Звонок

             Этой ночью Джоффри снова явился к ней. Как это часто бывало с ним в последнее время, он был пьян. Его губы, казавшиеся Сансе когда-то такими красивыми, сейчас кривились в высокомерной ухмылке и напоминали растревоженных змей. Не прекращая ухмыляться, Джоффри протянул руку и сжал пальцы на её горле. Санса попыталась избавиться от захвата, но её собственные руки не слушались. Леди возбуждённо скакала вокруг них и нетерпеливо лаяла. Воздуха становилось всё меньше и меньше, и вот уже она бесполезно открывает рот, будто рыба на прилавке торговца. Зелёные глаза Джоффри сузились в щелочки и жгли холодным огнём. Он что-то беззвучно шептал, но слов было не разобрать. Санса зажмурилась, только бы не видеть его мерзкое лицо.              «Посмотрите на меня, мисс» — услышала она голос откуда-то сверху.              Над ней возвышалась фигура того полицейского, который пришёл к ней по звонку Вариса. В том, что полицию вызвал именно Варис, сомневаться не приходилось. Старый приятель родителей почему-то вбил себе в голову, что после их гибели непременно должен взять на себя ответственность за сестёр Старк. Жил он совершенно один, ни жены, ни детей у него не было, и вероятно, таким образом он компенсировал своё одиночество.              «Детектив Клиган», — тем временем напомнил ей полицейский.              Теперь в его взгляде не было того холодного раздражения, которое она отметила вчера вечером. Напротив, он смотрел с сочувствием и заботой. Санса сделала ещё одну отчаянную попытку глотнуть воздуха, и внезапно всё закончилось. Дышать стало легко, а полумрак её гостиной сменился солнечным светом.              «Я обязательно позвоню», — зачем-то пообещал ей детектив Клиган и растворился в лучах солнца, пробившихся сквозь занавеску.              Санса окончательно открыла глаза и упёрлась взглядом в морду Леди. Собака внимательно разглядывала хозяйку, вальяжно растянувшись на её животе поверх одеяла и положив передние лапы на грудь Сансы. Теперь понятно, почему во сне она задыхалась. Санса попыталась согнать Леди с постели, но не смогла пошевелить руками — разумеется, та напрочь отлежала их. Пришлось через силу несколько раз сжать и разжать кулаки, чтобы вернуть чувствительность в пальцах. Леди просительно наклонила голову и тявкнула, напоминая, что её следует вывести гулять.              Пока Леди беззаботно носилась по площадке со своими четвероногими товарками, Санса неторопливо пила кофе, купленный в небольшом киоске на перекрёстке недалеко от парка.               Что, собственно, заставляло её всё это время безмолвно терпеть выходки Джоффри? Их родители дружили, они знакомы чуть ли не с рождения, когда-то он казался ей прекрасным принцем, сошедшим со страниц книжки, и в детстве это действительно был очаровательный мальчик, в которого Санса была влюблена. Их союз был делом таким же предсказуемым, как солнце в разгар июля. Но по мере их взросления Джофф становился резким, нетерпимым, грубым. Их свидания со временем стали сводиться к обсуждению и осуждению внешности и умственных способностей Сансы. После гибели четы Старков Джоффри стал настаивать на том, что им следует пожениться как можно быстрее. Сансу эта поспешность настораживала и отталкивала: в конце концов, она только что похоронила отца и мать и рассчитывала хотя бы на понимание с его стороны. Кроме того, она-то не собиралась выходить за него сейчас. Она вообще не собиралась замуж на третьем курсе. Да, этого брака ждали родители, друзья и, похоже, они сами. Но у Сансы были жизненные планы, которые Джоффа не очень-то интересовали.              А несколько месяцев назад неизвестный доброжелатель прислал ей фотографии Джоффа с шикарной шатенкой на фоне горного пейзажа. Это случилось как раз тогда, когда он якобы поехал в командировку со своим отцом. Кроме того, в тот же вечер Санса случайно встретила его родителей в центре города. Хвала Богам, Джоффри хватило совести не отрицать очевидное. Она стала слишком скучной для него, так он сказал. И всё же, время от времени он напивался в стельку, заявлялся к ней домой и устраивал скандалы.              «Я не смогу вам помочь, мисс Старк, если вы сами этого не хотите» — вспомнила она голос детектива.              Поначалу она потеряла дар речи, увидев его: огромного роста, с обезображенным лицом и грубым голосом. Но на самом деле её ошеломила не его внешность, а какое-то гадливое недоумение в глазах. Брезгливость. Его взгляд, а ещё досада, с которой он отпустил её руку, заставили Сансу почувствовать, насколько жалкой она стала. Сейчас, сидя на скамейке в парке, она понимала: он пришёл, чтобы помочь ей. Ведь он прав, так дальше продолжаться не может. Чувствуя свою безнаказанность, Джоффри стал переходить все мыслимые границы. Вчера даже пытался душить её, и это могло закончиться неизвестно чем, если бы Варис не начал колотить в дверь. В следующий раз она сама вызовет полицию, сразу, как Джофф появится на пороге.               Телефонный разговор с Сандором помог ей отвлечься от пережитого. Ей так необходимо было с кем-то поговорить, а Ранда в последнее время настолько занята предсвадебными хлопотами, что они почти не имели возможности пообщаться. Вот и вчера телефон подруги был отключён. И, будто услышав  желание Сансы, он позвонил! Кажется, вопрос о прошлом был ему неприятен, но Санса была достаточно тактичной девушкой, чтобы задавать его повторно. В конце концов, она ему совершенно чужая и не имеет права лезть в его жизнь. Ну и, кроме того, нашлась нейтральная тема, которая подходила обоим: собаки. У Сандора был низкий с хрипотцой голос, а когда Сансе удалось-таки его разговорить, выяснилось, что у него раскатистый заразительный смех. Это было странно и волнующе одновременно — болтать с человеком, которого совершенно не знаешь, и который не имеет представления о тебе. Санса допила свой кофе с мыслью о том, что ей очень хочется услышать его голос снова. Ведь он обещал, а обещания надо выполнять, разве нет?       

***

      — Я была ужасным ребёнком, — щебетал телефон Сандора голосом Сансы, пока он пробирался сквозь пробку в сторону работы.               Сандор в который раз задался вопросом, зачем перезвонил ей на следующий день. Просто он обещал, а обещания надо выполнять, разве нет? В тот раз разговор как-то не клеился, они ограничились от силы пятью предложениями. Но наутро Санса позвонила ему сама. Она как раз ехала в университет, а он — на работу. И как-то незаметно, день за днём это переросло в некий ритуал. Положа руку на сердце, их разговоры с большой натяжкой можно было назвать диалогом. Говорила, в основном, Санса. Он же поддакивал, иногда переспрашивал.               Всю первую неделю он слушал её вполуха, просто наслаждаясь звуками её голоса. Это было странно и волнующе одновременно — болтать с девушкой, будто они старые знакомые. Будто они друзья. В какие-то моменты ему даже казалось, что они знакомы всю жизнь. Часть разговора порой просто-напросто проходила мимо ушей Сандора, потому что преимущественно он был занят тем, что представлял, как бы выглядела Санса, если бы, например, они сидели где-нибудь в кафе на набережной. Он дорисовывал ей черты, которые не успел рассмотреть тогда: видел её смеющейся, удивлённой, сосредоточенной… Пустые фантазии, говорил он себе. Но ведь мечтать не запрещено?              И вот однажды утром звонка не произошло. К десяти утра Сандор запаниковал. До самого обеда он дёргался, как на иголках. Он даже несколько раз перезагрузил телефон, подозревая, что тот неисправен, поэтому Санса не может дозвониться. Потом несколько раз позвонил себе из кабинета со стационарного телефона, чтобы убедиться, что мобильный всё-таки исправен. Воображение услужливо подкинуло ему сцену из «Психо», где на белокафельном полу своей ванной в луже крови распростёрлась Санса. После очередной перезагрузки телефона она уже лежала в коридоре своей квартиры, задушенная собственным чулком. Или галстуком своего бывшего, хотя кто в наши дни носит галстуки? Надо было хотя бы взять номер телефона Вариса, распекал он себя. Когда отчаяние достигло верхнего предела, и Сандор уже собрался ехать на улицу Сестёр вывозить хладный труп Сансы Старк, телефон квакнул новым сообщением.              «Доброе утро! Сдала! Теперь я бакалавр!»               Экзамен. Конечно же, она накануне говорила, что у неё утром экзамен. Она несколько раз об этом сказала, только вот Клиган не услышал этого, потому что как раз весь вечер отчаянно вспоминал — есть у неё веснушки или нет? Скрипнув от злости на самого себя зубами, он отправил ей букетик и палец вверх. После утренних треволнений, он был бы просто не в состоянии что-то из себя выдавить. Словом, с тех пор он стал прислушиваться к её щебету куда с бо́льшим вниманием.               Он попытался представить себе ужасную девочку с голубыми распахнутыми глазами и пухлыми губками. Получившееся почему-то обрамлялось бело-розовыми оборками, рюшами и бантами, но никак не желало становиться ужасным.               — Что? Ты была сорванцом?               Санса привычно хихикнула. Очевидно, у богов извращённое чувство юмора, раз угрюмому Сандору Клигану удавалось кого-либо смешить. Осознание этого приятно щекотало его самолюбие.               — Совсем наоборот. Я была заучкой. Пока все нормальные дети гоняли на улице, я училась. Мне и вспомнить-то из детства почти нечего. Мама всё время твердила, что учёба — это важно, и я так боялась её разочаровать…               Кажется, за эти два месяца он успел узнать о ней всё. Она родилась на Севере, в столицу приехала, когда её отец получил выгодное предложение от мэрии Королевской Гавани. Учится в столичном университете на педагогическом. Ещё у неё есть собака Леди и подруга Миранда, с которой они вместе снимают квартиру. Он даже успел узнать, что подготовка к свадьбе — чертовски хлопотное дело.                Сандор же… Пока оставался никем. Признаться ей, что он — тот самый полицейский, который ворвался в её квартиру поздним вечером и пытался зачем-то запугать, он так и не отважился. Знала о нём Санса совсем немного: родился в столице, а учился — в Речных Землях. Где учился и кем работает, оставалось тайной. К чести Сансы, после их первого разговора она не задавала ему личных вопросов. Порой ему даже хотелось, чтобы она начала их задавать.              — Ну вот, и меня даже прозвали «морковкой», — продолжала болтать Санса.               Сандор фыркнул. Она была забавной, и он даже стал про себя называть её «пташкой». За беззаботный щебет, которым с недавнего времени наполнились его дни.               — Это ещё почему?               — Ну… я рыжая. Сейчас, конечно, немного потемнее, но в детстве это был самый настоящий морковный цвет.               Рыжая? Ему показалось, что у неё каштановые волосы. Хотя в полумраке её гостиной это могло только показаться. Пожалуй, да, тёмно-рыжая.               — Где ты сейчас едешь?               — Еду — не то слово. Ползу в пробке. На углу Ткацкой и Стальной.               — А, это там, где кусок жёлтой брусчатки?               Сандор не был уверен, поэтому выглянул из окна. В самом деле, кусок проезжей части прямо перед его машиной был выложен жёлтым камнем. После своего возвращения в Королевскую Гавань он ездил этой дорогой почти пятнадцать лет, но никогда не обращал на него внимания.               — Точно!               — Знаешь, почему жёлтый?               Это была ещё одна часть их утреннего ритуала — Санса рассказывала ему о столице, и он узнавал город заново. Она любила Королевскую Гавань и знала о каждом её уголке множество историй, легенд и городских баек.               — Не-а… Его покрасили?               Фырканье со смешком.               — Нет, двести лет назад, когда Королевскую Гавань только-только начали застраивать, разумеется, встал вопрос о дорогах. И вот этот камень — клинкер — должен был покрыть дороги столицы. Он недорогой, плотный, гладкий и очень прочный. Представляешь, этот город мог бы быть весь жёлтым!               — И почему не стал?               — Оказалось, что клинкер очень скользкий, у лошадей ноги разъезжались после дождя. Его даже в народе прозвали «мыльным камнем». А учитывая количество осадков, которые здесь выпадают, и вечную сырость… Короче, этот экспериментальный кусочек так и остался жёлтым, а остальное замостили обычным булыжником. А статую Бейлора Благословенного с люка видел? 

