Снизу-вверх

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

      Рикардо Вульф сидел в своей гостиной за письменным столом и горько плакал. Горячие слезы падали на белые страницы его дневника, в который он записывал свои эмоции. Рядом с дневником на столе лежала фотография, коллективное селфи одной семьи. Сердце волка сильно болело, стонало от стыда и раскаяния.       Он ошибся. Совершил дурной проступок. В принципе он и раньше совершал нехорошие поступки, однако они не вызывали у него таких эмоций. Он никогда не считал воровство и мошенничество чем-то плохим, чем-то, что требует раскаяния. Почему собственно обманывать и брать чужое - это аморально? Если что-то плохо лежит - ты имеешь полное право взять это в свое распоряжение. При этом ты имеешь и моральное право - все в мире изначально никому не принадлежит - все общее. Принадлежность любого предмета, будь то яблоко, молоток, банкнота, золотая чаша, определяется уже после его появления, следовательно она может меняться на протяжении времени: сперва какая-то вещь принадлежит одному зверю, после его смерти переходит по наследству его детям, или же он может подарить её другому зверю, после чего хозяин лишится прав на эту вещь и они перейдут к другому. Точно также права на артефакты переходят к другому зверю, если он украдет их, и виноват в данном случае будет лишь тот, у кого украли: если он так ценил украденное, то почему собственно позволил его украсть? Если у какого-нибудь зайца украли кошелек из кармана, то почему этот остолоп не следил за своим карманом? Если к нему в дом влезли воры и украли деньги из ящика стола, то почему он не поставил сигнализацию и не спрятал деньги в сейф? А если он все же это сделал, но его все равно ограбили, то почему он поставил такую плохую сигнализацию и такой ненадежный сейф?       Такова была жизненная позиция Рикардо Вульфа - он всю жизнь воровал и мошенничал. А началось все с кражи денег у ненавистного отца, когда тот был навеселе, поскольку наутро папаша все равно не мог вспомнить, сколько денег у него было до этого. Сам Рикардо никогда не ставил сигнализацию в доме, однако важные вещи все же хранил в сейфе и даже не в одном. Ограбление и обман были для волка чем-то само собой разумеющимся, неким необходимым звеном жизни, обычным даром Вселенной всему живому. Но вот убийство... нет, убийство - тягчайшее насилие, зло в чистом виде. Никто не имеет право лишать жизни другого без какой-либо видимой причины. Нельзя отнимать жизнь у первого попавшегося существа, просто потому что тебе так хочется или просто ради того, чтобы завладеть парочкой каких-то безделушек, принадлежащих ему. У этого существа может быть родня, у него могут быть дети или другие родственники, которым будет плохо без него, которые будут плакать и мучиться потом всю оставшуюся жизнь. Когда-то давно волк прочитал в одной книге «Все зло в мире происходит лишь из невозможности и нежелания зверей поставить себя на место другого - того, кому они готовятся причинить зло». Вульф был абсолютно согласен с этой мыслью: столько зла и бессмысленного насилия в этом мире только из-за неумения сострадать. Вспомни свою жизнь: как ты гулял и играл в детстве с друзьями, как пошел первый раз в школу, как учился и исследовал, как первый раз полюбил, как ты с ностальгией вспоминаешь самые лучшие моменты жизни и с горечью вспоминаешь неудачные дни. Вся твоя жизнь - это целая история, а теперь представь, что кто-то кому она совершенно неинтересна, кто совершенно не знает её и не хочет знать, собирается перечеркнуть всю эту историю одним росчерком ножа или одним выстрелом из пистолета, после чего отправиться дальше писать свою историю, навсегда забыв о тебе.       