Хроники Акаши

Girl Named Toby — Holding a Heart

Тэхён не слышит своего имени, но уверен, что должен выйти на середину сцены и что человек, стоящий к нему спиной, ожидает именно его. Чонгук. Он поворачивается и смотрит застывшим потухшим взглядом фиолетовых глаз, из которых по щекам стекают две ровные дорожки слёз. Этот цвет глаз совершенно не подходит Чонгуку, Тэхён начинает нервничать, да так сильно, что в горле образовывается тяжелый ком, а ладони моментально потеют. Он тянется руками к его лицу и пытается вытереть пальцами чонгуковы щеки от слёз, но в местах, которых касаются его пальцы, отслаивается кожа. Тэхён дрожащими пальцами прикладывает лоскутки облезающей кожи обратно к лицу, но раз за разом задевает все новое и новое нетронутое место и через несколько минут все прекрасное чонгуково лицо превращается в неразборчивое кровавое месиво. И только глаза, тусклые фиолетовые радужки продолжают смотреть пронзительно, с нескрываемой грустью и читающейся крайней безвыходностью и отчаянием. Подобные сны снятся Тэхёну часто. Они всегда разные, не всегда плохие и тревожные, но общее у них то, что Тэхён каждый раз просыпается с диким сердцебиением и сухостью во рту. Он так и уснул одетый, проспал в одной позе до самого рассвета и по ощущениям проснулся нисколько не отдохнувшим. Тэхён первым делом поворачивает голову в сторону мирно посапывающего Чонгука, мягко улыбается и чувствует себя окрыленным, но ровно до того момента, пока на него не обрушиваются воспоминания вчерашнего дня. Всё воодушевление мигом ухает вниз и разбивается на миллион осколков, оставляя внутри болезненный осадок. Он трет лицо ладонями, встает с кровати и выходит за дверь, чтобы шорохами не разбудить Чонгука. Он блуждает по территории лагеря, общается с ночной сменой охраны, заводит новые знакомства и даже завязывает дружбу с местным щенком колли. Весь день Тэхён чувствует себя отвратительно, ведет себя отрешенно, на вопросы отвечает кратко и по делу, ссылаясь на то, что Чонгуку после пережитых накануне событий нездоровится, и он переживает за его состояние. Он отсиживается на общем собрании, проводимом Тэмином, поверхностно слушает его повествование о новых планах по расширению лагеря, а затем, оставшись в конференц-зале последним, уклончиво обещает главе еще раз поговорить с Намджуном, которого Тэмин жаждет видеть в своей команде фармакологов, не имея в голове никакого представления о том, как это можно устроить. Намджун скорее согласится освоить профессию пасечника или мукомола, чем снова вернется к прежней деятельности. Каждый раз на протяжении всего дня, возвращаясь в их с Чонгуком комнату, он обнаруживает его спящим. Тэхён решает, что ему стоит пропустить ужин. Он спускается в главный зал, не садясь за стол просит у дежурных одно блюдо с собой, возвращается к Чонгуку в комнату, ставит на его тумбочку накрытую тарелку и, видя, что тот до сих пор спит, берет книгу и забирается на кровать, чтобы занять себя и свои мысли хоть чем-нибудь, помимо него. Чонгук уже давно не спит. Услышав звук открывающейся двери, он в очередной раз притворился спящим, чтобы снова избежать откровенного разговора. Он очень хочет рассказать Тэхёну правду о случившемся, но боится его реакции. Чонгук, оказавшись на его месте, спокойно бы воспринять такое не смог. От вкусных запахов, доносящихся из-под баранчика, желудок издает голодное урчание, но Чонгук продолжает лежать неподвижно, игнорируя его. — Поешь, — просит Тэхён, поворачивая голову и глядя на чонгуков