***

      Джендри пребывал в перманентном состоянии изумления. На месте его хмурого, вечно ворчащего напарника в отделении появился какой-то совершенно незнакомый тип. Подтянутый. Гладко выбритый. Который приветливо здоровался. Предпринимал попытки шутить. Юмор его, правда отдавал цинизмом, но он шутил! Искал в интернете какую-то чепуху вроде: «на какой улице Королевской Гавани справа лежат, слева сидят, посередине — висят» и другие городские байки.               Пару недель назад с утра вдруг поинтересовался:               — Уотерс, ты же местный?               Джендри внутренне подготовил себя к очередной порции странных вопросов. В каком-то смысле, Сандор тоже был местным. Ну и что с того, что в детстве его отправили куда-то в Речные земли? Родился-то он здесь…               — В смысле? — осторожно уточнил он.               — В смысле — ты же здесь вырос? В столице?               — Ну?               — Зачем на Бейлора смотреть с люка?               Джендри икнул. Шутка, старая как сама Королевская Гавань. Всем туристам рано или поздно её рассказывали. Зачем это вдруг понадобилось Клигану? В клуб краеведов записался, что ли? На всякий случай, Джендри решил уйти от ответа.               — Так просто не опишешь. Тут смотреть надо! — многозначительно ответствовал он.               И Клиган в обед поехал смотреть. Вернулся с дурацкой улыбкой на лице и загадочным взглядом. Впрочем, эта улыбка и этот взгляд не покидали лица обновлённого Клигана вот уже несколько недель. Джендри только оставалось гадать, что послужило причиной этих странных перемен. Не мог же Сандор завести себе женщину?! Кто угодно, только не он. Единственной женщиной, которую он принимал за человека, была Бриенна Тарт из отдела экономических преступлений. Но она, вроде как, и не женщина вовсе…               Они всё так же ходили выпить пива после работы, Клиган не брал дополнительных выходных, только лишь особое внимание стал уделять телефону. Смутные догадки роились в голове Джендри, но его ни одна из них так и не сформулировалась в законченную мысль. Вот и сейчас Джендри снова подозрительно косился на напарника. Сандор как раз застыл у автомата с кофе и наблюдал, как чёрная тягучая жидкость с журчанием льётся в картонный стаканчик. Мечтательная улыбка совершенно не сочеталась с внешностью старшего детектива и делала его и без того не самое привлекательное лицо похожим на оскал.  Размышления Уотерса были прерваны появлением запыхавшегося Подрика на пороге кабинета.              — Там… это самое… к вам посетитель! — прошипел он, округлив глаза.              Сразу за ним в кабинет ввалился здоровенный детина со шрамом на щеке — три тонкие полоски, будто ревнивая любовница пыталась выцарапать ему глаза, да только не достала выше скулы. Одной рукой он за шкирку втянул внутрь двух мальчишек, один из которых был тощим и взъерошенным, как воробей, а второй, напротив — пухлым, как сдобный пирожок. Обоим едва исполнилось шестнадцать. Оба насмерть перепуганы. Следом за этой странной процессией в кабинет вплыл невысокий мужчина в идеальном костюме и туфлях крокодиловой кожи, и, приподняв идеальную бровь, воззрился на троицу копов.              Уотерс невольно выпрямился в своём кресле. Клиган возвышался за его спиной, хмуро помешивая кофе. Подрик слился со стеной и бочком стал пробираться в сторону детективов Уотерса и Клигана. Верзила тем временем отпустил мальчишек и пододвинул к своему боссу стул.              — Благодарю, Осни.              Гость чинно сел прямо напротив них, тепло улыбнулся и обвёл всех троих взглядом, от которого у Джендри по спине пробежал холодок. Ему приходилось видеть фальшивые улыбки при равнодушном взгляде, но такого несоответствия он ещё не встречал.               — Вы кто? И это — кто? — первым подал голос Клиган, отпив глоток своего кофе. — И почему вламываетесь в участок?              Лицо гостя полнилось снисходительным презрением.              — Петир Бейлиш. Тот самый, которому вандалы разрушают жизнь.               Джендри мысленно примерил на мужчину порез на горле и еле сдержал смешок: граффити на здании действительно было выполнено мастерски.              Тот, кого назвали Осни, тем временем снова сгрёб обоих мальчишек пятернёй за шиворот и подтолкнул к столу. Худощавый паренёк шумно потянул носом.              — Так вот, я задаюсь вопросом, — продолжил Бейлиш, — зачем мне платить налоги, если моя личная охрана справляется куда лучше хвалёной полиции?             

