Шестнадцать тысяч сто восемь плюс один

Всё могло не зайти настолько далеко, если бы незадачливый жених немедленно принёс извинения. Однако в голове Кришны образ дэви, увиденный им утром, и образ кшатрия с луком, стоявшего перед ним сейчас, никак не соединялись. Лик голубоглазой дэви, вопреки наблюдаемым фактам, продолжал казаться настоящим, а хмурое лицо царевича Арджуны — майей. Одним словом, это был один из тех случаев, когда до безумия влюблённый отказывался принимать действительность, противоречащую его желаниям, и делал всё, чтобы продолжать верить в собственные иллюзии. — Как моя возлюбленная могла оказаться мужчиной?! Только нынче утром я видел её одетой в сари цвета восходящего солнца! — озадаченно провозгласил Кришна, предаваясь размышлениям вслух. Арджуна испуганно взглянул на Карну, но тот ответил ему невозмутимым взглядом. — О царь Двараки, вы намекаете на то, что принц Хастинапура носит женскую одежду?! — негромко, но яростно спросил Карна, устремляя гневный взгляд на Кришну. — Вы это хотите сказать?! Баларама только теперь понял, что ситуацию спасать надо было раньше. После этой фразы спасению не подлежало ровным счётом ничего. Ситуация стала развиваться по худшему сценарию. — Это неслыханно! — разбушевалась Кунти. — Есть ли предел бесчестию, которое должен вытерпеть мой сын?! На лице Дхритараштры отражалась буря противоречивых эмоций от нежелания портить отношения с царственным гостем до гнева за унижение племянника. Наконец, второе чувство возобладало: — Мой племянник Арджуна никогда не носил сари, никогда не выглядел, как дэви, и никогда не вёл себя подобно дэви! Спросите любого из моих сыновей или племянников, а всем известно, что принцы Хастинапура никогда не лгут! Спросите царицу Гандхари или царицу Кунти… Да кого угодно можете спросить, вам все ответят, что такого просто не может быть! Не правда ли, Дурьодхана? — обернулся Дхритараштра к своему старшему сыну. — Скажи, видел ли ты хоть раз брата Арджуну переодетым в сари? Карна ощутил, как Арджуна окаменел, в ужасе уставившись на наследного принца. Тот, сидя на своём месте с Ашваттхамой по правую руку и с дядюшкой Шакуни по левую, едва приметно улыбался кончиками губ, не сводя весёлого взгляда с Карны. Видно было, что случившееся его забавляет. Всего одно его слово об утреннем происшествии, и ситуация могла бы резко перемениться. Арджуна с трепетом ждал, что наследный принц сейчас скажет правду, ибо зачем ему лгать? Он никогда не был товарищем Арджуны, скорее, наоборот, постоянно подначивал и высмеивал его претензии на звание лучшего лучника Бхараты. Однако Дурьодхана, широко улыбнувшись, вдруг невозмутимо произнёс: — Зачем бы кшатрий стал переодеваться в сари? Для любого из нас это немыслимо, отец. Разумеется, я не слежу за братом Арджуной и днём, и ночью, ибо нет в том никакой нужды, но я уверен: настоящий воин никогда не наденет сари. И, безусловно, не простит такого оскорбления. Арджуна сам не заметил, как тихо выдохнул. Дурьодхана дал такой хитрый ответ, что не солгал, но и не сказал правду. Однако ситуация не становилась проще. — Но я видел, мои глаза не обманывали меня! — настаивал Кришна, не замечая отчаянных жестов Баларамы, которые можно было интерпретировать только как: «Вишну ради, замолчи!» Однако Кришна не умолкал. — Сегодня утром я видел прелестную дэви, а когда я посмел коснуться её одежд, вот этот доблестный воин, — Кришна указал на Карну, — вступился за её честь, ударив меня. Если ничего этого не происходило, откуда след от удара? — Кришна торопливо стёр краску ладонью и указал на своё лицо, где теперь хорошо заметен был изрядно опухший кровоподтёк. На сей раз глаза всех собравшихся с интересом