, что Кроу исполнил с искренним энтузиазмом, туго затянул и проверил верёвки, удостоившись от Шузо грозного оскала. Его Ром одарил смиряющим взором, садясь на окружённое подушками место в конце комнаты. Нависла тишина, напряжённая и агрессивная. Все тихо дышали, внимательно смотрели, изучали непривычную обстановку и пленника. До этого момента не отрываясь от него, Айон, Яиба и Кроу почти разом обернулись к входным дверям, поставив ушки. Глухие, краткие, подозрительные шорохи доносились снаружи. Скрипнуло дерево. Хрустнула ветка. Троица перевела взгляды на Рома, смиренно ожидая его команды. Тот кивнул, отпуская подчинённых на разведку, а сам опять повернулся к Шузо, не прекращающему злиться и храбриться. Оба не произносили ни слова.        Связанный, проигравший, Шузо всё равно вырывался. Сердитый, разгневанный, суровый, он не отрывался от Рома, но как бы ни старался достоверно сыграть ненависть, в бирюзовых глазах различалась печаль и абсолютное нежелание злиться на бывшего друга, пусть сейчас имелся конкретный повод. Насилу Шузо скалился, рычал, бросал в сторону Рома оскорбления. То и дело он дёргал ухом, пока чаша терпения не переполнилась. — Успокойся, — устало прошипел Ром, — это раздражает. — Успокоиться?! — рявкнул в ответ Шузо, взмахивая хвостом. — Вы убили госпожу, и ты просишь меня успокоиться?!        От заявления Ром отпрянул, распахнул глаза, разомкнул губы, якобы не находя слов; хвост замер в движении. Стиснув зубы, Ром громко ударил кулаком по полу, от чего Шузо вздрогнул и прижал ушки. Ненадолго воцарилось затишье. Выждав ещё немного, Ром опустил веки. Не для образа, а чтобы не видеть Шузо. Его слова сейчас воспринимались на свой счёт, а ситуация напоминала о далёком прошлом, и лишний раз рисковать целостностью своего хрупкого внутреннего мира Ром не собирался. — Без госпожи Дару-Дайи мне нет места в этом мире. — Нет места? — повторил Ром. — Так оставь его, этот мир. Легко покончить со всем, погибнув, и как тяжело жить, таща груз вины… Сумеешь ли ты жить с вечной памятью о том, что не защитил то, что тебе дорого? — Не защитил?! — в этот раз Шузо не сдержался. Опустив к голове ушки, он всем телом дёрнулся вперёд. — Ты забрал это у меня… вы... все вы — убийцы! — Заткнись! — крикнул Ром, подскочил к Шузо и грубо взял его за подбородок.        От неожиданности Ринтаро опешил. Сцена искрилась проникновенностью, но не соответствовала сценарию и пугала тем, насколько настоящей выглядела. И до этого звёзды импровизировали, но в этот раз Рина коснулись истинные эмоции, живущие в этой парочке. Он собирался шепнуть Боссу о необходимости переснять сцену, наклонился, но сияющее лицо режиссёра вынудило оставить мнение при себе. На площадке продолжалось развитие неоднозначных отношений, опутавших страстью каждого. Ром и Шузо смотрели с неподдельными печалью, злостью и надеждой. Сердце требовало сказать иное, но Ром зачитал приготовленный текст: — Мы не какие-то грязные убийцы, мы — свободные наёмники, и никогда не поднимем клинок на женщину, — тут следовало закончить, однако Ром не совладал с чувствами и не посчитал лишним подправить текст, намекнув Шузо сквозь строки. Смелости признаться напрямую, наверное, не хватит никогда, так что стоит хотя бы попытаться. В конце концов, Шузо может и не понять, что в наставлении скрыто послание. — Твоя госпожа мертва, и этого не изменить, но ты ещё жив. Ты жив и можешь идти вперёд, так что прекрати цепляться за прошлое! — крикнул Ром, отпуская Шузо, из-за чего он чуть не ударился затылком о балку.        Ответить Шузо не смог. Не столько не нашёл слов, шокированный мудрым изречением, сколько не успел ни вспомнить текст, ни озвучить его, отвлёкся на возвратившихся подчинённых Рома. Они, довольные исходом разведки, вели двух пленников, рассерженных, рычащих и немного избитых. Яиба встал впереди всех и поклонился главарю. — Мы поймали их за стенами. Видимо, это шпионы, Yueni. Как с ними поступить? — Замочим их? — с садистским удовольствием предложил Кроу и был огорошен суровым приговором режиссёра: — Стоп! Это не по сценарию. — И что? — обиделся Кроу. — Им можно, а нам — нет? — Конечно можно, импровизация — это замечательно, но… более атмосферно. «Замочим» так грубо. Может сказать что-нибудь более, м, поэтичное? — Окей, сейчас всё будет.        Сцену начали заново с окончания волнующегося диалога между Ромом и Шузо, что до сих пор не отошли от переживаний. Снова вернулись подчинённые Рома, ведя перед собой чужаков. В этот раз Кроу не импровизировал в речах, но добавил красок в действия. Держа связанного Рику, Кроу притянул его спиной к себе и приставил клинок к тонкой шее. — Может, прикончим их? — хитро прищурился Кроу.        От чудовищной, пусть и наигранной картины придя в ярость, Кай метнулся вперёд с таким рвением, что Айон едва его удержал; никак не ожидал, что в худеньком ребёнке может таиться столько мощи. Одёрнув его, Айон встретился с разгорячённым Каем взглядами и немедленно уставился на Рома, игнорируя трепыхания пленника. Получилось зрелищно. Прервал поток братской любви и порождённые ею отступления от сценария Ром, подняв ладонь и равнодушно отказавшись от кровопролития: — Нет. Не вижу нужды лишать их жизни.        