Но Вульф совершил ошибку. Он совершил убийство. Он отнял жизнь незнакомого ему зверя, у которого была семья. И теперь волк не находил себе места, он не мог ничего исправить, не мог повернуть время вспять...       Вульф планировал ограбление Музея культуры и искусства более полугода: изучал сигнализацию, планы помещения, все места где расположены видеокамеры и датчики движения. В конечном итоге у него был готов идеальный план, где главной целью был ценный экспонат музея - бриллиант под названием Жемчужина Саблезубых. Денег, вырученных от продажи его осколков хватило бы ему до конца жизни. Все изначально шло как надо: тайное проникновение, возня с приборами, обход всех сканеров - в конечном итоге ему достался главный приз: Жемчужина была у него в лапах. Но все полетело к чертям на обратном пути к выходу: Вульф случайно свернул не туда и наткнулся на охранника осла... Вульф не помнит всех подробностей, он пребывал в состоянии аффекта, не успел он опомниться, а ослик уже лежал на полу с разбитой головой. Вульф не смог бы объяснить самому себе, зачем он после этого начал обыскивать тело убитого осла (наверное это последствия шока), но когда он обнаружил бумажник охранника, а в нем семейное фото...       Рикардо перевернул фотографию лицевой стороной вниз - он не мог больше смотреть на счастливое лицо своей жертвы и его детей, которые теперь стали сиротами по его вине. Вульф не спал после этого целые сутки, весь день и всю ночь он просидел в гостиной, размышляя о том, какое зло сотворил. Во всем виновата проклятая Жемчужина, которая сейчас лежит в его сейфе! Что теперь с ней делать: выкинуть в море? Закопать в песок? Вернуть обратно в музей посылкой? Подкинуть на порог полицейского департамента? А может быть анонимно послать жене и детям осла, как дань за убийство их мужа и отца? (Может быть у Жемчужины такое предназначение: быть данью за чью-либо жизнь)       В одном только волк был уверен полностью: он ни за что не станет продавать её, дабы обогатиться! За прошедшие сутки он полностью поменял свои жизненные принципы - он больше никогда не будет совершать преступления. С этого самого дня он будет только помогать зверям. Скоро должен приехать Тонг По со своими подельниками. Вульф скажет им, что не будет принимать участие в ограблении рыбного склада. Прямо так и скажет с порога: «Я завязал! Отныне я не у дел, так что если хотите грабить склад, то пожалуйста, но без меня!»       Рикардо записал все свои мысли относительно прошлого и будущего в дневник - это заняло аж 12 страниц, но по крайней мере ему стало немного легче. Он поднялся со стула, подошел к одной из картин, что висели на стене гостиной и снял ее. Под картиной оказался сейф, встроенный в бетонную стену. Вульф открыл его ключом, висевшим у него на шее и положил внутрь свой дневник, рядом с маленьким железным ящичком с кодовым замком, в котором лежал ненавистный ему тяжелый прозрачный кристалл в виде граненного цилиндра, заточенного с обоих концов, который кто-то по недоразумению назвал Жемчужиной.       Волк запер сейф и, вернув картину на место, отправился на кухню, дабы попить кофе и подождать, пока приедет панда с друзьями. Хозяин дома тяжело вздохнул, предвкушая тяжелый разговор с Тонгом. Он уже готовился включить кофейный аппарат, как вдруг до его ушей донесся странный звук: звук какой-то возни. Вульф внимательно осмотрел комнату и с удивлением заметил, как слегка покачнулась дверца маленького шкафчика, что стоял в дальнем конце, рядом с холодильником. Постояв немного на месте, хозяин дома отчетливо расслышал тихие шорохи, идущие оттуда. В шкафу явно кто-то сидел.       