Хроники Акаши

Под тихие разговоры, монотонный шум дороги и размеренное тэхёново дыхание Чонгук, вымотанный переизбытком эмоций, незаметно для себя засыпает на чужом плече. — Просыпайся, — шепчет Тэхён, поглаживая Чонгука по щеке. — Мы приехали. Чонгук несколько раз сонно моргает и, поднимая голову с тэхёнова плеча, болезненно морщится от ощущения сильно затекшей шеи. — Я не хотел тебя будить, но мне нужно выйти, поговорить с главой лагеря. — Я пойду с тобой, — решительно говорит Чонгук, хватая Тэхёна за руку. — Хорошо, — мягко улыбается от подобной настойчивости. — Идем вместе. Тэхён двигает боковую дверь, впуская в салон яркий солнечный свет, и спрыгивает на пыльную грунтовую дорогу. Чонгук, спрыгивая следом за Тэхёном, смотрит перед собой на поросший высокой травой пустырь и удивленно вскидывает брови. — Сюда, — Тэхён несколько раз разминает шею и, взяв Чонгука за руку, ведет его за собой. Чонгук поднимает голову, оборачиваясь назад, и ахает от удивления. Они направляются прямиком к огромным воротам, переходящим в высоченный забор с колючей проволокой. Прямо у ворот, с внутренней стороны возвышается смотровая вышка с несколькими вооруженными солдатами. Это настоящая военная база или, по крайней мере, когда-то ею была. Тэхён, чувствуя нутром чонгуково волнение, крепче сжимает его ладонь. Подвижная часть ворот слегка отъезжает в сторону, и они проходят внутрь. — Почему Намджун не заезжает? — Мне нужно предупредить, что мы приехали не впятером. — А с этим могут быть проблемы? — встревоженно спрашивает Чонгук, осматриваясь кругом. — Не будет никаких проблем. Я все улажу, — Тэхён ищет кого-то глазами и, по всей видимости найдя того самого главу, делает ему жест рукой и, прошептав тихое «я быстро», идет ему навстречу, оставляя Чонгука одного. Чонгуку неуютно. Он обнимает себя за локти и чувствует на себе пробирающие насквозь любопытствующие взгляды десятков людей. Лагерь изнутри выглядит еще более масштабно, чем это могло показаться исходя из внешнего вида внушительного массивного забора. Спереди, вокруг асфальтированной площади, территория застроена невысокими постройками без окон, рядом с ними возвышаются металлические цистерны, а за ними виднеются строения повыше, Чонгук навскидку предполагает, что это ангары. Все здания строго серого цвета, определить, что за ними кроется — невозможно. Он наблюдает за тем, как Тэхён что-то объясняет высокому статному молодому мужчине в белой футболке и защитных штанах, на что тот понимающе кивает, время от времени поворачивая голову в сторону стоящего на всеобщем обозрении Чонгука. — Ребята, открывайте ворота, не заставляйте наших гостей ждать, — громко командует парень, лучезарно улыбаясь и непринужденно поглаживая тэхёново плечо. Чонгук недовольно прищуривается, шумно втягивая носом воздух. — Чонгук, рад, наконец, с тобой познакомиться. Ли Тэмин, главный руководитель лагеря, главный потому, что единственный, — представляется парень, подходя ближе и по-дружески приобнимая потупившего голову Тэхёна, и протягивает Чонгуку свою ладонь для рукопожатия. — Извини, что всё это время прятали от тебя Тэхёна. Но это было ради вашей же безопасности. Чонгук настороженно смотрит на протянутую ему руку, а затем переводит полный недоумения взгляд на Тэхёна. — Ты ему не сказал? — смеется Тэмин. — Не успел. Тэхён стягивает свои перчатки, прячет их в карманы, подходит к Чонгуку и берет его за руку, сплетая пальцы в замок. Чонгук слегка дергается но, заметив волнительный блеск в тэхёновых глазах, успокаивается и сжимает его ладонь в ответ, отмечая про себя, что у