Шестнадцать тысяч сто восемь плюс один

Лекарь, пришедший в покои царя Двараки, долго осматривал пациента, заглядывал ему под веки и в нос, ощупывал живот, бормоча вполголоса неизвестные мантры. Либо, что более вероятно, ругался про себя, пользуясь тем, что никто не понимает в его целительских заклинаниях ни слова. Окурив комнату резко пахнущими благовониями, от которых у всех присутствующих запершило в горле, лекарь, наконец, изрёк: — Не могли бы вы все оставить нас с досточтимым повелителем Двараки наедине? — Я должен знать, от чего страдает мой брат. Это сглаз, порча или другая тёмная магия? — не вынес неизвестности Баларама, выступая вперёд, в то время как Накула и Сахадэва тоже вытянули шеи, чтобы лучше слышать слова целителя. На лице лекаря отразились вселенские муки. — Я ничего не могу сказать с уверенностью, пока не задам высокочтимому царю Двараки несколько важных вопросов, однако они личного свойства, поэтому никому, кроме меня и махараджа, о них знать не следует. — Я его брат! — возмутился Баларама. — Какие тайны могут быть у братьев друг от друга?! — А мы пришли обучиться! — заявил Сахадэва. — Если уйдём, то не узнаем, о чём следует спрашивать пострадавших от порчи. Такой удачный случай выдался! — Я запишу те вопросы на пальмовых листьях специально для вас, — пообещал царский целитель. — Вы ничего не упустите. Возникла заминка, прерванная голосом Кришны. — Брат, прошу, развлеки беседой сыновей царицы Кунти. Я буду очень тебе обязан! Накула и Сахадэва метнули на Кришну недовольные взгляды, но всё же послушались и покинули покои. Следом за ними вышел Баларама. — Итак, — оставшись наедине с пациентом, со вздохом произнёс лекарь, — признаков порчи, сглаза, другой тёмной магии или какой-либо болезни я у вас не обнаружил. А теперь скажите откровенно: как давно вы заметили, что для вас могучерукие кшатрии стали похожи на дэви? — Сегодня утром, — со вздохом признался Кришна. — Раньше наблюдалось такое? — Никогда! Лекарь изобразил на лице трагическую мину. — Мой совет — не говорите об этом никому. Продолжайте утверждать, что на вас навели порчу, и она не снимается. — Но я не смогу обмануть брата, — с горечью вымолвил Кришна. — Дело ваше. Если доверяете брату, можете ему сказать правду. Но остальным точно этого знать не следует! — И всё же что со мной? — Ничего особенного. Вы влюбились не в дэви, а в кшатрия. Это иногда случается. Но, сами знаете, по законам нашего общества, это грех. Принц Арджуна никогда вам не ответит взаимностью. Он крепок в соблюдении дхармы, как и остальные царевичи. — Ужасная новость, — простонал несчастный влюблённый. — Но у меня есть и хорошие новости, — неожиданно бодрым тоном проговорил лекарь. — Какие? — слабо промямлил Кришна. — Если вы заинтересованы, я мог бы продать вам по приемлемой цене список чужеземных царей и принцев, страдающих тем же недугом, что и вы. Всего пять белых коров, мне много не надо… Возможно, вы обретёте душевный покой, подарив счастье кому-то другому? Не сошёлся же свет клином на царевиче Арджуне? Есть и другие, не менее прекрасные принцы. Кстати, вы же вроде различий между варнами не делаете? Так вот мой младший сын давно пылает к вам запретной страстью. Себя-то я, конечно, не предлагаю, ибо стар. Но тоже мог бы! Наступила короткая пауза, в течение которой Кришна, застыв на месте, обдумывал сделанное ему предложение, а затем лицо его исказилось праведным гневом. — Убирайся!!! — яростно вскричал царь Двараки, осознав всю низость намерений лекаря. Он спрыгнул с постели и схватил целителя за шиворот. — Как твои уста только осмелились изречь подобное?! Я сам много раз преступал дхарму, женясь своевольно, невзирая на желания моих отца, матери и старшего брата! Я соблазнил множество невинных дэви до замужества, сыграв с ними свадьбу лишь намного позже жаркой ночи страсти! Но я никогда не торговал любовью или теми, кто любит!!! А ты… посмел?! Низкий шудра! Вон!!! Баларама, Накула и Сахадэва с изумлением наблюдали за тем, как из опочивальни