Хроники Акаши

Kina — goodbyes

*flashback*

*двумя годами ранее*

— Только не говори, что ты только что проснулся. Тэхён открывает входную дверь перед Намджуном, стоя перед ним в одних низко-сидящих домашних штанах и с зубной щеткой во рту. — Мы вроде договаривались в двенадцать в парке, — шепелявит тот, уходя вглубь дома и продолжая чистить зубы. — А сейчас только десять. Намджун проходит в прихожую и, заметив на вешалке женские вещи, резко отворачивается, но в дом не проходит. — Если будешь кофе, то мне тоже сделай, — доносится из ванной. — Одевайся, и пойдем, прогуляемся, — громче, чем требовалось бы, кричит Намджун. — На улице прекрасная погода. Тэхён без зазрений совести натягивает на себя вчерашнюю одежду, спускается в кухню, хватает со спинки стула джинсовую куртку и выходит вслед за Намджуном за дверь. — Это, по-твоему, хорошая погода? — Тэхён притворно изображает гримасу отвращения, и застегивает джинсовку под самое горло. После вчерашнего дождя в воздухе стоит густой туман, опавшая листва прилипла к почве и к пожелтевшей траве, деревья значительно поредели, а при разговоре изо рта идет пар. — Где тут у вас ближайший супермаркет? — спрашивает Намджун, поднимая воротник своей куртки. — Зачем тебе нужен супермаркет, идем в кофейню, мне необходим кофе, — Тэхён ежится от холода, но сворачивает на дорогу, ведущую к магазину. — Попьешь растворимый из автомата. В среду, в десять часов утра на улицах ни души. Они проходят по пустующим рядам супермаркета, и Намджун, отыскав глазами ряд с алкоголем, направляется вдоль него от самого дешевого расставленного по полкам алкоголя к самому дорогому и берет с верхней полки бутылку элитного коньяка. — Что-то празднуешь? — невесело интересуется Тэхён. — Своё новоселье. Мы с тобой теперь почти что соседи. Тэхён вопросительно вскидывает бровь. — Я купил жилье недалеко отсюда. Не мог больше оставаться в родительском доме, — Намджун тяжело вздыхает. — Они ведь до сих пор ждут ее, Тэхён. Ее ведь так и не признали погибшей. Прошло уже четыре месяца, а она до сих пор считается пропавшей без вести. Тэхён виновато поджимает губы и ничего не отвечает. На кассе Намджун расплачивается наличными и, смеясь, просит пачку самых дешевых сигарет, мотивируя тем, что нужно хотя бы на чем-то экономить. — Ты собираешься жить здесь? — скептически спрашивает Тэхён, оглядывая заброшенное на вид строение с заколоченными окнами и покренившимся забором. — Я выкупил его за бесценок. Внутри не так уж и плохо. Даже кое-какая мебель есть. Намджун открывает входную дверь и пропускает Тэхёна вперед. — Почему здесь так холодно? — Отопление не работает, — равнодушно говорит Намджун. Тэхён от этого равнодушного тона вскидывает брови. — Сейчас конец октября, ночи холодные. А зимой дом вообще промерзнет. — Нормально все, я уже неделю тут живу, — бесцветно отвечает Намджун, проходя на кухню и выставляя на стол с навесного шкафчика два коньячных бокала. — Я подружился с соседями, неплохие ребята, — Намджун разливает коньяк по бокалам и двигает один из них в сторону застывшего от немого шока Тэхёна. — Глядя на них возникает желание иметь соулмейта парня. Знаю, что глупо звучит, но я вдруг понял, что никогда не мог ладить с девчонками. Тэхён садится напротив Намджуна и сверлит его взглядом, обуреваемый тревожным предчувствием. — Где твоя машина? — Я ее продал, — просто говорит тот, выпивая содержимое своего бокала и тут же наливая себе добавки. — Прости? На работу будешь ездить на автобусе? — Тэхён задает вопрос, а в голове уже знает ответ. — У меня больше нет работы. Я ушел. — Намджун… — Что Намджун? — он раздраженно усмехается. — Я с пятнадцати лет посвятил себя идее сделать этот гребаный мир для соулмейтов лучше, я с семнадцати работал на это долбанное правительство, имел все уровни доступа, несмотря на свой возраст и семейное положение, я жил этим, я хотел помогать, Тэхён! Молодой