обратились к Карне, но тот и бровью не повёл, презрительно промолвив: — Всем известно, я не дерусь врукопашную. Это удел шудр. Я стреляю из лука. Более того, любой из присутствующих может подтвердить, что мы с принцем Арджуной ещё в детстве дали обет, завершив обучение и достигнув совершенства в мастерстве лучника, непременно сразиться друг с другом в полную силу! Мы лишь временно заключили перемирие в ожидании того дня. Так зачем бы я стал заступаться за него? Он не дэви, а кшатрий, как все мы. У него есть силы самому оберегать своё достоинство. Заступившись за него, я бы лишь унизил принца Арджуну, продемонстрировав своё превосходство. — Да, верно, — загудели со своих мест братья Дурьодханы, и их поддержали четверо сыновей Кунти. — И клятва была, знаем! — И я был свидетелем той клятвы! — громче всех провозгласил со своего места темноглазый юноша с волнистыми волосами, выглядевший ровесником Дурьодханы. — Юдхиштхира, — одобрительно закивали все присутствующие в сабхе, — известен тем, что никогда слова лишнего к правде не прибавит, да и сын колесничего Адиратхи Карна славится тем, что не лжёт! — Но как же след от удара? — не сдавался Кришна. — Вы, вероятно, где-то поранились, о царь, — заботливо проговорил Карна. — Возможно, вы были невнимательны? Ведь здешние дэви воистину прекрасны, никто с этим не спорит! Заглядевшись на них, удариться головой можно обо что угодно. У нас во дворце чего только нет: статуи, фонтаны, искусственные водоёмы, каменные лестницы и арки… А, бывает, можно и стену перед собой не заметить. Кто-то в собрании позволил себе хихикнуть, но тут же умолк, опасаясь гнева царя. — Я разрешаю принцу Арджуне вызвать царя Двараки на поединок! — наконец, решительно провозгласил Дхритараштра. — Несмотря на то, что он — гость, однако всем собравшимся уже очевидно, что имело место оскорбление царской особы. Гость прервал ягью с целью унизить одного из сыновей Панду, сочиняя о нём небылицы. Подобное нельзя стерпеть. — Всё верно! — вторила Кунти. — Сын мой Арджуна, вызови Васудеву Кришну и победи его! Арджуна колебался, чувствуя за собой некоторую вину, однако внезапно потенциальный жених сделал ситуацию ещё хуже, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. — Я не смогу сражаться с тем, кому навеки отдано моё сердце, — грустно прошептал он, пожирая Арджуну глазами. — Кем бы он ни был, но для меня он подобен дэви… После этого игнорировать происходящее не смог бы даже аскет, давший обет ненасилия. — Царь Двараки!!! — зычно воскликнул Арджуна, сбрасывая парик и верхнюю накидку. — Вы перешли все границы!!! Я вызываю вас на бой, выбор оружия за вами!!! Взгляд Кришны упёрся в обнажившуюся грудь стоящего перед ним принца, и глаза его стали медленно расширяться. — Так ты и в самом деле — не дэви? — наконец, осознал он. Опьянение прошло. Реальность встала во весь свой беспощадный рост. — О Вишну, за что ты так наказываешь меня?! — отчаянный крик незадачливого жениха вырвался за пределы дворца и разнёсся над столицей. Из стойла своему бывшему хозяину вторили мычанием на разные голоса белоснежные коровы… *** По выбору гостя, для поединка обеим сторонам были предоставлены метательные чакры. Все желающие отправились на арену поединков, и лишь брамины остались в сабхе, чтобы успеть закончить прерванную ягью, не упустив благоприятное время. Несмотря на подавленное состояние и боль от неразделённой любви, Кришна не утратил природной меткости. Однако, к изумлению окружающих, он почему-то не атаковал, а просто защищался, сбивая летящие в его сторону зазубренные диски. Когда же кто-то из наблюдавших за поединком позволил себе отпустить насмешку по этому поводу, то один из дисков пролетел