затылок. Не получая никакой реакции и понимая, что дело, скорее всего в нем и в его присутствии, Тэхён откладывает книгу на тумбочку и выходит из комнаты. Чонгук некоторое время борется с чувством голода но, в конце концов, сдавшись, садится на кровати и поднимает накрывающий широкую белую тарелку баранчик. На блюде лежит еще теплый, порезанный на мелкие кусочки стейк и овощи, запеченные на гриле. В груди щемит от подобного жеста заботы со стороны Тэхёна, который, предвидя чонгуково упадническое состояние, даже мясо за него нарезал. Чонгук жует быстро, глотая еду без желания и аппетита, а лишь бы желудок перестал ныть и пугать Тэхёна. Он съедает все, накрывает тарелку обратно и ложится в постель, укутываясь в покрывало и принимая защитную позу эмбриона. Утром следующего дня Чонгук решает, что пора взять себя в руки, подняться с постели, и попытаться решить свою проблему, при этом ничего не объясняя Тэхёну. Он поднимается с кровати первым, спешно принимает душ, надевает чистую одежду, выбрав в ящике темные джинсы и серую футболку с длинным рукавом, чтобы скрыть проявившуюся на вене гематому. — Я обещал Чимину пойти с ним в теплицы собирать клубнику, — первым начинает разговор Тэхён, надевая на себя футболку. — Ты пойдешь с нами? — Вообще-то я хотел зайти к Тэмину, — бубнит в ответ, пряча глаза. — Может, ты всё-таки расскажешь мне, что ты видел в том сне? — Тэхён ждал и надеялся, что Чонгук найдет в себе храбрость и сам поднимет эту тему, но все его терпение исчерпалось. Тэхён не знает о чем думать, и эта недосказанность пугает его больше всего. — Я не могу. — Понятно, — Тэхён нервозно усмехается, с досадой кивая головой и поджимая губы. — В таком случае, больше свою кровь я на это не дам. Тэхён хватает джинсовую куртку и выходит из комнаты, в ярости оставляя входную дверь открытой нараспашку, чтобы случайно не хлопнуть ею слишком сильно и не разбить дверной проем. Чонгук несколько минут сидит на кровати, разглядывая пол, выходит в коридор и уверенным шагом идет к кабинету главы лагеря. Некоторое время мнется у дверей и, собравшись с силами и сделав глубокий вдох, робко стучится. — Входите, — слышится из-за дверей, и Чонгук тянет на себя тяжелую дверь и заходит в кабинет. — Привет. — Привет, — Тэмин поднимает взгляд от папки с какими-то мелкими таблицами и оценивающе смотрит на Чонгука. — Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? — Лучше, — неуверенно отвечает Чонгук и прикусывает нижнюю губу, продолжая стоять у дверей. — Я могу чем-то помочь? — Тэмин, ты не мог бы, — Чонгук запинается, не зная, как правильно выразить свое желание. — Погрузить тебя в сон? — подсказывает тот, выгибая бровь и улыбаясь. — Да, — облегченно выдыхает Чонгук. Похоже, Тэмин в добром расположении духа, и это немного помогает чувствовать себя более-менее расслабленно. — Тэхён знает, что ты здесь? — Да, — честно отвечает Чонгук, виновато пряча глаза. — Ты его не на шутку напугал своим состоянием. Я думал, он не отпустит тебя одного после того, что произошло, — говорит Тэмин, жестом приглашая Чонгука в лабораторию. — У меня осталась его кровь, но всю использовать я не буду. Давай сегодня попробуем четверть от нормальной дозы. Если твой пульс опять подскочит до критической отметки, боюсь, от этой практики придется отказаться. Чонгук от услышанного расстраивается, но виду не показывает. Одного раза хватит, он уверен. По крайней мере, он себя в этом убеждает. Обманывать Тэхёна — худшее, что он делал за всю свою жизнь. Он закатывает рукав