Тэхёна неестественно холодные пальцы. — У нас по всему периметру установлены электромагнитные вышки, которые глушат все сигналы, — озвучивает чонгукову догадку, с улыбкой наблюдая за трепетными чужими прикосновениями. — Я давно хотел устроить нечто подобное, сорвать хотя бы одну эту гадостную показушную фикцию с объединением соулмейтов, — говорит Тэмин, провожая взглядом заезжающий на территорию черный фургон. — Но не было подходящего повода. — Здесь проживает сто семьдесят восемь пар соулмейтов, вы с Тэхёном будете сто семьдесят девятой, — гордо сообщает лидер. — Если вы не против, я хотел бы сфотографировать вашу ауру, у меня есть несколько интересных теорий на этот счет. Тэмин подзывает к себе невысокого роста блондина и просит его планшет. Чонгук вздрагивает от неожиданного прикосновения к воротнику рубашки и оборачивается через плечо. — Это я, — смеется Чимин. — У тебя рубашка сзади порвана. Чонгук ищет глазами брата и находит его скрывающимся за высокой намджуновой фигурой. Сокджин, постоянно улыбаясь, о чем-то увлеченно беседует с Хосоком. — Твой брат очень красивый, — тихо говорит Чимин и тут же театрально показывает язык фыркнувшему на эту фразу Намджуну. — Идемте за мной, — окликает Тэмин, продолжая что-то увлеченно разглядывать на экране планшета. — Подумать только, я предполагал, что к нам приедет одна пара соулмейтов, а приехали сразу две, — говорит Тэмин, поглядывая куда-то за чонгуково плечо и довольно улыбаясь. Чонгук тут же, прослеживая тэминов взгляд, оборачивается назад, сталкивается с холодным намджуновым взглядом и опускает глаза на его руку. Они с Чимином, так же как и Чонгук с Тэхёном, идут, держась за руку, переплетая пальцы. Чимин от нахлынувшего смущения пытается выдернуть свою руку, но Намджун крепкой хваткой невозмутимо удерживает его пальцы в своих. Чонгук отворачивается и делает в памяти засечку, обязательно расспросить Тэхёна о Юнги. — Вечером жду всех на ужин в общем зале, а сейчас можете идти по своим комнатам, а ты, — обращается он к Сокджину, прижимающему окровавленную руку к груди. — Пойдешь со мной. Нужно обработать твою рану и, если понадобится, наложить швы. Они проходят в самое большое помещение высотой в пять этажей, похожее на военное общежитие, поднимаются на второй этаж по узкой металлической лестнице и останавливаются перед одной из дверей. — Мы будем жить вдвоем в одной комнате? — растерянно озвучивает Чонгук, громко сглатывая и обводя взглядом высокую двуспальную кровать в самом центре комнаты, умалчивая по-настоящему волнующий его вопрос, касательно одной постели. — Если ты против, я могу ночевать в общей спальне, — Тэхён закрывает за собой дверь, подходит вплотную, обвивает Чонгука руками, зарывается носом в волосы на затылке, глубоко вдыхая нежный сладкий запах чонгуковой кожи вперемешку с горькими нотами дыма и гари, и прижимается губами к шее. — Но это будет сложно. Чонгук шумно выдыхает из легких весь воздух, ощущая волну дрожи пробежавшей вдоль позвоночника, поворачивается к Тэхёну лицом, обнимает его настолько сильно, чтобы грудной клеткой почувствовать удары его сердца и в ответном жесте касается губами шеи под ухом. — Мне просто до сих пор не верится, что всё это происходит по-настоящему. Тэхён улыбается, поглаживая чонгукову спину между лопаток. Он верит, что это место сможет стать для них обоих настоящим домом. — Я купил для тебя одежду, — говорит Тэхён, с трудом отстраняясь от Чонгука. — Если тебе она не понравится, я куплю другую. — Ты давно знал, что мы окажемся здесь? — Последние две недели знал. — А если бы моей парой