гений Ким Намджун, — хмыкает он. — А в итоге закончил тем, что, имея в своем распоряжении самые передовые медицинские технологии, не смог спасти от безумных идей собственную сестру. Что я за брат такой? Что за друг? Тэхён крутит бокал в руке и опускает взгляд. — Денег у меня хватит лет на десять, я уже примерно посчитал. Придется, правда, экономить, — словно в подтверждение своим словам он подкуривает сигарету и кривится от ее неприятного привкуса. — Я же вообще-то планировал собрать хорошую сумму, вложиться в строительство элитного комплекса, стать лучшим в своей сфере, чтобы мой будущий соулмейт мной гордился. Я никогда не тратил деньги на ненужное, всё откладывал, во всем себе отказывал. Хотел обеспечивать свою будущую семью, я хотел сделать человека возле себя счастливым. А теперь. Теперь мне ничего этого не нужно. Я не знаю, во что верить и к чему стремиться. По тому пути, которому я шел, я больше идти не хочу, а нового у меня нет. Такие вот, Тэхён, у меня новости. Тэхён залпом выпивает коньяк и ставит бокал перед Намджуном, давая понять, что готов поддержать компанию. — У меня тоже есть для тебя новость. — Я весь внимание. Намджун гасит окурок в старую консервную банку. — Я нашел своего соулмейта, — произносит на выдохе. — Что? — испуганно спрашивает Намджун. — Когда? — Вчера. — Кто это? — допытывается Намджун, разливая выпивку. — С кем в паре? — Ни с кем, — мрачно отвечает Тэхён. — Это подросток. — Ты в своем уме, Тэхён? — Намджун опускает на стол бутылку и строго смотрит на Тэхёна. — Зачем ты это сделал? — Я тебя не понимаю, — растерянно произносит Тэхён. — Может быть, ты уже забыл, к чему всё это привело мою сестру? Она по незнанию и глупости влезла в это дерьмо. Но ты? Ты ведь все об этом знаешь! Ты подумал, во что ты втягиваешь человека, если знаешь, что вам не суждено? На что ты его обрекаешь? Зачем тебе вообще нужен соулмейт? Тэхёну нечего на это ответить. Завеса восторга и трепета оседает на пол, обнажая серую грязную реальность. Намджун как всегда прав. — Что я натворил… — онемевшими губами шепчет Тэхён, поднимая взгляд на друга. — Намджун, что мне теперь делать? — Ничего не делать, забыть, — строго говорит Намджун. — Никогда не искать с ним встречи. Дать парню возможность прожить эту жизнь счастливо и дожить до старости. — Ты не понимаешь, — Тэхён закрывает рукой рот и истерично смеется. — Я не смогу. Как можно объяснить человеку необъяснимое чувство тепла и комфорта, когда ты чувствуешь на себе всем своим естеством взгляд человека, который смотрел даже не на тебя, а просто в твою сторону. Как передать словами выбивающееся из груди сердце от одного лишь взгляда и услышанного голоса. Джису была права. Чтобы это понять, это нужно прочувствовать на себе. Тэхён отрывает руку от лица и продолжает сидеть с раскрытым ртом. — Я знаю его всего пару часов, — признает он оглушающую правду. — Но он для меня уже самый дорогой на свете человек. — Я большего бреда не слышал, — признается Намджун и нервно трет переносицу. — Ты рассказал ему о себе? — Нет. Это исключено. Если он узнает кто я, он больше не захочет меня видеть. — И что ты собираешься с этим всем делать? — Я? Я не знаю. — Тэхён осматривается по сторонам в поисках хоть какой-то подсказки. — Я буду искать людей, таких же, как я. Я слышал, что существуют места, где помогают соулмейтам. Я соберу людей, организую сопротивление… — Ты себя слышишь? — взволнованно перебивает Намджун. — Ты, человек, бросивший старшую школу, беззаботно живущий за счет отцовских денег? Тот, кто не видел взрослой жизни, никогда не державший в руках оружия, не ведающий, что такое ответственность за кого-то? Хочешь мне сказать, что собираешься сломать эту непробиваемую, устоявшуюся не за один десяток лет систему? Самому не смешно? — Все изменилось, Намджун, — Тэхён серьезен, возможно даже, впервые в своей жизни. — У меня теперь нет другого выбора.