футболки и отворачивается, закрывая глаза. — Не забыл про воспоминание? Чонгук кивает. Как бы ему ни хотелось думать о незнакомце, образ которого теперь никак не выбросить из головы, чей голос и прикосновения не выходит забыть и невозможно перестать ощущать — чтобы все повторилось, ему необходимо сделать все так же, и снова думать о Тэхёне. — Ты уверен? — Чонгук подтягивается на руках и пятится назад, прижимаясь спиной к изголовью кровати. — Конечно. Это мой подарок. Чонгук поднимает руки, помогая стянуть с себя мешающийся свитер, тянет Тэхёна на себя, усаживая к себе на бедра, зарывается руками в его густые волосы, закрывает глаза и всецело отдается накрывающим с головой ощущениям теплоты и уюта. Одно из лучших и самых ценных воспоминаний о Тэхёне в его жизни. Чонгук слишком поздно осознает, насколько легко готов им пожертвовать, извращая его, ради получения сомнительного удовольствия. Он закидывает голову и, не говоря ни единого слова, притягивает к себе Тэхёна, ловя его губы своими. Ему так жаль, что эта безумная тяга к неизвестному сильнее его силы воли, сильнее его чувств к Тэхёну. Пространство начинает преобразовываться быстрее, чем он того ожидал, это чувствуется кожей, покрывающейся мурашками холода. Пресный поцелуй приобретает сладковатый привкус, лопатками Чонгук чувствует холод оконного стекла, а бедрами прикосновения разгоряченных рук. Его теория оказалась верной, но стоит чужому рту оторваться от его губ, как Чонгук открывает глаза и его сердце болезненно сжимается и замирает. На него в полумраке, подсвеченном лишь тусклым свечением уличного фонаря, пробивающимся рассеянным светом сквозь оконное стекло, смотрят необыкновенно глубокие черные глаза, которые уже нельзя перепутать ни с чьими другими, вот только человек, стоящий перед ним, совсем другой. Смоляные волосы уложены наверх, открывая высокий лоб с пролегшими глубокими морщинами, тонкие четко очерченные губы, высокие скулы. Мужчина пугающе красив и чонгуково сердце, пропустив несколько ударов, ускоряется с новой, забивающей уши и проламывающей ребра, силой. Чонгук не уверен, его ли это инициатива, но он тянется руками к незнакомцу, и берет его лицо в ладони, невольно обращая внимание на свои короткие тонкие пальцы и обручальное кольцо на безымянном. — Я люблю тебя, — шепчет мужчина едва различимо, прикрывая глаза от нежных прикосновений. — Так сильно, как никогда прежде. Он подходит ближе к подоконнику, разводя чонгуковы колени шире, становится вплотную, нежно целует мягкими не настойчивыми губами, проводя ладонями вверх по обнаженным ногам и пробираясь, Чонгук, одурманенный ласкающим его рот сладким языком, не уверен, но ему кажется, что под юбку. Все тело пробивает электрический разряд, стоит незнакомцу провести большим пальцем по его чувствительной возбужденной промежности, моментально намокшей даже от прикосновения через тонкое нижнее белье. Чонгук просыпается резко, с острым тошнотворным ощущением того, что часть его сознания все ещё не успела вернуться в тело. Он обеими руками хватается за ширинку и облегченно выдыхает, понимая, что все, как и прежде, на месте, и это был всего лишь сон, слишком реальный, пугающий, волнующий, но только сон. — Что-то потерял? — усмехается Тэмин, забавляясь открывшейся картиной. — Нет, — тут же отвечает он, заторможено моргая. — Ты быстро вернулся, это радует. Чонгук переводит испуганный взгляд на открывающуюся дверь, которую после короткого нетерпеливого стука тут же потянули на себя, и встречается взглядом