***

      Дюжина яиц, пара пачек спагетти и упаковка стейков уже болтались на дне корзины. Сандор медленно прогуливался по рядам супермаркета, прокручивая в памяти полки холодильника. Ещё нужно будет заскочить за сыром и беконом, и за кормом Неведомому. У стеллажа с соусами он подумал мгновение и добавил к покупкам соус чимичурри.              В этой истории с пойманными сегодня вандалами что-то не клеилось. Да, по словам Бейлиша, их поймали как раз в тот момент, когда Ломми — тот, мелкий — замазывал зелёной краской камеры на стоянке «Пересмешника». Плохо затёртые следы краски на руках злоумышленника красноречиво подтверждали это. Ни один из мальчишек не отрицал содеянного и оба сразу согласились написать явку с повинной. Но Бейлиша это не устроило. Он требовал наказать их по всей строгости, угрожая задействовать свои связи где-то «на самом верху», и что всё это дойдёт «куда следует». Клиган не стал разбирать, куда именно дойдёт всё это, а на полном серьёзе предложил присудить им по двадцать лет расстрела без права переписки. Шутка пришлась по душе почему-то только Джендри с Подриком. Бейлишу с его мордоворотом как-то не очень. Пацаны тоже не оценили юмора, настолько они были перепуганы. Сошлись на том, что ночь они проведут в обезьяннике.               Пиво и колбаски к нему. Сандор направился в отдел алкоголя.               Дело складывалось ровно до того момента, пока задержанные не начали карябать чистосердечные признания. С первых написанных ими каракулей стало понятно, что ни один, ни второй не могли бы изобразить то, что было нарисовано на стене «Пересмешника». Максимум, кривой порез на шее Бейлиша, вот на что хватило бы суммарного художественного таланта их обоих. Чтобы проверить свою догадку, Клиган предложил им нарисовать портреты Джендри и Пода. Мальчишки, потупив глаза, отказались. Клялись, что никакого «третьего» в их банде нет, равно как и «четвёртого» или «пятого». Рисовали они вдвоём, а всё остальное — это домыслы и безосновательные подозрения. Именно так, прямо глядя в глаза, заявил ему пухлый, которого Ломми называл Пирожком. В эту басню даже Подрик не поверил: очевидно, что рисовал кто-то ещё, о ком мальчишки по неизвестным причинам решили умолчать. Но ничего: посидят, подумают до утра под надзором Джендри, его же дежурство.               — И ещё мне надо будет в душ такую насадку, знаешь, с эффектом тропического ливня!.. — По соседнему ряду ходили такие же поздние покупатели, как и он.              Сандор любил делать покупки поздно вечером, когда супермаркет уже почти пуст, а кассиры, в предвкушении скорого ухода домой, пребывают в приподнятом настроении.              — Ранда, но это же не в супермаркете…              Он замер.               — Ну, разумеется! Мы с Гарри поедем на следующей неделе в хозяйственный. Хочешь с нами?              — Посмотрим, не знаю, как получится.              Женские голоса то становились громче, то затихали прямо за соседним стеллажом — там, где находились колбаски, которые Сандор так любил. Какова была вероятность того, что прямо сейчас в этом же самом супермаркете делает покупки Санса? Нет-нет-нет, ему показалось. С другой стороны, она ведь живёт недалеко отсюда. На всякий случай, он помотал головой.               — Знаешь что? — прозвучал уверенный женский голос из-за стеллажа, как раз на том уровне, где стоял он. — Мы тогда тебе тоже купим. Эту душевую пора обновить! Будет тебе от нас прощальный подарок!              — Кстати, о душе. Я за шампунем, мой заканчивается, — ответил знакомый до каждой интонации голос, а затем послышались лёгкие шаги в сторону предметов гигиены.              Сандор отступил назад. Этого просто не может и не должно случиться, продолжал он убеждать себя. Не бывает таких совпадений.               — Са-анс! — послышалось в каком-то метре от него. — Возьми мне гель для душа заодно!              