Хроники Акаши

CUTTS — Breathe Припарковавшись на обочине у лесополосы таким образом, чтобы через лобовое стекло беспрепятственно наблюдать за главным въездом и выездом из тюрьмы, Тэхён закуривает очередную сигарету и нечитаемым взглядом всматривается в пустоту перед собой, то и дело фокусируя взгляд на охране, которая делает регулярный обход территории по наружному периметру. На часах далеко за полночь, стоит абсолютный штиль без единого колыхания листвы, а из-за низкой освещенности загородного района усыпанное звёздами летнее небо выглядит выразительно потрясающе. В машине не горят фары, чтобы не привлекать чужое внимание, и не горит даже приборная панель. Пространство вокруг Тэхёна подсвечено лишь тлеющим краем сигареты, который загорается ярче в момент глубокой затяжки. Он выпускает дым носом без единой эмоции на лице. За последние дни он скурил не меньше трех пачек и, кажется, за это время все его органы чувств и рецепторы благополучно атрофировались от едкого сигаретного дыма. Отец, предлагая Тэхёну работу с графиком сутки через двое, по всей видимости, надеялся, что сын одумается и передумает, но тот лишь с облегчением выдохнул. По ночам у него будет больше свободы, и он сможет более открыто исследовать территорию в поисках хоть каких-то следов пребывания там Чонгука. Тэхён устало вытягивает вперед ноги, откидываясь на спинку кресла. Не лишним было бы поехать домой и лечь спать, чтобы на завтрашней смене, в свой первый рабочий день, не клевать носом и внимательно слушать все, о чем ему будет говорить его новый начальник. Поехать домой. За те недолгие дни, которые им посчастливилось провести вместе, Тэхён по-настоящему поверил в то, что у них может быть свой дом. Пусть и изолированный от всего внешнего мира, пусть крохотный и не достаточно уютный, пусть не на берегу моря, как всегда мечтал Чонгук, но зато это было местом, где они могли позволить себе быть вдвоем. Быть счастливыми. Дарить друг другу себя, наслаждаться каждым проведенным вместе мгновением. Просто находиться рядом. Для Тэхёна дом там, где Чонгук. И теперь он стал бездомным. Он слегка поворачивает голову, чтобы взглянуть на лежащую на пассажирском сидении новую военную рабочую форму, которую ему предстоит завтра надеть, и мысленно уговаривает себя собраться с силами и ехать в лагерь, где в нем еще нуждаются те, кто выбрал его в качестве лидера, с грустью осознавая, что спать ему сегодня уже не придется. Тэхён затягивается в последний раз, дожимая сигарету до самого фильтра, и выбрасывает окурок в окно, мимолетно задерживая взгляд на россыпи красных искр на асфальте и выдыхая в окно остатки горького дыма. В ночное время дорога до лагеря занимает гораздо меньше времени. Тэхён не жалея педаль газа уверенно вжимает ее в пол, проносясь по пустынной трассе, лишь изредка встречая мчащиеся на встречу грузовые фуры, направляющиеся в город. — Ты сказал, что поедешь прогуляться, чтобы проветрить мысли, а в итоге уезжаешь на весь день, — притворно недовольно бурчит Хосок, спустившись к нему с наблюдательного поста. — Мог бы сразу предупредить, чтобы тебя не ждали. — Были какие-то проблемы, пока меня не было? — с ноткой тревоги в голосе спрашивает Тэхён, доставая с переднего сидения полиэтиленовый сверток с одеждой. — Мыслей оказалось слишком много. — Проблемы были и есть до сих пор, — с подозрительной издевкой говорит Хосок. — Пока тебя не было, Намджун за ужином объявил, что ему нужны добровольцы для испытания его антидота, и конечно же, первым вызвался Чимин, — Тэхён весело усмехается, качая головой. — Но это еще не самая главная проблема. Намджун сказал, что ничего не собирается опробовать до твоего приезда, так что все ждут тебя уже не один час, и расходиться не собираются. — Зачем ему нужно мое присутствие? — Тэхён устало растирает ладонью шею, следуя за Хосоком в главное здание. — Я в этом вообще не разбираюсь. — Ну, наверное, чтобы получить первую похвалу именно от тебя, — Хосок неопределенно пожимает печами. — По крайней мере, на его месте я бы мотивировался так же. Тэхён тяжело вздыхает, то ли от поступка Намджуна, то ли от признания Хосока. Он мнет в руках сверток, решая занести его в свою комнату позже. — Вам удалось вскрыть сейфы? — голос Тэхёна принимает деловой тон, лицо — серьезность, а походка становится более уверенная. — Хотя бы один из них? — С этим тоже были немалые сложности. Сначала я хотел разузнать у Тэмина шифр… — Не произноси при мне его имени. — Сначала я хотел сделать все по-хорошему, с помощью шифра, — как ни в чем небывало продолжает Хосок. — Но в итоге пришлось прибегнуть к помощи инструментов, и провозиться с этим делом всю вторую половину дня. — И? — нетерпеливо спрашивает Тэхён, замедляя шаг в нескольких метрах от двери намджуновой лаборатории. — Внутри оказалось что-нибудь полезное? — О, да! Много чего интересного, — Хосок бросает волнительный взгляд на дверь за тэхёновой спиной. — Давай обсудим это чуть позже, я тебе все расскажу и покажу.  — Ладно, — нехотя соглашается он, без стука распахивая дверь и удивленно окидывая взглядом всю собравшуюся компанию. — Всем доброй ночи. Первым на Тэхёна поднимает взгляд Чимин, расплываясь в довольной и чрезмерно счастливой улыбке, удобно расположив голову на плече у Юнги, держась с ним за руку и усиленно прогоняя накатывающую сонливость. Марк с Лукасом, сидя на полу и опираясь спинами на стеклянную стену о чем-то оживленно беззвучно спорили, рассматривая друг у друга линии на ладонях. Сокджин мирно дремал в кресле Намджуна, хозяин которого стоял у противоположной от парней стены, и с трепетным вожделением рассматривал своего мирно посапывающего соулмейта. Спящий Сокджин болезненно сильно напоминает Тэхёну Чонгука. — Ты время видел? — громким шепотом шипит Намджун, отталкиваясь от стены, и проходя в сторону лаборатории, в которой сидят Юнги и Чимин. — Это не могло подождать до утра? — копируя тон Намджуна, шепотом восклицает Тэхён, проходя вслед за ним. — Ты шутишь, да? — оскорбленно говорит Намджун обычным голосом, искоса поглядывая на спящего Джина. — Я четыре дня не могу ни спать, ни есть, чтобы поскорей закончить, думаю только об этом, а ты говоришь мне подождать до утра? Тэхён ловит на себе насупленный неодобрительный чиминов взгляд и, едва сдерживая улыбку, поворачивается к Намджуну. — В таком случае могли бы не ждать меня. — Ты серьезно? — громче прежнего восклицает Намджун и устремляет взгляд на Хосока. — Он сейчас серьезно? — Я ему говорил, — тут же оправдывается Хосок, выставляя ладони в примирительном жесте. — Ладно, давайте быстрее, у меня еще куча дел, — Тэхён подкатывает к себе круглый высокий стул на колесиках и садится сверху, расслабленно ссутуливая плечи. — Не таких важных, как это, — строго добавляет Намджун, распаковывая шприц с полным цилиндром мутной темно-красной жидкости, чересчур напоминающей кровь. Тэхён переводит взгляд на Чимина, который от увиденного моментально втягивает голову в шею. — Не переживай, это не кровь, — спешит успокоить Намджун, тоже замечая округлившиеся глаза парня. — То есть это кровь, но только некоторая ее часть. — Почему у шприца такая большая иголка? — онемевшими губами произносит Чимин, складывая брови так, что его лицо приобретает крайне жалобное выражение. Намджун замирает на месте, оценивающе глядя на обыкновенный пятикубовый шприц, силясь увидеть его устрашающий вид глазами Чимина, Тэхён прикрывает рот кулаком, чтобы не рассмеяться вслух и не обидеть этим друга, а вот Хосок сдерживать себя даже не пытается, громко прыская смехом. Юнги одаривает каждого убийственным взглядом и отодвигает побледневшего Чимина в сторону, занимая на кушетке его место и закатывая рукав собственной толстовки. — Я хочу быть первым, — говорит он уверенно, игнорируя взволнованный чиминов взгляд на своем лице. У Тэхёна сразу же улетучивается вся легкость, улыбка исчезает, и где-то в груди начинает неприятно тянуть и давить, под ногами будто появляется круговерть из тоски, грусти и отчаяния, всеми силами пытающаяся поглотить без остатка. Как бы Тэхён ни пытался себя отвлечь посторонними делами, чужими проблемами и переживаниями — его хватает ненадолго, и все всегда возвращается на отправную точку, туда, где находится центр его вселенной. Чонгук должен быть здесь, он должен быть рядом с Тэхёном. Должен сидеть рядом, склонив голову на его плечо, вымотанный за день, потому что накануне им так и не удалось заснуть из-за того, что всю прошлую ночь до самого рассвета они провели в постели, целуясь до опухших губ и до синеватых кровоподтеков на шее, до изнеможения лаская и познавая друг друга. Он должен сидеть рядом и рассеянно наблюдать за друзьями, лениво зевать, забывая прикрыть ладонью рот, должен держать Тэхёна за руку и назойливо крутить кольцо на его пальце, как это минутой назад делал Чимин — Тэхён ради такого определенно готов начать носить кольца. Но вместо всего этого Тэхён сидит сейчас один, даже не будучи