с Тэхёном. — Тэмин, можно тебя на минутку? — Тэхён осматривает сидящего за стеклянной стеной раскрасневшегося Чонгука, прижимающего руки к паху, и сразу отводит взгляд, делая вид, что его это не касается. — У нас здесь возникла серьезная проблема. — Конечно, сейчас, — тут же отзывается он, вставая из-за стола и направляясь к неподвижно сидящему парню. Тэхён закрывает дверь громче, чем мог бы, чем заставляет Чонгука вздрогнуть, болезненно моргая от неприятного резкого звука. Тэмин снимает с чонгуковой руки манжет, дополнительно меряет пальцем пульс и делает несколько пометок в своем бумажном бланке. — У тебя порядок? — обращается он к потерянному на вид парню и, получив в ответ невразумительное чонгуково «да, полный», выходит за дверь к Тэхёну. Чонгук встает с кресла, опускает рукав футболки, чтобы скрыть прикрепленный к сгибу руки пластырь с обеззараживающей салфеткой и, испытывая легкое головокружение, спешит вслед за Тэмином. Он выходит из кабинета и идет следом за ними, держась одной рукой за перила. Они, что-то бурно обсуждая, быстрым шагом проходят по навесному коридору над пустующим общим залом, проходят пару пролетов, соединяющих между собой несколько построек, и, наконец, останавливаются и увлеченно смотрят вниз. Чонгук подходит к парням и прослеживает их взгляд. По светлой макушке Чонгук узнает своего брата. Намджун, стоящий напротив Сокджина, держит его за руку и, глядя в глаза, о чем-то говорит, Чонгуку не слышно что, но даже то, что они разговаривают, ему уже не нравится. Намджун тянет Джина на себя, обнимает его бережно и, проведя рукой вверх по позвоночнику, кладет ладонь на чужой затылок и укладывает его голову к себе на плечо. — Что они делают? — возмущенно спрашивает Чонгук, хватаясь обеими руками за перила. — Непонятно разве? — отвечает Тэхён с улыбкой, не отрывая взгляда от происходящего внизу. — Намджун соулмейт твоего брата. — Нет, не может такого быть, — ошарашенно выдыхает Чонгук, поворачиваясь к Тэмину. — Не может ведь? — Еще как может, — весело смеется Тэмин, ободряюще хлопая Чонгука по плечу. — Я всё думал, поймут они это сами или нет. Собирался объявить им это сегодня за ужином, но они меня опередили. Эх, — вздыхает картинно. — Такой сюрприз сорвался. Чонгук хмурит брови и продолжает наблюдать за тем, как Намджун, прижимая к своей груди Джина, покачивается из стороны в сторону и поглаживает его по спине, удерживая в крепких объятьях. — Отпусти со мной нескольких ребят, — просит Тэхён, отводя Тэмина в сторону. — Я должен поехать и привезти сюда Юнги. Чимин был с ними, когда это произошло. Он всё это видел, и сейчас он совсем на грани. — Ты знаешь, где он сейчас? — тон у Тэмина мгновенно становится деловым и серьезным. — Я давно с ним не пересекался, но знаю, что он живет в новой заповедной зоне. — Тэхён сосредоточенно чешет бровь. — Я бы поехал и сам, но тот новый жилой комплекс слишком хорошо охраняется, поэтому это может занять больше времени, и будет безопаснее, если кто-то будет на подстраховке. — Я тебя понял, сколько человек тебе понадобится? — Я думаю, двоих будет вполне достаточно. — Хорошо, тогда сейчас же займусь этим. Лучше не тратить время и выехать до обеда, чтобы к вечеру добраться до места и связаться с ним. Я скажу Марку, чтобы он проложил лучший маршрут, и сниму с дежурства Лукаса. Тэхён благодарно кивает, задерживает мимолетный взгляд на Чонгуке, усердно скрывая свое волнение и беспокойство за его душевное состояние, и идет вслед за Тэмином, с тяжелым сердцем оставляя