За развалинами.

После такого отношения к себе и к другим людям мне, понятное дело, хотелось ударить Кристину. Но этого мне не позволяло то, что мои родители будут разочарованы во мне. А родительское уважение мне было важно, очень важно. Я никогда не любила своих родителей так, как делали это другие дети. Несомненно, я их любила, но по другому. Мои родители были очень эрудированными людьми, с которыми было приятно обсудить что-то, они никогда не ругали меня за то, что я наступила в лужу или размазала своё говно по полу. Нет. Они тщательно объясняли мне все в этом мире и любили заниматься со мной моим развитием. Был один случай, который мне запомнился больше всего. Я шла из магазина вместе с мамой и нашла огромную палку. Тогда я сама была размером с это жирную ветку, мне было четыре. Как это обычно бывает у детей, я начала махать палкой и бить деревья, мимо которых проходили мы с моей мамой. Мне было скучно, ведь деревья бить не такое уж и весёлое занятие. Мне хотелось, чтобы они взвизгивали и убегали. Больная фантазия, да? Да, мне хотелось причинить им боль. И тут я увидела такую маленькую псинку, болонку, она бежала себе спокойно, в то время как барышня (видимо, хозяйка данной собачьей особы) пялилась в газету и иногда что-то недовольно бурчала себе под нос. Это была такая напыщенная женщина с тонкими чертами лица и с красивыми кудрявыми волосами ярко-рыжего цвета волосами. Я увидела эту собачонку и решила узнать, что будет если её ударить этим огромным оружием для убийств. Я подкралась к ней поближе и с размаху обрушилась на неё удар своей «веточки»… Вернее сказать, я промахнулась, ибо болонка отбежала и взвизгнула. Она сразу же бросилась в ноги к своей хозяйке и задрожала. Конечно же, данная особа оторвалась свой тупой взгляд от газетёнки и злобно уставилась на меня и мою маму, которая невозмутимо подошла ко мне и положила руки мне на плечи. — Что ты позволяешь своему ребёнку, гнида! Следи за своим мелким высером, она сейчас чуть мою малипусечку не угробила! — забрызгала слюной на мою мать эта женщина. И я её понимаю. Знаете, почему? Недавно на мою собаку замахнулся соседский мальчишка и я была вне себя от ярости, мне хотелось сколотить ему гробик и заживо затолкать парня туда. Но я поступила с этим ребёнком так, как когда-то поступила со мной моя мать. Пока женщина возмущенно визжала на меня и мою маму, мои глаза на лоб полезли. Столько новых слов я ни разу в жизни тогда не слышала! Не буду точно говорить, какие слова извергала женщина, всё-таки они не очень прилично звучат… Я была удивлена, почему эта женщина так среагировала на мой поступок, мне казалось это совершенно нормальным. В это время моя драгоценная палочка болталась в моей ручонке. Моя мать смерила женщину спокойным взглядом, после этого посмотрела на ветку и нагнулась, чтобы цепко схватить её своей рукой и поднять наверх. Я следила за движениями мамы и не могла ничего понять. Мама подняла эту палку высоко-высоко и, замахнувшись, со всей силы ударила по промёрзшей земле (была зима) в каких-то пяти — десяти сантиметрах от меня. Меня охватил ужас и я расплакалась. Мне было страшно и я не могла понять, зачем мама это сделала. Я сразу же кинулась к ней на колени и обняла. Из моих глаз текли слёзы, изо рта слюна, а из носа сопли. Мне правда тогда было страшно. Мама-же все с таким же железным спокойствием отбросила палку в сторону. Под ошарашенный взгляд дамочки и её псинки она удалилась, а мне оставалось лишь догонять её со словами «Мама, мама…». Не знаю, правильно ли поступила тогда моя мать, но зато я сразу поняла, что бить и убивать — больно и ужасно, на своём примере… Как потом мне объяснила мама, она это сделала специально, чтобы я испугалась, но ни в коем случае не хотела мне навредить. «Я всего-лишь хотела преподать тебе урок, как вижу, у меня это получилось.» — рассказывает мне мать, когда мы вместе с ней гоняем чаи. Пока мама занималась моим воспитанием, отец занимался моим развитием. Он водил меня в планетарии, музеи, в какие-то центры по развитию. Он читал мне книжки про великих путешественников, очень любил рассказывать про свою работу. Но не так, как обычно рассказывают родители детям — «Мы там дяде васе удалили маленький аппендицитик и он теперь здоров», а подробно и интересно, про весь процесс. Я очень любила папу и маму, а они любили меня. Но другой любовью, объяснить это нельзя. А ведь я не зря заговорила про родителей, история на следующий день, после прихода Кристины в нашу школу, будет связана с родителями. Наш класс сидел на Обществознании и просто маялся дурью. Наша училка Елизавета Валерьевна «Отошла на пять минут» и покинула нас уже на минут пятнадцать. А это, кстати, в три раза больше, чем пять минут! Зря мне Роза Павловна тройку поставила, вон как я хорошо таблицу знаю… Мы просто кидали друг в друга записками и обсуждали нашу новую