очень близко от насмешника, срезав прядь его волос. Наблюдатели затихли. Когда солнце коснулось горизонта, а на телах обоих противников всё ещё не было ни царапины, усталый царь Дхритараштра предложил прекратить бой и продолжить на другой день с другим оружием. Именно в этот миг Баларама приблизился к Кришне и сказал ему, что ещё один день позора терпеть не намерен. — Извиняйся сейчас же, — зашипел он на ухо младшему брату. — Любым способом постарайся загладить вину! Пообещай щедрые дары Хастинапуру, например, ещё стадо коров, скажи, что на тебя морок навели, бхут попутал, вали на кого хочешь, хоть на якшей лесных, но замни ситуацию. И не приведи Триада тебя снова брякнуть, что Арджуна был в сари или что он похож на дэви! Забудь свои фантазии. — Но почему ты не хочешь дать мне возможность отстоять своё доброе имя в честном поединке? — Да потому что знаю, как всё случится дальше. Ежедневно вы будете менять оружие, пока дело не дойдёт до лука, а всем известно, что Арджуна — один из сильнейших лучников в Бхарате. Как только лук окажется в его руках, у тебя против него нет шансов. А мне совсем не улыбается остаться наедине с твоим гаремом в Двараке. — Но я как раз сегодня научил тебя мантре разделения, — невинно заметил Кришна. — Будто от этого мне легче! Они все будут считаться твоими вдовами, и каждого, кто войдёт к ним с нечистыми помыслами, заклеймят как развратника! Да и вообще… Я мечтаю об одной жене, а не о толпе. Я повторяю: не хочу, чтобы эта куча страждущих дэви, многие из которых уже беременны, стала моей головной болью. Ты на них женился, ты с ними и возись, а меня избави Вишну от такого! — Но если я выиграю поединок? — Даже если ты пристрелишь Арджуну, а не он тебя, всё равно ничего хорошего. Мы сюда коров пригнали ради укрепления союза с Хастинапуром. Гибель Арджуны станет началом войны. — Не станет, потому что я не смогу убить его! — в глазах Кришны вдруг снова блеснул страстный огонёк. — Никогда! Я согласился на этот поединок, чтобы ещё немного побыть с ним. Он прекрасен, как цветок лотоса. Его уста подобны… — Опомнись! — встряхнул его Баларама. — Это уже не смешно. Зачем продолжаешь нести влюблённую чушь, зная правду?! Кришна замер на месте, осознавая сей печальный факт, а потом потрясённо вымолвил. — Но для меня ничего не изменилось. В моём воображении он всё ещё… прекрасная дэви! Даже сейчас. Баларама некоторое время молчал, в ужасе разглядывая своего младшего брата, а потом торопливо бросился догонять уходящего в сторону дворца царя Дхритараштру, окружённого сыновьями и слугами. — О великий царь! — оказавшись перед Дхритараштрой, Баларама почтительно сложил руки у груди. — Мой брат не может завтра сражаться с принцем Арджуной. Он и сегодня не мог, потому и щадил принца, сражаясь не в полную силу. — Почему? — удивился Дхритараштра. — Брат нездоров. Я уверен, на него навели морок. Он всё ещё видит дэви вместо принца Арджуны и не может с ним сражаться! Думаю, нам следует позвать лекаря к моему брату Кришне. Дхритараштра задумался, а потом кивнул. — Да будет так! Никто не заметил, как за спинами царя, Кришны и Баларамы Дурьодхана и Ашваттхама сдерживались из последних сил, чтобы не расхохотаться. Карна смотрел на царя Двараки так, словно желал испепелить того взглядом. Арджуна мечтал провалиться сквозь землю. И лишь царица Кунти, услышав признание Баларамы, скорбно пробормотала: — Вот бедолага… Видно, и правда, порчу навели. Накула, Сахадэва, вы бы сходили вместе с царским лекарем к Васудеве Кришне, посмотрели и послушали. Глядишь, опыта поднабрались бы в снятии сглаза. Вам это ещё пригодится. Младшие сыновья Кунти согласно кивнули. — Хорошо, матушка! — ответили они.