оказался не Хосок, а кто-то другой? — Изначально он не был твоей парой. Результаты распределения были подкорректированы специально. Нам помогли. Чонгук смотрит в тускло-фиолетовые глаза напротив и понимает, что больше не считает их чужими. Он проводит кончиками пальцев по волосам челки, сдвигая их с бровей, заставляя Тэхёна блаженно закрыть глаза от подобных невинных прикосновений. — Ты моя движущая сила, Чонгук, — серьезно говорит Тэхён, перехватывая его руку и целуя внутреннюю сторону ладони. Не отрывая взгляда от тэхёновых глаз, Чонгук ведет пальцами по его щекам и, непроизвольно облизывая пересохшие от жажды губы, проводит по его нижней губе подушечкой большого пальца. Переводит неторопливый помутневший взгляд на покорно приоткрывшиеся губы, приближается, затаив дыхание, к застывшему на месте Тэхёну и, заметив, что тот доверительно закрыл глаза и так же перестал дышать, аккуратно целует его в уголок губ. Тэхён выдыхает то ли облегченно, то ли разочарованно, открывает глаза и теряется в чонгуковом взгляде. Его зрачки расширены, радужки источают нездоровый блеск, будто по ту сторону глаз целые вселенные собраны с бесчисленными звездными созвездиями. Нет никаких сомнений, что перед ним стоит самой невероятной красоты человек из всех ныне живущих. — Мне нужно в душ, — полушепотом говорит Чонгук, продолжая зачарованно поглаживать тэхёново лицо. — Хочу поскорее снять с себя эту одежду. Тэхён медленно возвращается в реальность, выпускает Чонгука из объятий, ведет его в ванную, показывает стопку белых полотенец, полку с шампунями и гелями для душа и, пообещав принести комплект чистой одежды, оставляет его одного. Теоретически они могли бы принять душ вместе, но Тэхён тут же прогоняет из головы эти мысли. Возможно когда-нибудь позже, когда неконтролируемое желание немного поутихнет. Чонгук осматривает полку с гелями, открывая и нюхая каждый в поисках того, каким пользуется Тэхён и довольно улыбается, отыскав кремовый гель для душа с ароматом грейпфрута, проводит рукой по мягким полотенцам и останавливает взгляд на двух коробочках с запечатанными зубными щетками: с мягкой щетиной и жесткой. Улыбается, удивленно вскидывая брови. То, что перед сном он пользуется щеткой с жесткой щетиной, а утром — с мягкой он если и упоминал в разговоре с Тэхёном, то давно и не более чем единожды. Тэхён робко стучит в дверь и передает Чонгуку аккуратно сложенные светлые джинсы и белую футболку. Чонгук моет голову дважды и долго стоит под струями прохладной воды, опершись ладонями о кафельную стену. Теперь так будет каждый день. Тэхён будет первым человеком, которого он будет видеть при пробуждении и последним, кого он будет видеть перед сном. Они долго разговаривают обо всем на свете. О том, что Тэхёну известно об этом лагере, о Юнги, которого скорее всего привести сюда не получится, из-за того что принцип лагеря заключается в том, чтобы не разрушать существующие пары без крайней на то необходимости, даже если эти пары не истинные соулмейты, о том, как они жили друг без друга долгие три недели. Чонгук умалчивает свое нахождение в больнице, а Тэхён умалчивает то, как обкалывал свое запястье тяжелой анестезией. Ближе к вечеру Тэхён сам уходит в душ. Чонгук нетерпеливо отстукивает пальцем ритм по покрывалу, мысленно ругая медлительного Тэхёна. Он выходит из ванной через долгие пятнадцать минут. С мокрыми, завитыми от горячей воды волосами, в светлых джинсах и такой же белой футболке. Чонгук вскакивает с кровати, но не успевает подойти вплотную, как Тэхён взмахивает головой и орошает белую чонгукову футболку