Избранная для разрушения

— Хорошо, садись куда хочешь. — откровенно говоря послала его женщина и стала втыкать в телефон. Он оглядел всё помещение ещё раз и, увидев меня, приятно улыбнулся. Вот только его мне для полного счастья и не хватало! Белобрысый гад, как я теперь буду называть его, с гигантской лыбой на всю рожу продвигался ко мне сквозь эту огромную преграду трёх портфелей. Блин, не хочу, чтобы было мало места. Хелп ми плиз! — О, Эррор, а почему ты на последней парте? Ты же знаешь своё «хорошее» зрение. Иди, садись за вторую. — сказал зубрилка временно отодвигаясь от телефона. Боже, в первый раз мне помог дьявол! — Хорошо! — ответила я своим милым голоском. Вот чистый ангелочек, честное слово. Так меня, кстати, и представляли наши учителя и лишь одноклассники знали истинного матерного гномика в моем лице. Я быстро подскочила и подхватила рюкзак. В нём что-то или кто-то разбилось… Ладно, проехали. Сгребла вещи в эту бездонную яму и быстренько уместилась за названной партой. Место хреновое, палевное, изрисованное всякими «произведениями искусства», блин. По-канону и несбывшемуся закону нашего «дружного» класса, тот не будет возвращаться, дабы сесть ко мне, ибо сразу покажет свою позицию. — Привет. Меня зовут Инк, давай дружить? — как гром среди ясного неба прилетело мне в уши. Парень уже стоял возле моей парты. — Можно сесть с тобой? — спросил он. Я могла бы ему все очень ясно и досконально высказать, но вместо этого почему-то кивнула. Он аккуратно уместился. — Ну… — он замялся. Нервничает что-ли? Боги, ну он, конечно… Сама-то не лучше: дрожащие руки выдавали меня с потрохами, хех. — А как тебя зовут? Или… У тебя нет имени? — Меня зовут Гарри. Гарри Портфель. — с лицом, а-ля «Очень смешная шутка, оборжешься», ответила я. Его гримаса сменилась на большую улыбку от одного уха до другого. Чё-то он на маньяка смахивает. Стрёмный. Надо будет у Даста спросить: а не встречал ли он, мусорщик и по совместительству диллер, этого славного паренька на своей работе. Не очень-то уж и хочется мне органы свои драгоценные терять. Я хоть и дружу с такими опасными типами, но все-таки баба. — Эррор. Эррор Коулт. — все же соизволила я представиться. — Очень красивое имя! — радостно сообщил он. Я гордо приподняла голову: буд-то бы я не знала. А от его голоса захотелось блевануть. В общем, вызвал он у меня неоднозначное впечатление. — Приятно познакомиться, давай дружить? — ярко улыбнувшись спросил он. В горле начало воротить. Парень протянул мне руку. Мне — великому гаптофобу и социофобу?! Ах да, он же новенький и таких подробностей не знает, точняк. Может за пару минут того, как он держал свою руку навесу, а я пялилась на неё всем видом показывая, что пожимать не буду, тот должен был догадаться. Странный он какой-то. — За комплимент спасибо. Взаимно. Дружить я не собираюсь. И опусти руку, пожимать я её не собираюсь из-за болезни. На этом всё? — монотонным голосом сообщила я всю самую нужную для внимания информацию этому парню. Тот вопросительно похлопал глазами и, всё также лучезарно улыбаясь, сменил свой взгляд на вопросительный. — Гаптофобия. — кратко ответила я. И опять этот бесящий взгляд. — Болезнь, при которой человеку неприятно, когда его касаются. — спокойно объяснила я. Может мне во всех местах коридора таблицы с этим определением расклеить, ибо уже задолбалась рассказывать. — Оу… Ясно. — слегка расстроившись произнёс он. Пофиг. Какая там тема урока? Ничерта не видно. Я полезла и достала из портфеля очки красного цвета и одела их. Сейчас можно, да и меня не засмеют ведь некому: класс-то пустой. Бубнеж училки — лучшая колыбель, особенно в таком важном для моей жизни месте, как в школе. Но спать нельзя, ибо: во-первых, меня она сразу же застукает; во-вторых, не хочу показаться неучем перед новеньким; в-третьих, наш класс может сговориться и разрисовать лицо. В общем, это трындец, товарищи. Причин много. Даже не задумываясь, я стала пялиться в тетрадь нового соседа. — Интересно? Как тебе? — более жизнерадостно спросил он. — М-м-м? — спросила я на сонном языке. Только сейчас заметила, что он что-то чиркал в своей тетрадке, куда я, собственно, бессовестно пялилась. А было там нарисовано… Я поперхнулась воздухом… Моё лицо? Неужели моя рожа выглядит так убого?! Ну, в смысле… Прорисовано всё красиво, не придерешься. И брал он, по-ходу, с живого образца. Только… Там у меня почему-то синие волосы и кругом непонятные надписи с лагами. Белки глаз жёлтые, кожа чёрная, от окончания глаз до подбородка шли какие-то синие линии. Вот только не говорите мне, что он так видит! — Эм… Э-э-э. Нарисованной красиво. Тени, переход цветов, отметки некоторых черт выполнены идеальны, но… Почему я выгляжу так? — спросила я, выделяя последнее слово. Его улыбка превратилась в оскал. Стрёмно. — И сам рисунок выполнен… Как бы это сказать? Бездушно? — Всё верно, Оши. — радостно сказал он. — Ты первая, кто сразу догадался об этом.