Кришны кубарем выкатился целитель. Отдышавшись, он вернулся, просунул голову за занавесь и прокричал, обращаясь к царю Двараки, всё ещё находящемуся в спальне: — Джатамамси с брахми* попейте, о великодушный царь! Легче станет, Махадэвом клянусь! С этими словами он развернулся и собрался уходить, но в этот миг из глубин покоев вылетел одинокий золочёный сандалий с подошвой из бакаутового дерева. Лекарь ойкнул, почесал ушибленные ягодицы и торопливо удалился. Баларама, проследив за лекарем взглядом, откинул занавесь и вошёл в опочивальню. Он увидел своего брата сидящим в позе лотоса в центре кровати. Однако багровое от гнева лицо выдавало то, что Кришна был вовсе не спокоен. — Что случилось? — с тревогой спросил Баларама. — С чего ты так рассвирепел? — Этот шарлатан не снял порчу. Я до конца жизни обречён видеть дэви вместо принца Арджуны! Потрясённый присвист раздался от дверей. Баларама обернулся и увидел вошедших Накулу и Сахадэву. — Значит, у тебя теперь только один выход, брат: никогда больше не появляться в Хастинапуре, — заключил Баларама. — Иначе ты каждый раз при виде Арджуны будешь терять голову, а в Двараке коров не бесконечное количество, чтобы постоянно замаливать твои грехи. Подумай об этом! — Я уже подумал, — отозвался Кришна. — Завтра утром нам придётся покинуть город! Баларама кивнул, соглашаясь с решением брата. *** Утром следующего дня Кришна снова предстал в собрании царей. Усилием воли отводя взгляд от лица Арджуны, он принёс извинения за свои вчерашние странные поступки, признался, что, вследствие наведённой порчи не отвечал за себя, а также пообещал прислать в Хастинапур ещё одно стадо коров. — Но я, кроме прочего, слышал про ваш знаменитый йогурт, — внезапно перебил Кришну Дхритараштра. — Вот бы его отведать! Не задумываясь о последствиях и не обращая внимания на отчаянную жестикуляцию брата, Кришна, не моргнув глазом, пообещал представить в Хастинапур телегу йогурта. Закончив свою примирительную беседу, Кришна с Баларамой покинули сабху, сопровождаемые настороженными, гневными и насмешливыми взглядами присутствующих. Дорога до ворот города показалась Кришне очень долгой. Он и его брат молчали, пока колесница не въехала в лес, и только здесь Баларама, немного успокоившись, наконец, попросил у Кришны рассказать всю историю с начала. — Не беспокойся, мы найдем другого лекаря, с тебя снимут порчу, — со вздохом промолвил Баларама, когда история позора была рассказана до последнего слова. — А я буду искать того, кто порчу навёл! Хотя, уверен, сделать это будет не так-то просто. Твоим поведением в течение долгих лет недовольны слишком многие. Подозревать можно почти всех. Дальше Баларама начал перечислять возможных виновников наведения порчи, однако его внезапно насторожило молчание младшего брата. — Почему ты ничего не говоришь? — спросил, наконец, он. — Да вот думаю. — О чём? — Для меня ещё не всё потеряно. Я знаю мантру смены облика! Прочту её, вернусь в Хастинапур, найду Арджуну и покорю его сердце, находясь в женском теле. Арджуна даже не догадается, кто я. И сын колесничего Карна мне ничего не сделает. Не посмеет же он ударить дэви? — Если ты это сделаешь — в Двараку не возвращайся. Развратник!!! — громогласно прорычал на весь лес Баларама. — Флейту отберу! И никогда, никогда больше не буду слушать твои ужасные стихи! Угроза сработала. — Прости, брат. Я пошутил, — понурив голову, выдавил Кришна, чувствуя безмерную печаль в сердце своём. — Вот то-то же, — примирительно пробурчал Баларама, мгновенно успокаиваясь. «А всё-таки мантру я при случае попробую, — подумал Кришна, косясь на брата. — Только потихоньку и недолго, чтобы он ничего не узнал! Нескольких дней с Арджуной мне будет достаточно, чтобы до конца жизни чувствовать себя счастливым». Колесница продолжала катить по лесу, подпрыгивая на камнях. ___________________________________________________________ * Джатамамси и брахми — индийская аралия (аналог валерианы) и кантелла азиатская (используется для медитации).