россыпью мелких капель воды, слетевших с длинных мокрых прядей. — Не подходи, иначе на ужин опоздаем, — воинственно говорит Тэхён, на что Чонгук лишь громко смеется и заключает несопротивляющегося Тэхёна в крепкие объятия. На ужин они все-таки опаздывают. Тэхён на ходу накидывает на себя хлопковую серую рубашку и, взяв Чонгука за руку, ведет в общий зал. По всему залу расставлены круглые сервированные столы, с сидящими за ними соулмейтами. Чонгук кожей чувствует благоприятную атмосферу этого помещения, но его благоговение быстро сменяется чувством тревоги. Почти у каждого второго здесь присутствующего человека тусклые фиолетовые глаза. — Почему все так на тебя смотрят? — Не на меня, а на тебя. — Но я никого здесь не знаю. — Зато о тебе знает каждый. Тэхён неожиданно останавливается, резко выхватывает свою руку из чонгуковой ладони, шипит и, ссутулив плечи, жмурится от выступивших на глазах слез. — Всё нормально, — заявляет моментально, предотвращая возможную бурную чонгукову реакцию на случившееся. — Просто ладонь вспотела. — Покажи, — хрипло просит Чонгук, заторможено вытирая незначительно вспотевшую руку о штанину. — Ничего страшного, просто щиплет немного, — настаивает Тэхён, выпрямляя плечи и вытирая костяшками пальцев влажные уголки глаз, но ладонь не показывает, а напротив, ниже натягивает рукав рубашки. — У меня есть мазь на такой случай. Переживать не о чем. Тэхён обходит Чонгука с другой стороны, приобнимает его за талию, и как ни в чем не бывало, ведет за стол, за которым пустуют лишь их два стула. Чонгук садится рядом с братом, переговаривается с ним по поводу его перебинтованной руки и получает утешительный ответ — рана оказалась неглубокой и ничего зашивать не потребовалось. Тэхён занимает место между Чонгуком и Намджуном, который перешептывается с сидящим рядом Чимином. До Чонгука доносятся лишь обрывки фраз, одна из которых звучит как «эту рыбу я бы приготовил лучше». Судя по полупустой тарелке, здешняя атмосфера меньше всего повлияла на аппетит Хосока, который, кажется, чувствует себя комфортно в любой компании и при любых обстоятельствах. Чонгук демонстративно увлеченно ковыряет в тарелке овощи, а сам искоса подглядывает за Тэхёном, который незаметно для всех не переставая трет зудящую ладонь о бедро. Незаметно для других, но не для Чонгука. — Статистика последних лет неутешительна, — начинает Тэмин по прошествии первых десяти минут тишины. — С каждым годом число новых пар катастрофически уменьшается. По-хорошему, родственные души должны чувствовать друг друга даже на расстоянии, но с каждым годом я все реже слышу от соулмейтов, что они чувствовали друг друга на расстоянии до знакомства. К сожалению, данная тенденция может привести к плачевным результатам. Возможно, скоро всё приведет к тому, что нам придется самим разыскивать соулмейтов и знакомить их между собой. — Вы ведь работаете над лекарством, которое бы смогло это излечить? — не выдерживает Чонгук, отрываясь от своей тарелки и с лязгом опуская на нее вилку. Тэхён устало прикрывает веки. Он искренне надеялся, что эта тема не будет подниматься хотя бы сегодня. — Боюсь, Чонгук, что нет, — нехотя признается Тэмин, сразу понимая суть заданного вопроса. Чонгук мрачнеет на глазах. — Понимаешь, каждый человек, прошедший так называемую церемонию объединения, очень сильно меняется физиологически. И у каждого эти изменения индивидуальные, как структура ДНК. Поэтому лекарство, если бы мы взялись за это, нужно было бы разрабатывать персонально для каждого. При том, что только одна формула могла бы отнять от нескольких