Не теряя ни минуты и стараясь не производить много шума, Вульф открыл дверцу антресоли и извлек оттуда коробку из-под готового завтрака. На дне коробки, среди горстки хлопьев, был спрятан пневматический пистолет, заряженный дротиками со снотворным (предусмотрительный волк прятал оружие в каждой комнате именно на такой случай). Очень-очень медленными шажками, передвигаясь на цыпочках, хозяин дома приблизился к шкафу и аккуратно взявшись за ручку, резко отворил дверь, одновременно отскакивая назад и выбрасывая вперед пистолет.       Он не ошибся - в шкафу действительно кто-то сидел.       – НИ С МЕСТА! – прокричал Вульф.       Зверь в шкафу, которого застали врасплох, поднял обе лапы вверх.       – Эй, эй, полегче! – попросил он. – Не стреляй, я безоружен!       Как и хозяин дома, странный посетитель оказался серым волком, только чуть большего размера и гораздо более жуткого вида. Его серая шерсть была абсолютно растрепанной и сальной, а одет нежданный гость был в оранжевую тюремную робу, сшитую на манер смирительной рубашки.       Брови Вульфа полезли на лоб от удивления. Он почти моментально узнал этого волка.       – Кевин? – не веря своим глазам, он тупо уставился на обитателя шкафа. – Что... как... но... ты же... зачем...       – Эй, успокойся, Ричард! – недовольно проворчал гость. – И не мог бы ты отвести эту штуку от моей морды куда-нибудь в другую сторону? Ты что, не рад видеть старину Барка, своего брата?       Вульф неуверенно опустил пистолет.       – Как... как ты сюда попал? – заикаясь спросил он.       – Залез через подвальное окно с обратной стороны. – ответил Барк, выползая наружу из шкафа. – У города повсюду глаза и уши, поэтому я не хотел, чтобы меня заметили.       – Ну еще бы! – вскричал Вульф, разводя руками. – Ты же из психушки сбежал! По радио целый день только об этом и твердят!       – Эй, потише! – попросил Кевин, поднимаясь на ноги. – У тебя есть чё перекусить?       – Зачем ты это сделал? – не унимался Рикардо. – У тебя же психопатия, тебе нельзя подолгу оставаться среди зверей...       – Мне надоело там сидеть, брат. – объяснил Барк, заглядывая в холодильник. – Постоянно в четырех стенах день за днем, день за днем, день за днем... постоянно наблюдать эти идиотские рожи докторов... ты навещаешь меня все реже и реже!       Вульф с грустью отложил пистолет на стол и вернулся в гостиную.       – Прости, Кевин. – виновато сказал он. – Я сейчас переживаю не лучшие времена... Я не могу найти себе места... Все так изменилось в последнее время...       – Мне тоже не особо приятно сидеть взаперти в таких ужасных условиях, – поморщился Барк, уплетая бутерброды брата и запивая их молочным коктейлем. – Каждый день заставляют пить таблетки и делают уколы.       – Если бы ты вел себя хорошо и жил бы как все, то тебе не пришлось бы сидеть в больнице! – сказал Вульф. – Черт возьми, Кевин, ты же не умеешь держать себя в лапах. Тебе постоянно хочется мучить кого-нибудь. Ты хоть осознаешь, что по всем законам тебе вообще положена смертная казнь? Если бы мне не удалось подмазать кого надо, чтобы доказать твою невменяемость...       – Не думай, что я буду благодарен тебе за то, что ты сунул меня в эту больничку! – сердито сказал Кевин. – Может быть смертельная инъекция была бы куда более милосердной?       – Почему ты всегда такой злой? – с грустью спросил Рикардо. – Я не могу понять тебя. Неужели тебе до сих пор не жалко всех тех, кого ты...       – Тебе легко говорить, брат, – перебил его Барк. – Тебе-то повезло. Тебя то наш отец не гладил по головке, называя «своей игрушкой».       Вульф тоскливо опустил взгляд в пол. По его щеке пробежала скупая слеза.       – Я понимаю, что наш отец был плохим зверем. – согласился он. – Но он мертв, и уже давно. Мы не должны уподобляться ему. Ты должен быть выше...       – ОН МЕРТВ! – прорычал младший брат. – И Я ДО СИХ ПОР НЕ МОГУ ПРОСТИТЬ СЕБЕ, ЧТО УМЕР ОН НЕ ОТ МОЕЙ ЛАПЫ!       Пуская пар из ноздрей, он отошел к окну и посмотрел во двор на залитую солнечным светом лужайку.       