Чонгука стоять одного. — Тэхён, я поеду с тобой, — опомнившись от нависшей задумчивости, говорит Чонгук, следуя за Тэхёном. — Нет, — коротко отрезает тот, не замедляя шаг. — Почему нет? — Потому что тебе нельзя покидать лагерь. — Почему нельзя? — непонимающе спрашивает Чонгук, догоняя Тэхёна и ровняясь с ним. — Потому что вас с братом объявили погибшими при пожаре. Чонгук немеет и сбавляет шаг, чтобы осознать услышанное. Тэхён не собирался сообщать это Чонгуку так небрежно, бросая слова на ходу, но сейчас он настолько зол и обижен, что контролировать свой язык он просто не в состоянии. — Когда ты вернешься? — спрашивает в спину, догоняя Тэхёна у самого выхода из зала. — Если все пройдет гладко, думаю, завтра вечером. — Не уезжай, — молит Чонгук, отчаянно хватаясь за тэхёнов локоть как за последнюю вещь, удерживающую его в этом мире. Он не может позволить Тэхёну уехать сейчас, когда они в ссоре, а у него самого внутри происходит непонятно что. Он даже описать это не в состоянии, этот парализующий все тело и душу страх. Чонгук еще никогда настолько сильно не боялся потерять Тэхёна. — Мне надоело, Чонгук! — выкрикивает Тэхён, грубо вырывая локоть и поворачиваясь. Несколько пар соулмейтов, проходивших в этот момент мимо, с сочувствием на них оборачиваются, укоризненно качая головой. Заметив чонгуково опешившее выражение лица, Тэхён понимает, что вспылил, и уже хочет извиниться, но здравый смысл в совокупности с гордостью отметают эту мысль. Он слишком часто испытывал чувство вины перед Чонгуком, и сейчас вина в их ссоре лежит не на нем. — Что еще мне нужно сделать? Ты избегаешь общения со мной, а заговорив, в мою сторону даже не смотришь. За две последние ночи, проведенные здесь, я ни разу не дотронулся до тебя, терпел твою отстраненность, а сейчас ты просишь меня не уезжать? — Тэхён нервно улыбается от происходящего абсурда. — Ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? — мой мир крутится, но для тебя этого недостаточно. — Так вот, Чонгук, это не так. Ты поймешь это сам, когда начнешь по-настоящему взрослеть и научишься нести ответственность хотя бы за себя самого. Он долгую секунду ожидает хоть какой-то реакции, но Чонгук, потупив взгляд, ничего на это не отвечает. — Даже сейчас ты молчишь, — разочарованно усмехается он, делая шаг назад и разворачиваясь к выходу. — Постой, — обнадеживающе окликает Чонгук, делая широкий шаг вперед, заставляя Тэхёна остановиться и послушно повернуться. — Я… Чонгук крепко сжимает пальцы в кулаки и ищет в тэхёновых глазах подсказку. — Я… — делает отрывистый вдох, бегает глазами по облицованным серым стенам, по спинам уходящих из главного зала людей и начинает нервно теребить края футболки. — Я… — простые слова, которые крутятся на языке, кажутся далекими и неуловимыми. — Я… — Это всё, что ты хотел мне сказать? — обессиленно спрашивает Тэхён и, бегло обернувшись на громкое «Тэхён, поехали», прозвучавшее из-за спины, начинает пятиться назад. — Если вдруг возникнет желание подумать о ком-нибудь кроме себя, можешь сходить в теплицы к Чимину и уделить ему немного времени и внимания. Оно ему сейчас необходимо, — Тэхён сглатывает противную кислую слюну. — Мне пора идти, Чонгук. Пока. — Пока, — беззвучно произносит одними губами, когда Тэхён уже не может его слышать. Чонгук остается стоять на месте, провожая Тэхёна взглядом и испытывая тягостный жар в грудной клетке, от которого дышать становится сложно. Всё, что сказал ему Тэхён, правда, кроме одного. О себе Чонгук не думает совсем.