месяцев до полугода. В данный момент это не целесообразно. Это равноценно устранению симптомов без возможности избавления от первопричины их возникновения. Мы сейчас говорим о молодых парах, у которых могут возникать проблемы с тем, чтобы признавать друг в друге своих соулмейтов. — Я отойду на минуту, — задыхаясь от возмущения, Чонгук вскакивает с места и быстрым шагом уходит в направлении выхода. — Прошу нас извинить, — сдержано просит Тэхён, поднимаясь со своего стула и, собирая на себе взгляды всего лагеря, идет следом за Чонгуком. — Что не так? Тэхён догоняет Чонгука, который, дойдя до безлюдного коридора, останавливается и начинает мерять шагами ширину помещения, нервно зачесывая со лба волосы и шумно выдыхая из легких бурлящий внутри гнев. — Чонгук, — зовет тихо, обращая на себя внимание. — Поделись со мной. — Ты слышал, что он сказал? — Чонгук останавливается и проницательно смотрит на понурого парня. — Он не сказал, что это неизлечимо. Он сказал, что это заняло бы много времени! Тэхён всё понимает. Понимает как никто другой, каково это, быть источником боли самого дорогого на свете человека. Понимает, как тяжело принимать происходящее, когда от тебя ровным счетом ничего не зависит. Понимает, что Чонгук заслуживает гораздо большего, чем Тэхён способен ему дать. Вот только ему самому достаточно того, что у них сейчас есть. — Послушай меня, пожалуйста. Сейчас мы можем быть рядом друг с другом, и еще утром у нас этого не было. Я могу касаться тебя, — Тэхён делает шаг навстречу и кладет здоровую ладонь на чонгукову щеку. — И буквально сегодня утром у нас этого не было. Здесь у нас может быть нормальная жизнь. — Нормальная это когда, — Чонгук хватает Тэхёна за руку, задирая рукав рубашки, разворачивает ее внутренней стороной ладони вверх, обнажая запекшиеся багровые рубцы и делает глубокий болезненный вдох. — Когда я держу тебя за руку, а твоя кожа от этого покрывается волдырями? — Это моя вина, мне стоило быть более осторожным, — говорит Тэхён, убирая руку и закрывая ладонь длинным рукавом. — Это не твоя вина. Это вина тех, кто с тобой это сделал и тех, кто не хочет этого исправлять. — Чонгук, раскрой глаза. Мы здесь не единственные. Тут находятся пары, которые живут вместе не один год и каждая из этих пар, каждая, Чонгук, такая, как мы с тобой. Мы не особенные, чтобы к нам было какое-то другое отношение или предоставлялись особые привилегии. Тэмин прав, нужно сосредоточиться на молодых соулмейтах, дать им шанс прожить вместе полноценную жизнь. Чонгук несогласно мотает головой. Пусть это эгоистично, пусть это неуместно и нецелесообразно, пусть весь остальной мир смирился с этим. Чонгук не смирится. Как можно помогать кому-то в обретении счастья, если ты сам несчастлив? Как можно дать кому-то то, чего у тебя нет? — Давай вернемся за стол. Мы здесь первый день, и мне бы не хотелось портить отношения и злоупотреблять гостеприимством. Глубоко вздохнув, Чонгук несколько раз кивает и позволяет Тэхёну увести себя обратно в общий зал. — Задержитесь вдвоем после ужина. Чонгук прикусывает нижнюю губу и виноватым взглядом смотрит на Тэхёна. В порыве гнева он не подумал, что отвечать перед главой лагеря по большей части за них обоих будет именно он. — Вы слышали когда-нибудь о Хрониках Акаши? Все присутствующие за столом переглядываются и отрицательно качают головой. Чонгук с любопытством смотрит на всех поочередно и задерживает взгляд на Тэхёне. Если даже он об этом никогда не слышал, то значит, не слышал никто. — Это вовсе не удивительно, эта информация отсутствует в открытом