Шестнадцать тысяч сто восемь плюс один

В главном зале дворца царило необыкновенное оживление. Молодой правитель Двараки, о котором ходило множество невероятных слухов, ни разу до того лично не появлявшийся в столице, наконец, решил засвидетельствовать почтение, пригнав огромное стадо коров к воротам Хастинапура. Шерсть всех животных была молочно-белой, без единого пятнышка. — Это просто чудо! Божественная красота! — восторгался народ. Ритуал дарения коров был назначен на полдень. Надо ли говорить, что такое событие не мог пропустить никто. Как в дни царской свадьбы, ворота дворца открылись для всех. Девушки исполняли танцы, дети бегали, смеясь, и осыпали всех куркумой и синим порошком индигоферы. На торжественную часть всех пригласили в огромный зал, где на троне восседал сам царь с супругой в окружении ста сыновей. На противоположной стороне зала разместилась вдовствующая царица Кунти с четырьмя сыновьями. — А почему Арджуна не пришёл? — вполголоса поинтересовался Дхритараштра у своего ближайшего помощника — Санджаи. — Неужели опять охотится? — Не ведаю, о царь. — И мне кажется, ещё кого-то нет, кроме него. — Не вижу Васушены, сына колесничего Адиратхи. — И я не вижу… Но, Шива ему в помощь, он нам и не нужен. А вот то, что Арджуна не явился, это дурно… Ритуал дарения коров священен. Все принцы должны присутствовать. У царицы Кунти спрашивал? Может, услала куда сына своего, боясь сглаза? С неё станется. — Нет, не спрашивал. — Так ступай, спроси. Санджая отлучился ненадолго и вскоре вернулся к своему царю с новостью: Арджуна обещал скоро быть. Они с Васушеной отправились на местный рынок ещё утром и немного задержались. Дхритараштра осуждающе покачал головой. — Совсем эти двое от рук отбились… В последнее время вечно где-то околачиваются, не сыщешь, когда нужны! Я надеюсь, они действительно на рынке, а не — прости Махадэв — в объятиях пропащих девиц. Надо будет сказать ачарье Дроне, чтобы повнимательнее наблюдал за ними. Удовлетворив своё любопытство по поводу отсутствия Арджуны, Дхритараштра встал и объявил о начале церемонии. Затем Крипачарья вместе с Дхритараштрой, Гандхари и гостями уселся возле жертвенного очага возносить дэвам мольбы о здравии вновь полученного стада. Слуги начали сновать в толпе, следя за тем, чтобы пришедший на церемонию народ не чесал языки попусту, а молился вместе с царём. Кришна сидел, словно на иголках. Церемония дарения коров, которой он всегда так гордился, была сегодня не в радость. Он то и дело осматривал присутствующих в надежде увидеть дэви, поразившую его стрелой Камы, но удивительной красавицы нигде не было. Внезапно его внимание привлекло шевеление в рядах народа возле входа в зал. Кто-то пробирался сквозь ряды, пригнувшись, изо всех сил пытаясь остаться незамеченным. Кришна затаил дыхание. Присмотревшись, он заметил две тёмные макушки, движущиеся в толпе. Над макушками торчали древки луков. «А, какие-то рядовые лучники, царские охранники, — равнодушно подумал Кришна. — Опоздали, видимо. То-то же им попадёт!» Толпа внезапно немного потеснилась, и перед глазами внимательного сына Васудевы явился телохранитель, осмелившийся сегодня ранним утром испортить его прекрасную внешность. Сколько усилий потом понадобилось Кришне, чтобы замаскировать красками, взятыми у служанок, нежданный «подарок»! Сейчас его лицо выглядело вполне сносно, но шишка всё равно болела, причиняя изрядные неудобства. «Однако если этот наглец явился сюда, значит, и та, кого он защищает, где-то рядом? Но где?» Кришна с ещё большим нетерпением стал искать глазами бутон своего сердца, но натыкался взглядом только на царицу Кунти или хорошенькую Духшалу. Однако в данном случае младшая царевна нисколько не заинтересовала его, несмотря на то, что солнечно улыбалась всем, сияя чёрными миндалевидными глазами, щедро подведёнными каджалом. — Что ты всё оглядываешься, — склонившись к его уху, зашептал Баларама. — Прекрати вертеться. Перед царской семьёй неловко. — Она должна быть где-то здесь, — одними губами ответил Кришна. — Я чувствую. — Кто? — Моя возлюбленная, моя цветущая ашока, моя лотосоподобная магнолия… Я словно бог Чандра, а она моя… — Молчи, пока тебя не приняли за развратника. Кришна обиженно умолк, но продолжал искать взглядом. И вдруг… У него словно пелена с глаз упала! Его прекрасная Рохини действительно была здесь! Она стояла на самом