Садоводство

— Знаете, что, дети? Если вам так интересно, о чем мы говорим, вы бы могли просто остаться дома и продолжать учить арифметику, — замечает Бильбо с долготерпением, которое ему пришлось выработать после того, как он стал отцом. Он подбирает каждого из детей с пола и отряхивает — кое-кто при этом пытается вырваться: — Ну вот, теперь бегите и приведите себя в порядок, а потом я познакомлю вас с моим другом. — Но пап! — восклицает простодушный Грим, хотя брат и пинает его локтем под ребра. — Мы хотим узнать, что было дальше! — А нечего было попадаться, — отвечает Бильбо. — Боббин, проследи, чтобы все как следует помылись и надели чистые рубашки. Если заставишь Грима помыть за ушами, я отдам тебе последний кусок мясного пирога. — Слушаюсь, пап! — Боббин подталкивает братьев в глубину коридора, и Бильбо дожидается звуков льющейся воды, прежде чем продолжать. — Боббин — самый хитрый из них, верно? — уточняет Гэндальф. — Не так-то просто справиться с этой троицей. Фродо поспокойнее, чем мои бандиты, но он слишком послушен. Куда бы они ни потащили его, он обязательно пойдет за ними. — Бильбо вздыхает. — Но — да, если бы я не дал Боббину задание, он бы прокрался обратно, пока остальные двое плещутся, а потом пересказал им всё, что услышал. Возможно, еще и потребовал бы в уплату их порцию сладкого. — Ну уж это он не от другого своего отца унаследовал. — Гэндальф достает кисет откуда-то из глубины рукава, и Бильбо подает ему огонек из плиты. — Пожалуй, что нет, — соглашается Бильбо. — Думаю, он пошел в мою мать, по правде говоря. Она тоже была себе на уме. — Итак, Торин действительно их отец? — Гэндальф затягивается трубкой и выдувает облако дыма, которое принимает форму олифанта. — Я так и подумал. У Боббина нос как у отца, а Грим пошел в него характером. — Да, — обреченно признает Бильбо. — Это… он… прежде чем все вышло, как вышло тогда у Врат, Торин подарил мне кое-что на память. Может быть, я слишком много значения придал его подарку. Всего лишь локон, но потом оказалось, что это единственное, что мне от него осталось… ну или так я считал. Когда я вернулся домой, мне стало так ужасно одиноко. Я успел привыкнуть, что меня все время окружают друзья. У меня не было сил жить как раньше, когда дома меня встречали только мои книги да любимое кресло. Поэтому я переплел его волосы со своими, и получилось семечко. — Он снова смотрит на свои руки. Как ни странно, они все еще не дрожат. Возможно, он сильнее, чем сам о себе думал. — А что из него выросло, ты уже видел. — Да, видел, — соглашается Гэндальф. — Чудесные здоровые дети. Которых, я полагаю, другой их отец очень захочет увидеть. — Я... да, ты прав, конечно, но дорога?.. — Бильбо хмурится. Путь предстоит ужасно долгий, особенно если учесть, что с детьми не пойдешь напрямик. Ни в какое Лихолесье он с ними не сунется, как бы подданные Трандуила ни старались сделать дорогу безопасной. Придется отправиться на речной барже, если вообще удастся ее нанять. Ох, вот досадное положение! И подумать только, в прошлый раз он практически весь путь прошел напрямик! — У меня дела на Востоке, но, пожалуй, они подождут, — размышляет вслух Гэндальф. — Я могу довести вас до Раздола, а там найти для вас надежного сопровождающего. — А я не могу просто отказаться куда-то идти, а, Гэндальф? — на всякий случай спрашивает Бильбо, но не удивляется, когда в ответ Гэндальф сурово качает головой: — Нет, не можешь. Ну вот, дети закончили мыться и надеются, что мы еще этого не заметили, так что давай поговорим о чем-нибудь повеселее. — Само собой, — отвечает Бильбо, но его плечо стиснула тяжелая рука страха. Его совсем не радует перспектива путешествия, а вот мальчики приходят от известия в такой восторг, что вечером ему едва удается их уложить. На следующее утро Гэндальф отбывает за телегой, запряженной пони, а Бильбо идет к Старине Хэмфасту, чтобы отдать ему ключи на время своего