доступе. — Тэмин делает глоток воды из высокого стакана и продолжает. — Записи Акаши — это вселенский разум, который записывает поступки каждого человека на протяжении всех циклов, называемых нами жизнями, которые прошла его душа, формируя ее карму. Про карму-то вы ведь слышали? — Я слышал, — задумчиво отвечает Намджун, и Хосок тоже согласно кивает, обмениваясь с Тэхёном многозначительным взглядом. — Для тех, кто не знает, я поясню. Каждая душа имеет свою карму, сформированную посредством совершенных ею поступков. Хроники Акаши поддерживают баланс, возвращая каждое действие, точнее последствия этих действий адресату, предотвращают вселенский беспредел и хаос. Контролируют. Те, кто знакомы с этим понятием, какой бы безграничной властью они ни обладали, никогда не переступают грань и не совершают даже мелкого зла своими руками, поручая это кому-то другому, за чью судьбу они не переживают. — Эти Записи. Это что-то вроде книги? — несмело интересуется Тэхён. — Книга? — Тэмин на мгновение задумывается. — Возможно, их можно было бы так назвать, но в глобальном понимании это скорее как библиотека. Тэхён прикрывает ладонями лицо и, откинувшись на спинку стула, начинает истерично посмеиваться. Книга, которую он искал на протяжении последних нескольких лет и не книга вовсе, а эфемерная необъяснимая субстанция, недоступная никому. Или всё-таки… — Но если информация об этих записях отсутствует, — вступает в разговор Сокджин. — Откуда вы тогда о них узнали? Почему вы уверены, что они вообще существуют? — Существуют люди, которые способны читать эти записи. Это невероятно редкий дар, встречающийся крайне, крайне редко. Те, кто может получать информацию о прошлых жизнях, способны ответить на многие вопросы. … доступна? Чонгук безучастно раскладывает по тарелке кукурузу, строя зерна в ровную шеренгу. — Но это не все, что несут в себе эти хроники, — Тэмин вмиг становится серьезным. — Они также содержат в себе записи обо всех родственных душах, называемых в нашем мире соулмейтами. Благодаря записанным данным, эти души рождаются примерно в одно и то же время, редко превышая интервал в пять или более лет, примерно в одном и том же месте. К этим душам у нее особое отношение. Почему я использую для определения Записей Акаши женский род? Потому что относится она к соулмейтам, как к своим детям. — Тэмин делает паузу, давая минуту для обдумывания полученной информации. — Я уверен, что каждый из вас хотя бы раз задавался вопросом, зачем кому-то нужно разделять соулмейтов, предотвращать их встречи, наказывать за взаимодействие? Так вот, если бы кто-то хотел уничтожить то, что сильнее и могущественнее его в миллионы раз, до чего нельзя дотянуться, что нельзя победить? Что бы он делал? — Он бы нашел слабое место и бил по нему, — глухо отвечает Хосок, незримо глядя перед собой в одну точку. — Родственные души, которые ни разу не пересекаются на протяжении одного из своих воплощений, больше не находят дорогу друг к другу в следующих жизнях. Тэхён аккуратно накрывает сжатую в кулак чонгукову ладонь своей, и перехватывает его взгляд, находя в его глазах отражение собственных воспоминаний. «Но зачем это вообще кому-то нужно?» «Я не знаю. Но это не ошибка и не случайность. Всё, очевидно, очень серьезно, учитывая, сколько средств и усилий на это тратится». — Потерянные соулмейты наносят невосполнимый ущерб Хроникам Акаши. Если когда-нибудь настанет такой момент, что соулмейты перестанут существовать, и она потеряет всех своих детей, я думаю, на этом она закончит свое существование. Чем это чревато, вы можете догадаться сами.