А, нет, бывают. Похоже, придётся обойтись без колбасок. Он огляделся. В трёх проходах от него находился отдел кормов для животных, и он очень удачно располагался в некоторой изоляции от других отделов. Сандор стал пробираться туда, но застыл, заметив её у стеллажа с шампунями.              Ну, какая же она «морковка»? В свете ламп супермаркета её волосы отливали тысячей оттенков рыжего — от золотисто-солнечного до медно-бронзового. Она быстро выбрала шампунь и бросила его в корзину. Сандор поймал себя на мысли, что ему просто жизненно необходимо узнать, что это за запах. Санса, меж тем, остановилась у полки с гелями для душа.              — Ранда, тебе же лавандовый? — окликнула она свою подругу.              — Не-не-не! Гарри очень нравится аромат пачули! — мечтательно пропела откуда-то Ранда. — Пачули с этим… как его… — судя по звуку, она пощёлкала пальцами.              — С чимичурри… — отрифмовала Санса себе под нос, задумчиво водя пальцем по выставленным бутылочкам.               Сандор невольно улыбнулся. Смешная. Потом опустил глаза на свою корзину и сглотнул. Не к добру это. Пора выбираться отсюда. В несколько шагов он достиг цели.              Совершенно некстати зажужжал телефон. Сандор, присев на корточки, уткнулся носом в мешки с кормами.              — Чего тебе, Джендри?              — Сандор, тут такое дело, объявился главарь этих мальчишек!              Уотерс был взбудоражен сверх всякой меры. Судя по шумам, издаваемым трубкой, он передвигал мебель и разбрасывал бумаги. Интересно, зачем.              — Джендри, ты можешь успокоиться? — прошипел Клиган в трубку. — Что ты там двигаешь? Мы можем вообще поговорить об этом в другой раз?              Краем уха Сандор прислушался к голосам Сансы и её подруги, которые приглушённо звучали где-то в районе замороженных овощей. От сидения на корточках ноги стали затекать. Да и прятаться при его-то габаритах было полным идиотизмом.              — Никакого другого раза! Ты даже не представить не можешь — главарём у них девушка! Девчонка совсем! Кто бы мог подумать! — Раздался такой грохот, будто Джендри перевернул бронированный сейф. Сандор стиснул зубы, чтобы не разразиться отборной бранью. — Сама пришла, созналась. Совесть, говорит, не позволяет, чтобы невинные страдали. Говорит, это всё её затея, и пацанов она уболтала. Слушай, тут где-то была моя расчёска, ты не видел?              — Джендри, какая расчёска, ты бухой, что ли? — прорычал Клиган, забыв на мгновение, что он сейчас, в общем-то, находится в укрытии.              — Да не бухой, просто я как-то выгляжу не очень…              — Кому какое дело, как ты выглядишь?              — Мне какое дело! — обиделся тот. — На себя бы посмотрел!               — Я-то тут причём? — остолбенел Сандор.              — Притом! Я вообще тебя не узнаю в последнее время!              — Уотерс, я сейчас приеду и закопаю тебя, — очень спокойно пообещал Клиган. — Ты сам не можешь разобраться с этой хулиганкой и её помощниками?              — Да-да, могу!              Слишком поспешно ответил… Слишком радостно… Интересно, что там за девчонка, из-за которой Джендри переворачивает кабинет вверх дном.              — Она совершеннолетняя хоть? Права зачитал?              Джендри опять пошуршал чем-то.              — Права — да, конечно… э-э-э… Мисс Старк, девятнадцать лет… Да, совершеннолетняя, хочет поговорить сначала без протокола. Я, собственно, поэтому и звоню… Можно?              — Мисс — что?! — Сандор выпрямился в полный рост.              — Старк, а что?              — Ничего. Ничего пока не делай. Я еду.              Болтовня со стороны замороженных овощей стихла. Выдохнув, Сандор решился выйти из своего укрытия.               — Добрый вечер, детектив Клиган.               Развернувшись, Сандор чуть было не рухнул на пол, наткнувшись на пристальный взгляд голубых глаз Сансы Старк.