до конца уверенным, что Чонгук жив, что он хорошо себя чувствует, что у него ничего не болит и ему не угрожает опасность. У Юнги учащается дыхание, глаза становятся шире, он отрывисто дышит ртом, невидяще глядя перед собой. Тэхён возвращается в реальность из круговорота своей задумчивости и напрягается, сосредоточенно наблюдая за реакцией друга. — Так и должно быть? — испуганно спрашивает Чимин, крепко сжимая пальцами руку Юнги. — О том, как должно и как не должно быть можно делать выводы лишь после тестирования препарата на сотне, а то на тысяче людей, — деловито отвечает Намджун, садясь перед Юнги на корточки и внимательно наблюдая за всеми изменениями в его поведении и самочувствии. Юнги делает последний вдох и замирает. Его глаза становятся стеклянными, пугающе неживыми. Он выглядит так, будто его поставили на паузу. — Юнги, — слабым голосом зовет Чимин, глотая подкатившую к горлу горечь. Парень несколько раз заторможенно моргает и следом начинать моргать чаще, словно промаргивая попавшую в глаз соринку. Тэхён наклоняется вперед, слегка отталкиваясь от пола ногами и двигаясь на табурете вперед. Поначалу ему кажется, что происходящее ему мерещится, но приближаясь ближе, он понимает, что это происходит на самом деле. Холодный фиолетовый пигмент в радужках медленно растворяется, сменяясь теплым оттенком цвета молочного шоколада. Юнги растирает языком по небу скопившуюся во рту слюну и непонимающе смотрит то на Намджуна, то на Тэхёна. — Кислый привкус пропал, — сообщает он, продолжая внимательно прислушиваться к своему организму. — Больше никаких изменений не замечаешь? — терпеливо спрашивает Намджун, растягивая удовольствие от момента. — Подташнивает, — огорченно добавляет он. — Все хорошо, я рядом, — нашептывает Чимин, не позволяя себе расслабиться и выдохнуть раньше, чем все окончательно придет в норму. Он слишком хорошо помнит тэхёново состояние, когда тот находился в больничном крыле и находился на волоске от смерти. — Намджун, ты чертов гений, — восхищенно шепчет Хосок, кладя ладонь на плечо друга. — Я знаю, — самодовольно отвечает Намджун и поворачивается к Тэхёну, больше всего на свете ожидая именно его реакции на свою проделанную работу. — Ты когда-то рассказывал мне, что мечтал помогать соулмейтам, — загадочно улыбаясь, говорит Тэхён, подходя к другу и нарочито по-деловому пожимая ему руку. — Можно считать, что одна твоя мечта уже осуществилась. — Это была вторая мечта, — Намджун притягивает к себе Тэхёна для объятий. — Первая мечта сейчас спит в моем рабочем кресле. — Я отведу Юнги в спальню и уложу спать, — обеспокоенно говорит Чимин, подрываясь с места и закидывая руку Юнги к себе на плечо. Тот выглядит уставшим, сонным и обессиленным. — Ему нужно отдохнуть. Он помогает ему подняться на ноги и осторожно сопровождает по направлению к дверям, придерживая свободной рукой за талию. — Если ему что-то понадобится или станет плохо… — Я сразу же кому-нибудь из вас сообщу. Парни провожают соулмейтов взглядом, а затем поворачивают головы на Намджуна, который картинно прокашлялся для привлечения внимания. Он кивает на стол позади себя с запакованным вторым наполненным шприцом, который он приготовил для Чимина на случай успеха. Наверное, в этом и заключается самая большая магия между соулмейтами. В момент, когда твоей родственной душе плохо, ты абсолютно забываешь о себе и своих желаниях, всецело сосредотачиваясь на своей второй половине. — Тэхён, прости что отвлекаю, — Марк догоняет парней, направляющихся в кабинет на первом этаже, который Тэхён выбрал для себя несколькими днями ранее. — Я хотел спросить. Тэхён кивает Хосоку, чтобы тот шел и не ждал его, и с вниманием смотрит на парня. — Если ты о списках на лекарство, то им заведует Намджун, прости, — предугадывая тему разговора, предупреждает Тэхён. — Нет-нет, — заверяет Марк, испуганно и смущенно округляя глаза. — Я хотел поинтересоваться, досматривали ли твою машину там, куда ты ездил, и в силе ли наш план. — Ой, извини, — Тэхён виновато складывает губы. — Я совсем забыл тебе рассказать. Нет, меня не досматривали, так что план в силе. — Замечательно, — говорит Марк, расплываясь в улыбке. — Тогда обсудим это подробнее позже? — Увидимся утром. Я тебя разыщу. Парень согласно кивает и быстрым уверенным шагом идет к своему соулмейту, дожидающемуся его чуть поодаль. — Только, Марк, — напоследок окликает Тэхён. — Это между нами. — Конечно, — уверенно обещает тот, понимающе улыбаясь.