*flashback*

Тэхён приходил в себя долгие, непозволительные для себя три дня. И если последствия на физическом состоянии сказались более-менее терпимо: ожог затянулся быстро и оставил почти незаметный шрам, если не знать, куда смотреть — не заметишь, тошнота накатывала только после еды, из-за чего первые сутки кроме воды он ничего не мог в себя засунуть, а головную боль можно было заткнуть парочкой спазмолитиков, то душевно Тэхён был расшатан и подавлен. Воспоминания о чонгуковых прикосновениях, руках, губах, его близком горячем дыхании теперь преследовали Тэхёна повсюду. Запах его кожи въелся в кровь и фантомно ощущался на протяжении многих дней. Настолько навязчиво, как никогда до этого. И всё это лишь усиливало чувство вины. Разгоревшееся желание и потребность обладания теперь вряд ли когда-то отпустят или ослабнут. Тэхён прижимался губами к шее, и сразу же хотел попробовать языком мягкость кожи, а затем зубами ее прочность. Он зарывался пальцами в волосы и все, о чем он в тот момент мог думать — каков на вкус его рот. Он притягивал его ближе, и неимоверно злился от того, что их разделяет два комплекта одежды. И если Чонгук в это время чувствовал то же самое — это катастрофа. А он без сомнений чувствовал. Тэхён был дураком, рассчитывая, что после этого опыта им станет легче и проще — все обернулось с точностью до наоборот. Нити, которые и так были прочно натянуты между ними, за каких-то десять минут переросли в железные канаты, тяга стала влечением, и все воспоминания настолько ярко отложились в голове, что неконтролируемо всплывали в памяти по несколько раз в день. Он попробовал то, от чего жажда и голод стали только сильнее. Он тушил бензином костер. И он дал им обоим надежду. Опять.