Старший брат печально сверлил взглядом перевернутую лицом вниз фотографию на поверхности стола.       – Ты что, правда представлял нашего отца на месте тех, кого убивал? – спросил наконец он.       – Первые раза три да! – ответил Кевин, продолжая смотреть в окно. – Мне было приятно представлять как я мучаю его, как он умоляет о прощении и пощаде, а я в отместку говорю ему «Ты моя игрушка», как он мне... потом мне стало мало просто представлять это и я стал перекладывать свои эмоции на тех, кто не смог бы оказать сопротивление. – печаль на лице Кевина медленно сменилась довольной ухмылкой. – А потом я понял, что не обязательно представлять папашу, чтобы получать удовольствие от пыток. Я понял, что нет ничего приятнее, чем медленно резать, колоть и душить...       – Зачем ты убил Алису и Девида Барков, твоих приемных родителей? – спросил Вульф. – Они же были добры к тебе?       – Черт возьми, они же были гиены! – рявкнул Барк. – А я - волк! Меня постоянно дразнили в школе по этому поводу! Особенно этот дурак Фредди, чье тело так и не нашли. Я отомстил ему за обиду и я отомстил этим гиенам, за то что дали Фредди повод обидеть меня. Тебя то никто не усыновлял - после смерти папаши ты уже был совершеннолетним.       – Но так же нельзя, брат! – ошарашено сказал Рикардо. – Нельзя вымещать свою боль на тех, кто слабее тебя! Господи... я даже толком не знаю, скольких ты убил: полиция нашла у тебя в доме целый склад органов.       – Да, нашла и все конфисковала! А у меня была такая великолепная коллекция: глазные яблоки, сердца, селезенки, аппендиксы, диафрагмы, аорты, фаллопиевы трубы...       – Да уж, твой дом напоминал хранилище медицинских препаратов при каком-нибудь медицинском университете! – впервые за день Рикардо Вульф позволил себе улыбнуться.       Он подошел к младшему брату и похлопал его по плечу. Тот тут же негативно отреагировал, резко дернувшись на месте.       – Прости, пожалуйста! – извинился Рик. – Я просто хотел сказать... теперь будет все по другому. Я собираюсь начать новую жизнь, и раз уж ты оказался рядом, то и ты тоже! Я уверен, что ты сможешь справиться с собой.       – ХА! С чего это ты вдруг решил встать на путь истинный? – усмехнулся Барк.       Вульф в мельчайших подробностях рассказал брату все события предыдущего дня: как он проник в Музей, как украл бриллиант, как случайно столкнулся с охранником и убил его, как обнаружил бумажник с фотографией, как потом проплакал все оставшееся время, укоряя себя за то, какое злодейство совершил и какие выводы сделал из всей этой истории. Он рассказал брату, что планировал в скором времени приступить к ограблению одного рыбного завода, вместе с бандитом с востока, по имени Тонг По и еще двумя друзьями этой панды, имен которых он пока еще не знал, но в конечном итоге передумал делать это.       – Сомневаюсь, что им понравится мой отказ, тем более, что я уже дал согласие, – вздохнул Рикардо, – Но я уже твердо принял решение: с преступным миром покончено!       – Так значит это ты похитил Жемчужину Саблезубых? – подытожил Барк. – И где она сейчас?       – В сейфе на стене, – ответил брат, указывая пальцем на картину.       – И что ты намерен с ней делать? – Кевин принялся сверлить картину жадным взглядом.       – Однозначно не решил, но скорее всего анонимно отправлю её семье охранника. Эта Жемчужина принесла в мир одни только несчастья, так пусть же она теперь хотя бы раз послужит добру. Кстати, брат, раз уж мы решили с тобой начать новую жизнь, предлагаю отметить это сытным обедом: я могу разогреть сэндвичи и приготовить кофе, как ты на это смотришь?       – О, было бы неплохо! – дружелюбно улыбнулся Барк.       – Как тебе приготовить кофе?       – Побольше сливок и сахара!       – Сейчас сделаем. – весело подмигнув, Рикардо отправился на кухню. – И надо бы тебе сменить одежду - не будешь же ты все время в своей робе ходить!       Пока старший брат занимался готовкой на кухне, младший быстро оглядел помещение: на глаза ему попалась какая-то тряпка, лежащая в кресле. То что надо! Барк схватил эту тряпку и принялся сворачивать её в трубочку.       – Знаешь, Кевин, – грустно сказал Рик, – Я ведь тоже многого натерпелся от нашего папаши. Я всю жизнь прожил в депрессии после того, как узнал, что он сделал с тобой.       Барк не слушай его. Он вошел на кухню на цыпочках, аккуратно подкрался сзади к брату и резко набросил удавку ему на шею. Вульф не успел ничего понять - Кевин дернулся назад и уперся спиной в стену, изо всех сил прижимая его к себе. Кухонные принадлежности с грохотом повалились на плиточный пол.       Началась суматоха: Вульф дергался изо-всех сил, пытаясь освободиться из мертвой хватки брата, однако тот по прежнему продолжал сжимать удавку на его шее. Размахивание лапами в разные стороны не приносили ощутимого результата и в скором времени Рикардо начал задыхаться.       «Еще немного! Еще немного!» – твердил себе Барк. На его лбу уже проступил пот. Вульф оказался гораздо сильнее, чем он думал, однако он все равно способен с ним справиться. Кевин напрягся сильнее: «Еще немного! Еще чуть-чуть! Он уже слабеет!»       –А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!       Барк испустил истошный вопль, почуяв резкую боль и разжал лапы. Вульф упал на пол и принялся судорожно глотать ртом воздух. Причиной острой боли в правой лапе оказалась столовая вилка - Рикардо схватил её со стола и вонзил прямо в запястье брату.       Стиснув зубы, Барк схватил ручку вилки и резко выдернул посторонний объект из своей лапы. От этого стало жечь запястье вдвойне сильнее и он снова испустил вздох боли.       Вульф между тем уже поднялся на ноги, продолжая кашлять и направился к столу, где пару минут назад оставил пистолет со снотворным. Он резко схватил оружие и повернувшись, сделал выстрел, целясь прямо в сердце Барку. Дротик выскочил из дула, издав громкий свист и полетел в сторону нападавшего, однако тот успел среагировать и отскочил вбок, буквально за одно мгновение до попадания.       Дротик рассек воздух по направлению, где пару миллисекунд назад стоял Кевин и впился своим острием в стену. Вульф судорожно принялся перезаряжать оружие дрожащими лапами. Барк в этот момент ни раздумывая ни на секунду, сделал машинальное движение, почти что рефлекторно: он вытащил дротик из стены и одним прыжком приблизившись к брату, вонзил его ему в шею.       Сообразив, что только что произошло, Вульф оттолкнул от себя Барка и, после того как тот повалился спиной на пол, выбежал вон из кухни. Кевин тут же поднялся и бросился за ним следом, будучи вне себя от ярости.       Старший брат пробежал по коридору первого этажа, на ходу извлекая дротик из собственной шеи и резко толкнув плечом ближайшую дверь, ввалился в спальню. Он бросился к тумбочке своей кровати, но в этот самый момент жизненные силы покинули его и он сперва медленно опустился на колени, а потом повалился на пол, лицом вниз.       – Похоже я победил, Ричард! – довольно улыбнулся Барк, перевязывая бинтом свое запястье, куда брат ткнул его вилкой. – Извини, но в этом мире побеждает сильнейший!       Вульф не ответил ему, потому что не мог. Он лежал на спине, под ногами Кевина и был не в состоянии пошевелить ни одним мускулом, однако все видел и слышал: снотворное в дротике имело лишь парализующий эффект.       – Ну-ка, посмотрим, что ты тут хотел взять... – младший с любопытством залез в тумбочку у кровати, – ОГО! То что нужно!       Барк извлек оттуда тяжелый пистолет. Ловким движением руки он вытащил магазин и обнаружил, что тот полностью заряжен семью патронами.       – Знаешь, Ричард, – сказал Кевин. – На самом деле я сбежал из психушки только по одной причине: как только я услышал по радио, что была украдена Жемчужина, я сразу понял, чьих лап это дело. Если что, в психушке единственное развлечение, которое нам позволено, помимо прогулок - это радио. Я осознал, что теперь смогу заполучить бриллиант. У меня бы ни за что не вышло ограбить этот сверх-охраняемый музей, поскольку нет к этому таланта, в отличии от тебя. А вот чтобы прикончить тебя и забрать Жемчужину - особого таланта не надо. Спасибо, что сделал за меня всю грязную работу.       У Рикардо забегали зрачки. Барк схватил его за ноги и потащил по полу, словно мешок картошки.       – Знаешь, а в больнице не так уж и плохо. – говорил Кевин, таща тело брата по коридору. – В «Кленовом листе» держат самых опасных и матерых уголовников: убийц, педофилов, насильников и каннибалов (доктора называют их «анимофагами» по-умному). ХА! Я познакомился со столькими интересными персонажами. И самое забавное, что многие из них, как и я, стали такими по вине своих отцов. Например один дерганный жираф, которых похищал самок и держал их в своем подвале несколько лет, подвергался насилию со стороны папаши: тот пытался сделать его лучшим из лучших и вечно наказывал, запирая в темном шкафу. У одноглазого леопарда, отец хотел чтобы его сынок стал военным, потому не разрешал ему играть ни во что, кроме стрелялок. Вот он в конечном итоге и пострелял... АХАХАХА!!! Тридцать убитых за одну ночь в отеле, ты прикинь? А у одной полоумной старухи, папенька был каким-то поехавшим святошей, учил ее всякой религиозной ереси, заставлял носить мальчишескую одежу и вечно угрожал поджарить ей пальцы в котле с кипящим маслом. А когда она подросла, научил ее приносить зверей в жертву, что она и делала потом всю жизнь - счет убитых ею идет на сотни. Старуха живет в психушке уже около тридцати лет и каждый день поклоняется своему кровавому божеству...       Барк затащил своего брата в туалет. Тот уже начал немного вращать головой и шевелить губами.       – Смотри, Ричард, – злорадно и театрально произнес Кевин. – Смотри, где тебе предстоит умереть - в грязном сортире. Мог ли ты представить себе подобное когда-нибудь?       Глаза брата, казалось были наполнены всеми несчастьями и тоской, какая только есть в этом мире. Он хотел что-то сказать, но ему было трудно. Барк направил пистолет, целясь как раз между глаз.       – Это тебе за то, что позволял ему мучить меня! – со злостью произнес Барк. – За то, что отдал меня этим гиенам на воспитание! За то, что упрятал меня в психушку. За все то, что мне предстояло перетерпеть! А платой за мои страдания будет Жемчужина. Итак, Ричард, твое последнее слово?       – Бедный, бедный Кевин. – с тоской прошептал Рикардо. – Бедный мальчик... потерянная душа...       Барку это совсем не понравилось: он рассчитывал, что брат будет просить о пощаде и уже готов был сказать свою коронную фразу «Мне нравится, как ты умоляешь меня!». Но брат почему-то... жалел его?       – Пожалел бы лучше себя!!! – рявкнул Барк. Он отвернулся в сторону и спустил курок.       Барк грубо бросил мертвое тело Вульфа в ванну, предварительно сняв с его шеи цепочку с ключом.       – А вот и мой джек-пот! – радостно сказал он, чмокнув ключик губами.       Ему было все равно, как скоро полицейские найдут тело брата и обнаружат ли они отпечатки беглеца на месте преступления. Барк вернулся в гостиную и снял картину со стены. Под ней действительно был сейф. Ключ идеально вошел в замочную скважину.        Барк был в предвкушении: он уже представлял себе, как откроет сейф, как заберет ценный приз, как отпразднует это, похитив парочку самочек и вдоволь «поиграв» с ними вечерком. Можно даже играть в кровавые игры прямо в этом доме - он теперь на какое-то время принадлежит Барку. Измельчитель на заднем дворе, который он заметил, когда взламывал подвальное окно - идеально подойдет для последующей утилизации трупов.       