*****

— Я хочу все книги с закрытой секции библиотеки. Тэхён падает в свое кресло и устремляет серьезный взгляд на Хосока, который сидит напротив и вертит в руках сигарету, не решаясь закуривать в помещении. Этот кабинет раньше был чем-то наподобие кладовки, в которой хранили ненужную, запасную или попросту испорченную мебель. Тэхён выбрал это место для себя, отдав старый кабинет руководителя лагеря, сопряженный с лабораторией, Намджуну. Брови Хосока сдвигаются к переносице, а после удивленно ползут вверх, и он вопросительно смотрит в ответ, раздумывая над тэхёновым заявлением. — Как ты себе это представляешь? — Я думал, ты поможешь советом. — В моем распоряжении нет национальной армии, знаешь ли. — То, что нельзя взять силой, можно взять хитростью. — У тебя есть предложения? — Есть. Но я думал, что это предложение поступит от тебя. — Я без понятия, — признается Хосок, пряча сигарету за ухо. Вероятнее всего, причина его внезапного тугодумия связана с продолжительным отсутствием сна или банально из-за нехватки в организме никотина, о котором он думает не переставая последние полчаса своей жизни. — Можно устроить несколько диверсий в отдаленных от библиотеки частях города, чтобы стянуть туда основные военные силы и проникнуть в нее незаметно. Например, ночью. Тэхён выжидающе смотрит на друга, ожидая его одобрения или осуждения. — Можно устроить, я думаю, — задумчиво отвечает Хосок через некоторое время, незримо глядя в пространство перед собой. — Давай, я обдумаю все на днях и скажу тебе точно. Я сейчас, если честно, не соображаю. — Ладно, это в любом случае не горит, — соглашается Тэхён, переводя все внимание на стопки бумаг на столе, появившиеся за время его отсутствия. — Так что было в сейфах такого полезного, что это приходилось хранить под замком? — Тебе понравится, — усмехается Хосок, закидывая ногу на ногу. — Ты был прав насчёт того, что этот лагерь не единственный. По стране их четыре. — Координаты известны? — Да. Тэхён перебирает документы, пытаясь найти что-то важное и полезное, но большинство бумаг связаны с закупкой продовольственных продуктов, мебели, лекарственных препаратов оптом и прочей неважной ерундой. Неожиданно он замирает с бумагой в руке, на которой на первый взгляд нет ничего особенного, документ купли-продажи на крупную сумму, заверенный подписями и печатями. Он сжимает белый лист пальцами, надрывая края, и с тяжестью вдыхает воздух, продолжая неотрывно буравить взглядом два слова, имя, записанное от руки в графе «товар». — Я лично наведаюсь в эти лагеря в ближайшие дни, — Тэхён говорит спокойно, игнорируя разрывающие нутро эмоции. Ему просто необходимо оставаться сильным. — С этим нужно заканчивать как можно скорее.