*****

Остаток марта и апрель пролетают незаметно стремительно и почти безрезультатно. Тэхён каждый день ездит в самые людные места города, парки, торговые и развлекательные центры, где выискивает глазами необычные пары — ничего. Выезжает за город, где практикуется в стрельбе из огнестрельного оружия по жестяным консервным банкам — пара пистолетов это весь его арсенал. Несколько раз встречается с Хосоком, который подробно рассказывает ему об их разговоре с Чонгуком, берет у Тэхёна образцы крови для исследований, но ничего конкретного не обещает. Тэхён все понимает, ведь Хосок ничем ему не обязан, и помогает исключительно по их с Намджуном старой дружбе, поэтому не давит и не обижается. С Чонгуком, как и раньше, все эти темы он не поднимает. В конце месяца Юнги предлагает устроить вчетвером поездку в загородный дом его родителей, чтобы развеяться и отвлечься, на что Тэхён охотно соглашается. — Намджун из еды умеет варить только пригоревший рис, — смеется Чимин, сидя в полоборота на переднем пассажирском сидении возле Юнги. — Пусть даже не мечтает, что я начну для него готовить. Тэхён улыбается краешком губ и поглаживает чонгуково плечо, наблюдая как тот, положив свою голову на его колени, лениво теребит нитку на порванном тэхёновом колене.  — Хорошо, что я работаю шефом и могу есть на работе и брать на вынос, — продолжает щебетать как заведенный. — Иначе бы уже с голоду с ним помер. На удивление на протяжении всего дня им удается вести себя как обычным парам. Юнги не подпускает Чимина к розжигу барбекю, мотивируя тем, что не доверяет, на что тот лишь притворно обижается и уходит в дом делать всем коктейли. Чонгук втихаря от Юнги прикармливает соседского чёрного кота, подбрасывая ему под стол куски мраморной говядины, а Тэхён, лёжа рядом на молодом зелёном газоне и наблюдая за всем со стороны, лишь заговорщически подмигивает Чонгуку и по-настоящему расслабляется, чувствуя себя хоть и временно, но счастливым. — Ты уже задумывался об отъезде? — спрашивает Тэхён у Юнги, когда на закате они вдвоем спускаются на берег небольшого искусственного водоема. Юнги подбирает несколько плоских камней и пускает по водной глади блины. — У меня в запасе еще целый месяц на это, — тоскливо отвечает Мин. Всё напускное веселье улетучивается у обоих одновременно. — Чем раньше это произойдет, тем ему будет проще, — нехотя признает Тэхён, поворачиваясь на звуки хохочущих во всю парней, которые занимаются тем, что плавят кусок шоколада на ломтике тостового хлеба. — Ты то не торопишься оставлять Чонгука в покое, — парирует Юнги, запуская очередной камень, который грузом уходит на дно. — У Чимина теперь есть Намджун, — говорит Тэхён, пропуская замечание о себе мимо ушей. — Он о нем позаботится. — Он даже о себе не может позаботиться, — закипает тот. — Чимин его не выносит, а ты предлагаешь мне уехать за сотню километров от вас и оставить моего Чимина с ним? — Я не сказал, что это будет легко, — вздыхает Тэхён. — Но пока мы с Чонгуком, — Тэхён запинается. — Пока Чонгук свободен, мы сможем помочь ему, сможем поддержать и проследить, чтобы он не наделал глупостей. Ты должен дать себе и ему шанс прожить эту жизнь счастливо. Даже если придется это делать вдалеке друг от друга. — Ненавижу всё это, — цедит Юнги, и с замахом кидает в стоячую воду крупный камень, от которого начинают расходиться широкие круги. — Ненавижу Намджуна, ненавижу себя. Тэхён провожает взглядом последний свет на горизонте и безмолвно соглашается с другом. — Я забыл тебе рассказать, — вдруг вспоминает Юнги, поворачиваясь к Тэхёну. — Я слышал от знакомого на работе. В общем, он упоминал вскользь, что кто-то из его родственников до совершеннолетия встретил своего соулмейта. — Завтра же съезжу и пообщаюсь, — воодушевленно отвечает Тэхён. — Дашь мне его адрес. Юнги согласно кивает и отправляет в полет мелкий камень, который выныривает из воды целых пять раз. — Мы с Чонгуком приготовили десерты, — Чимин подходит к Юнги и накидывает на его плечи плед. — Но извините, все съели сами, — пьяно хихикает и обнимает парня поверх пледа. — А вы о чем это тут разговариваете? — О том, что твой Юнги коряво пускает блинчики по воде, — как ни в чем не бывало, Тэхён весело улыбается довольному Чимину, обменивается с Юнги многозначительным взглядом и поспешно уходит по направлению к дому, оставляя парочку наедине. Тэхён осторожно подходит к Чонгуку сзади, вплотную прижимается к его спине, обнимает обеими руками за талию и, привстав на цыпочки, выглядывает через плечо на переливающиеся в темноте алым цветом угли. — Ты холодный, — выдыхает Чонгук, откидывая назад голову и накрывая руками тэхёновы ладони через рукава своей толстовки. — У воды прохладно, — шепчет Тэхён, прижимаясь губами к плечу и крепче прижимая к себе. Вокруг тихо и умиротворенно, тишина разбавляется лишь размеренным потрескиванием догорающих в мангале углей. Им не о чем разговаривать, о самом сокровенном они привыкли молчать. — Здесь так хорошо, — говорит Чонгук, мечтательно разглядывая роскошное звездное небо. — Как-нибудь приедем сюда еще? Тэхён закрывает глаза и делает усилие, чтобы голос не дрогнул. — Обязательно.