Однако Кевин Барк не подозревал, что спустив курок пару минут назад, он тем самым запустил цепную реакцию, которая в конечном итоге приведет к полицейскому расследованию, поставив в тупик этим вечером всех офицеров Центрального департамента.       Ключ щелкнул в замке. Дверца сейфа отворилась, словно страница книги. Однако вместо ожидаемого Барком золотого свечения, он увидел внутри лишь унылую темноту. Сейф хранил в себе металлическую коробку и дневник Вульфа. Волк вытащил коробку и с ужасом обнаружил, что она открывается при помощи кодового колеса.       – ЧЁРТ! – выругался Кевин, пытаясь вертеть колесо взад-вперед. – ЧЁРТ, КАКОЙ ЖЕ КОД?       Он тут же пожалел, что убил брата - надо было сперва вытянуть у него пароль. Кевин абсолютно не умел подбирать шифры. Что же делать? Он приложил шкатулку к ушам и начал медленно вращать колесо, надеясь расслышать заветный щелчок, как это делают в кино. Однако то ли от волнения, то ли от чего-то еще он не смог расслышать никаких щелчков.       Барк вытащил дневник из сейфа: может Вульф записал его где-то? Он принялся читать излияния сентиментального братца и вдруг услышал шум на улице. Волк подошел к окну и с любопытством выглянул наружу.       Вдалеке напротив его дома припарковался кабриолет. В нем сидели большая панда, олень и лось. Очевидно это были те самые подельники Вульфа, о которых тот рассказывал.       – ПРОКЛЯТЬЕ! – Волк отскочил от окна.       Что теперь-то делать? Они сейчас зайдут в дом. Барк был в растерянности. Взять коробку с жемчужиной и сбежать через подвал, как и пробрался сюда? Но тогда он не узнает кода, который явно записан где-то в доме. Остается одно - избавиться от них. У Барка есть пистолет: один патрон он уже потратил на брата, осталось шесть - в принципе по два на каждого подельника должно хватить.       А что если... Барк вдруг вспомнил, что брат говорил, будто бы не знает двоих дружков панды. Если они вдвоем войдут в дом - он может притвориться Вульфом. Они зайдут, обсудят план ограбления рыбного склада и уйдут - после чего можно будет опять искать код. Надо попробовать, а если не получится - пистолет при нем.       Маньяк снова выглянул в окно: троица по прежнему сидела в машине, о чем-то переговариваясь. Надо быстро переодеться! Он бросил книгу с ключом в сейф и резко захлопнул его.       – ПРОКЛЯТЬЕ! – сразу же вскричал Кевин, осознав что только что натворил. – ЗАЧЕМ Я КЛЮЧ ТУДА ПОЛОЖИЛ?       Теперь сейф уже никак не открыть! Внутри волка все кипело от злобы. Он точно сегодня убьет какого-нибудь зверя и может даже не одного. Барк спрятал коробку с бриллиантом в ящик стола, скрыл сейф картиной, после чего подошел к гардеробу. Внутри была куча одежды Рикардо. Барк выбрал то, что не надо долго одевать - желтый домашний халат.       Быстро сняв с себя свою оранжевую робу с тюремным номером на груди, он бросил ее в шкаф, напялил халат, перевязал его поясом в районе живота и положил в правый карман пистолет.       После это он сел на письменный стол и глубоко вздохнул. Теперь осталось только поболтать с бандитами и выпроводить их: главное - не подпускать их близко к столу (где жемчужина) и к ванной комнате (где труп). Поддельный Вульф принялся перебирать пальцами, глядя на голубую вазу в дальнем конце комнаты. Правое запястье сильно саднило от удара вилкой, но ничего - можно стерпеть.       «Я не позволю им оставить меня без моего ценного приза!» – сказал волк самому себе. – «Я либо получу жемчужину, либо умру!»       Последние мысли Кевина Барка оказались пророческими. Так в конечном итоге и произошло.

КОНЕЦ

НАЧАЛО

(История, сцены которой можно читать с обоих концов)