*****

— Оставьте нас наедине, — приказным тоном произносит Чонин, скользя ледяным взглядом по всем присутствующим и вызывая у Чонгука внезапный наплыв паники и неуверенности в правильности своего поступка. Чонгук никогда не врал. Да, он нередко обманывал, говоря, что не голоден, что ему не холодно, что его не заботит что-то в действительности волнующее или не огорчает неудача или проигрыш. Но по-крупному он не врал ни разу. Как ему себя вести, как отвечать на последующие вопросы, как контролировать свой пульс, как заставить своего врага поверить в сказанное? Чонин, дождавшись пока они останутся с Чонгуком лишь вдвоем, делает два шага навстречу парню, у которого сердце в страхе вжалось в позвоночник, отказываясь подавать признаки жизни, и становится перед ним на колени, аккуратно кладя ладони на чужие ноги и заглядывая в глаза настолько уязвленным взглядом, что Чонгук начинает сомневаться, что его бравада продержится долго, и что его ложь, за которую могут поплатиться и другие люди, не будет раскрыта. — Ты правда его видел? — осторожно спрашивает Чонин, пытаясь восстановить зрительный контакт с парнем, который закрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Чонгук, умоляю, не молчи. Скажи хоть что-нибудь. Кого ты видел? Кто это был? Ты видел мужчину или женщину? Чонгуку противно. От себя, от своих лживых слов, вызывающих ложные надежды, ему противны прикосновения этого человека к своей одежде. Противен его голос и все, что его здесь окружает. — Мужчину, — произносит он вслух, решая рисковать до конца. Голос звучит надломленно, неуверенно, боязливо. Чонгук чувствует, что его обман слишком очевиден. Но только Чонин, будто этого вовсе не замечает, или мастерски игнорирует, планируя вывести Чонгука на чистую воду позднее. — Ты видел что-нибудь конкретное? Может какую-нибудь знакомую тебе улицу, дом, местность? — нетерпеливо давит Чонин, невзирая на ослабленное чонгуково состояние. Он находится на невероятном эмоциональном подъеме, и ему тяжело контролировать свои эмоции. Чонгук лишь размашисто мотает головой, желая поскорее прекратить этот разговор. Он не обдумывал свою легенду, все произошло слишком спонтанно. Ким удрученно поджимает губы и аккуратно расстегивает пряжки на чонгуковых руках и ногах, морщась от вида бордовых застаревших следов на чужой коже. — Ладно, на сегодня этого более, чем достаточно. Давай, я помогу тебе дойти до кровати, — он бережно подает Чонгуку свою руку и берет его за локоть, помогая ему подняться на ноги. — Что ты обычно ешь на обед? Любое пожелание, только скажи. Я привезу тебе наилучшие блюда из самых лучших ресторанов. Называй что хочешь, не стесняйся. Может, мясо или морепродукты? Или картошку фри с каким-нибудь соусом? Мой сын ее просто обожает. Чонин болтает без умолку всю дорогу до самих дверей, а Чонгук даже не утруждает себя тем, чтобы слушать. Он боковым зрением оглядывает двери в коридоре, попутно запоминая расположение и общее количество. Все камеры, располагающиеся здесь, судя по внешнему виду дверей одинаковые: тяжелые металлические конструкции с мигающими лампочками-индикаторами красного цвета, говорящие о том, что дверь закрыта. Не было бы смысла держать ее запертой, если она пуста. Чонгук насчитывает навскидку пять таких дверей, три по одну сторону стены, две по другую, на стороне которой находится и его личная камера. Учитывая, что в его комнате четыре кровати, не исключено, что в других «номерах» живут по несколько человек. Один из охранников, стоящих поодаль за железной решеткой, ведущей в общий коридор, от одного только взгляда своего босса подлетает к ним, чтобы разблокировать магнитной карточкой замок и открыть перед ними дверь. Ким отпускает чужой локоть в дверном проеме, не делая попыток войти внутрь. Неужели из уважения к личному пространству своего пленника? Чонгук переступает порог своего жилища и, оборачиваясь через плечо, неожиданно для самого себя чувствует непонятно откуда появившуюся смелость. — Я хочу картошку фри с горчичным соусом, — произносит Чонгук, вызывая у Чонина счастливую улыбку удовлетворения. — Из Макдональдса. Ему необязательно знать, что от одного упоминания названия еды Чонгука начинает мутить, он угостит этим лакомством Джису, которая наверняка соскучилась по подобной вредной еде, недоступной заключенным в этом изолированном гиблом месте. Чонгук, слушая кимово воодушевленное обещание привезти заказ еще горячим не позднее чем через пару часов, начинает постепенно принимать и осознавать свою хрупкую, но все же власть над этим человеком.