виду рядом со своим нахальным охранником! Как она умна… Вот что придумала, чтобы прийти на церемонию, но при этом скрыться от него — переоделась воином, взяла лук в свои нежные руки, спрятала свои чудесные серебряные волосы под мужской невзрачной причёской, а грудь, наверняка округлую и прелестную — под складками чадара. Да чего же эта застенчивая дэви боится любви… Но нет! Он положит конец её страхам и одиночеству. Он не даст ей уйти. Не важна церемония, молитвы богам о здоровье подаренных коров! Главное — не упустить дэви. Он непременно посватается к ней прямо сейчас, пока она снова не исчезла! Какое счастье, что он всегда благоразумно носил с собой драгоценный нат, заказанный у лучшего ювелира Двараки как раз для таких непредвиденных случаев. Поднявшись с места, Кришна, к величайшему удивлению всех, внезапно поднял руки в намастэ и склонился перед Дхритараштрой, сидевшим напротив. — Я прошу прощения, о величайший царь Хастинапура, что прерываю ягью, однако у меня к вам дело чрезвычайной важности. — Какое же важное дело, о блистательный царь Двараки, не терпит отлагательств, что ради него стоит прерывать нашу благодарственную молитву? — изумился Дхритараштра. — Сегодня утром в саду возле вашего дворца я встретил необыкновенную дэви, и сердце моё воспламенилось любовью. Я не знаю ни имени, ни положения этой дэви в обществе, но подозреваю, что она царского рода, ибо её осанка благородна, а глаза выдают недюжинный ум и смелость. — Но вдруг эта дэви замужем? — спросил Дхритараштра. — Она свободна, ибо её пробор не был окрашен синдуром, она не носила ни нат, ни мангалсутру, ни перстни на пальцах ног. Эта дэви ещё ни с кем не обходила семь священных кругов, я уверен. — Но как же мы найдём её, если нам не известно даже её имя? — Оставьте это мне. Я найду. Только сразу прошу вашего соизволения на брак, ибо эта дэви точно является дочерью одного из ваших подданных, либо вашей родственницей. — Но если она из шудр, что тогда? Кришна очаровательно улыбнулся. — Вам же известно, что положение в обществе никогда не было помехой для меня. Я брал супруг из всех четырёх варн и поселял их вместе, ибо не считаю, что истинная красота должна делиться на варны. Все дэви одинаково прекрасны и заслуживают любви. И все они божественны! — Какой удивительный, но всё-таки весьма спорный взгляд! — поразилась Гандхари. — Хорошо, я даю своё благословение, — отозвался Дхритараштра. — Если вы найдёте ту дэви, вы можете посвататься к ней. Кришна ещё раз склонился перед царём Хастинапура, а затем спустился с возвышения и, сделав вид, будто ищет кого-то глазами, двинулся по кругу. Он до последнего, пряча улыбку, скрывал свои намерения, притворялся, будто не знает, куда идти, однако, когда до заветной цели, остался шаг, Кришна вдруг решительно раздвинул толпу и остановился лицом к лицу с побледневшим от ужаса Арджуной. — Стань моей женой, о прекрасная! — торжественно провозгласил он, опускаясь на колени и протягивая в ладонях нат, изукрашенный жемчугами и рубинами. — Именно ты сегодня покорила моё сердце навеки своей божественной красотой. В сабхе воцарилась такая тишина, которой этот зал не знал с момента постройки дворца. И слуги, и народ, и царская семья замерли, будто каменные статуи. А потом посреди этой тишины раздался гневный крик царицы Кунти. — Какой позор! Какое унижение! О великий царь, если у вас в сердце осталась хоть капля благородства, остановите это низкое издевательство! Кто давал право царю Двараки глумиться над моим сыном? — А что… произошло? — с любопытством поинтересовался Дхритараштра, которому спины слуг и воинов загородили обзор. — Разумеется, вам не видно! — не утихала Кунти. — Но если бы вы соизволили поинтересоваться, а не закрывать глаза на происходящее, словно слепец, то увидели бы! На глазах у всех Кришна сделал предложение вашему племяннику Арджуне, пригласив его в свой гарем шестнадцать тысяч сто девятой супругой! Это неслыханное оскорбление! Неужели царь стерпит подобное, пусть даже от своего гостя? Лицо Дхритараштры побагровело, словно окрашенное свежепролитой кровью. Гандхари, наоборот, сделалась бледной, как мел. Крипачарья задрожал и уронил деревянную ложку, предназначенную для черпания ритуального масла, прямо в жертвенный очаг. Баларама в ужасе закрыл лицо руками… Это был полный провал. Так царей Двараки ещё никто не позорил за долгие годы.