До этого Шузо пребывал в оцепенении, склонил голову и прижал ушки, самокритично принимая упрёки Рома, обдумывая его и свои поступки. Поступал не по сценарию. Зато забвение и внезапный выход из него, когда близнецов посадили рядом, а Шузо встрепенулся, навострил ушки, приободрился и тут же опечалился, вышел отлично и как нельзя достоверно, доводя уровень совершенства сцены до наивысшей отметки. — Кай, Рику, — позвал Шузо, на его глазах заблестели слёзы. — Мы пришли спасти Вас, господин Шузо, — произнёс Рику почти отчаянно. — Я горжусь вами.        Печальная добрая улыбка тронула сердца близнецов и всей съёмочной группы, кто-то горестно всхлипнул. А Шузо, обретя власть над мыслями и душой, с вызовом задрал голову, нахмурился, опустил ушки. — И что ты намерен делать с нами?        В раздумьях закрыв глаза, Ром сложил руки на груди. Все смотрели на него по-разному, но все с ожиданием. Кроу не терпелось пустить в ход катану, лезвием он отбрасывал солнечного зайчика, а Шузо искал способ спасти подчинённых. Даже золото не предложить за их освобождение, с гибелью госпожи Дару-Дайи в клане начались ожесточённые разборки, все подозревали друг друга, и вмешиваться в них не стоило. Иных вариантов на ум не приходило, но что-то необходимо предпринять, их спасти от гибели.        Наконец Ром вскинул голову, набрал в грудь воздух и объяснил: — Разобраться… что-то тут нечисто. Почему вы решили, что убили вашу госпожу именно мы? — Вы — наёмники! — выпалил Кай. Рику спокойнее поддержал брата: — Вас видели в деревне незадолго до… — так и не закончил Рику суровую фразу, резко всхлипнул. Вмешался Шузо с единственным весомым аргументом: — Мы нашли клок твоего кимоно. Чистый шёлк в этих краях достать нелегко, особенно таких цветов. — Понятно.        Ром вздохнул. Затем негромко промычал, тонко намекая. Немного замешкавшись, Кроу всё-таки изобразил максимально негодующее выражение и напомнил о стычке с какими-то парнями, порвавшими кимоно Рома. В завершении Яиба выдал напрашивающееся предположение, что это не череда совпадений. И наёмники, и самураи из клана Дару-Дайи растерянно переглянулись между собой, как давние друзья, понимая, что всё это кто-то подстроил. Кто-то, кому выгодна гибель Шузо и его подчинённых. Кто-то, кто был в курсе о месте нахождения логова наёмников. Кто-то, кто заинтересован в порождении хаоса в клане, главарём которого Дару-Дайя назначила после себя Шузо. И он, к ужасу, быстро вычислил, кто же подстроил всё это. Ради восстановления чести наёмники объединились с Шузо и его ребятами, чтобы отомстить наглецу, рискнувшему воспользоваться их жаждой мести, и помочь им наконец успокоиться.        Роль организатора нападения и антагониста взял на себя некий житель Вселенной звука, которого никто не знал. Мистер Босс не хотел портить имидж какой-либо из групп, хотя среди них имелись парни со скверной репутацией, поэтому отдал роль злодея одному из подопечных и хороших знакомых.        Перед долгожданным и эпичным финалом мистер Босс устроил один из последних перерывов. Уровень волнения и возбуждения достиг апогея. Все обсуждали минувшие сцены, хвалили актёрскую игру, музыку, эффекты, натуральность и вообще всё. А Кроу чем-то остался недоволен. Стоя отдельно ото всех, он медленно вилял хвостом, изучал что-то, скривив губы, будто ждал, когда его спросят о причине плохого настроения. Друзья постепенно подтянулись к нему, освободившись от комплиментов съёмной группы и Ринтаро, встали рядом. Пока не вмешивались, надеясь, что Кроу сам всё расскажет, но он будто впал в прострацию, так и не отрывался от какой-то точки. Яиба и Айон неловко поглядели на Рома, устанавливая, в каком он расположении духа после близких съёмок с Шузо и такого накала событий. Безмятежная улыбка дала понять, что Ром в порядке. С усмешкой он привлёк внимание Кроу: — Что с тобой? Недоволен, что мы их не побили? — Да нет,.. мы бы лучше сыграли злодеев. Этот какой-то несерьёзный. — Чего? — возмутился Ром, заставив Яибу, Айона и Кроу немедленно перевести на него вопросительные ожидающие взгляды. — Что за глупости? Мы бы не опустились до убийства женщины и обмана! Мы бы добились славы и денег своими руками! — Да… ты прав, Ром, — с наворачивающимися слезами восторга проронил Кроу, внемля голосу божества. — Как я мог так ошибаться? — Всё нормально. Мы были ослеплены величием и силой, — воодушевил Ром, поднимая кулак. — И мы добьёмся их! Добьёмся всего своими силами! В фильме и в жизни!        Сопроводили эпичное высказывание Рома радостные крики друзей.        Экранное время групп подходило к концу, точнее время их пребывания на экране единолично. Теперь его приходилось делить не только с Trichronika, но и с Великим королём. За помощью к нему пришлось обратиться, ведь враг оказался куда опаснее. Противостоять Рому, Шузо и их друзьям предстояло вооружённой группе головорезов, жаждущих власти, денег, контроля над всем востоком. Убийство Дару-Дайи и сеяние хаоса в её клане, одном из наиболее влиятельных в этих краях, было лишь первым шагом. Лишь объединившись, самураи остановили врага. Финал остался стандартным, наивным, предсказуемым, с дружбой между самураями, отправившимися в новый путь, и наёмниками, зато мирным.