Фифу класса. Все писали что-то типа — «Она гламурная и красивая, думаю, мы подружимся», но я так не считала. Мы вдвоём с Пашкой так не считали. Уж больно завышено она себя вела. А как она одевалась каждый день в школу, уууу! Целый модный журнал можно составить! Как сейчас помню, что в этот день на ней было длинное и большое красное платье с пайетками (они ведь так называются?), оно явно ей было велико. Это платье смотрелось как гламурный мешок из-под картошки. На весь класс, если его можно было так назвать, очень воняло едким запахом. Это наша любимая курочка красила свои обгрызанные ногти ярким неоновым лаком. Она уже давно заляпала и без того грязную парту, но не собиралась останавливаться, и вскоре накапала смачные капли лака на своё платьтце. После этого она ахнула и отбросила в сторону открытую бутылочку с лаком в сторону, достала из своего супер-рюкзака пачку салфеток и попыталась смазать ими капли лака… Сколько раз я уже сказала " капли лака?.. А вы не забыли, что бутылочка с лаком была открыта? Она попала прямо на мой портфель. Мой портфель был квадратный с милыми лошадками, и я его очень любила. Пузырёк лака упал прямо на крышку портфеля и постепенно из него начала выплывать неоновая жидкость, капая на пол. Эта лужица становилась все больше и больше, а я просто оцепенела от этого. Когда же я наконец пришла в себя, то попыталась вытереть пятно своей юбкой, но это жижа так въелась в мой портфель, что ни оттереть, ни отстирать её уже не получилось бы. Мой мозг очень быстро закипел и дал тревогу о превышении наглости. Я взяла всю свою силу за шкирку, сжала кулаки и подошла к Кристине, которая беспокойно тёрла своё платье, творя ещё больше пятен. — Кристина, ты считаешь нормальным то, что ты заляпала мой рюкзак? — на нервах спросила я, сжав зубы. Моё лицо становилось багровым, я чуть не лопнула от злости и обиды. Этот портфель мне подарили на новый год. Кристина не заметила моих слов, может и заметила, но проигнорировала. Она все также тёрла своё платье салфетками, пытаясь избавиться от пятен. — Кристина, ты меня слышишь?! — уже громче спросила я. Мне было не до школьных правил, что во время урока нельзя громко говорить. Мне было плевать, что в любую секунду мог зайти препод, мне надо было отстоять свой портфель и своё достоинство. Я не позволю обращаться со мной, как с игрушкой! Со стороны Кристины было ноль внимания, как и в первый раз. — Кристина, твою телегу, извинись! — закричала я, моё терпение лопнуло, разорвалось, разломилось пополам. Я хотела рвать и метать, моё выражение лица было похоже на то, что я сейчас сожру нафиг и Кристину, и её гламурное платье. Наконец Кристина отреагировала. Она перестала мучить свою одежду и с ненавистью посмотрела на меня. Она медленно встала и посмотрела на меня сверху вниз, свысока. Она была выше меня на голову, а может и на полторы, не знаю, но её огромный рост немного напугал меня, но я не подала виду. — Отстань от меня, гадкая замарашка! — завизжала она и поклонилась прямо к моему лицу, — Как ты смеешь так говорить со мной? Я самая модная и классная чикуля класса, ты должна вести себя уважительно! — Ничего я тебе не должна, глупая лягушка, это ты совсем не уважаешь меня и остальных! Ты не пуп земли и вокруг тебя не вертится весь мир, пойми ты уже! Ты запачкала мой портфель, который я очень люблю! Ты совсем уже сдурела! — грозно сказала я и указала пальцем на мой портфель, который теперь был ярко-зеленого вырвиглазого цвета. Кристина сначала закусила губу, осмотрела на меня с головы до пят и бросила взгляд на мой портфель. Тут она притворно засмеялась и влепила мне смачную пощёчину, шлепок от которой разнесся по всему классу. Жгучая боль обожгла моё лицо и мне было невыносимо больно. Из моих глаз покатились слёзы. Щека горела, а я не знала — что мне делать? Весь класс просто молчал и следил за нашими действиями ошарашенным взглядом. Конечно, кроме Тани, та просто писала что-то в своей тетрадке. В этот момент в моей голове что-то щёлкнула и я решила поступить так, как когда-то поступила моя мать. Я повернулась к своему портфель и взяла бутылек с лаком. Там в нем что-то ещё осталось и я подошла к этой сальной квакше. Я посмотрела на неё и очень тихо сказала: — Поясни за удар, псина. На что Кристина расплылась в злорадной кривой улыбке и хихикнула. — Ты — ничто! Ты виновата, что родилась! Твои родители дебилы и бомжи, которые не могут позволить себе то, что могу позволить себе я! Вы не имеете прав жить в этом мире… Она не успела договорить. Я просто вылила пол бутылька лака ей на голову, настолько меня выбесили эти слова. Кристина просто оцепенела, пока ей по волосам и по лбу стекали дорожки едкой жидкости. Секунд пять она просто смотрела на меня с открытым ртом и с плаксивыми глазами. Она всхлипнула — «Ты пожалеешь» и заплакала, выбежав из класса. Мне не стыдно. Ни капли.