отсутствия. — В гости собрались? — спрашивает Хэмфаст, странно прищурившись, и виновато переминается с ноги на ногу. — Ну да, — отвечает Бильбо. — А эльфов увидите? — уточняет Хэмфаст. — Скольких-то увидим. В Раздоле, ну и дальше, — подтверждает Бильбо. — А что? — Тогда нельзя ли попросить вас об одолжении? — Хэмфаст вздыхает обреченно. — Все дело в том… я ведь не молодею, а до сих пор должен своему младшенькому, Сэмвайзу, подарок на день рождения. Он хочет познакомиться с эльфами, а где ж я ему их добуду? Тут, конечно, бывает, проходят те, кто хочет сесть на эти их серебристые корабли, но они не в настроении болтать с любопытным доростком, понимаете ли. — Понимаю, — кивает Бильбо, озадаченный неожиданной просьбой. Все его знакомые эльфы несказанно добры и вежливы с детьми, но, возможно, под конец, когда они чувствуют, что пора уходить из этого мира, дело обстоит иначе. Может быть, у них голова занята совсем другим. — Наше путешествие будет непростым, Жихарь Гэмджи. Я и своих-то мальчиков не хотел бы брать, но тут уж все не от меня зависит. Я бы взял Сэма, но мы не на прогулку отправляемся. Нас могут подстерегать опасности. — Так, может, оно и к лучшему, — говорит Хэмфаст задумчиво, выбивая трубку о каблук. — За такие желания приходится расплачиваться, и чем раньше он это поймет, тем лучше. Осмелюсь сказать, он вам пригодится, он ведь постарше будет, чем ваши ребятишки. Он уже пошел в первый рост, а вам не помешают еще одни руки в дороге с тремя детьми. Я не настаиваю, но обдумайте, хорошо? А за домом я в любом случае присмотрю. Когда после полудня Гэндальф возвращается с телегой, Бильбо еще застегивает пуговицы и проверяет, что в каждом кармане лежит по носовому платку. — Я смотрю, вы прихватили одного лишнего, мистер Бэггинс, — тянет он насмешливо, и юный Сэмвайз хмурится, но вскоре его внимание отвлекают Грим и Фродо, которые решили затеять потасовку. — Жихарь Гэмджи попросил об одолжении, — поясняет Бильбо и морщится, когда младший Гэмджи хватает обоих доростков за ухо и оттаскивает их друг от друга. — Думаю, он нам будет помощником. — Что верно, то верно, — Гэндальф медленно кивает. — Это сразу видно. Путь до Раздола, к счастью, проходит тихо. Орочьих отрядов в округе стало меньше, хоть этому и нет очевидных причин. Поговаривают, что они переселяются на юго-восток, где живет одна мерзость. Лес троллей они обходят по широкой дуге под громкие протесты Грима. Одной из его главных целей в этом путешествии было посмотреть на каменные статуи, в которые превратились тролли из отцовских рассказов. — О, они существуют, юноша, — заверяет его Гэндальф. — Я их видел своими глазами, но тебе нужно стать побольше и научиться бегать побыстрее, прежде чем идти этой опасной дорогой. Но не волнуйся. Они все еще стоят и простоят еще много лет. — Я отправлюсь в собственное приключение, когда подрасту, — уверенным тоном сообщает Грим Фродо. — И сражу собственного дракона! — Очень надеюсь, что тебе не придется, — говорит Бильбо со смехом и ерошит его светлые кудри. — Лично я видел, что дракон может сделать с местностью, в которой решит поселиться. Тем, кому довелось за ним убирать, пришлось несладко. — Ну тогда, если дракон нападет, мы с Боббином пойдем с ним биться, — настаивает Грим. — Фродо мы, так и быть, тоже возьмем, — добавляет он щедро, и тот расцветает благодарной улыбкой. Обычно Сэмвайза Грим тоже включает в свои будущие приключения, но сейчас он все еще на него обижен за то, что тот посмел удариться в первый рост, не дождавшись остальных. — Может быть, и пойдете, милые, — Бильбо бросает взгляд на небо и вспоминает о днях, когда в небесах можно было увидеть смерть — хорошо, что они прошли! — Но дело в том, что ты никогда не знаешь, как обернется приключение, так что имейте в виду: возможно, вам выпадет не дракон, а что-нибудь другое. — Ладно, пап, — кивает Боббин, и Грим тоже соглашается, хоть и неохотно, а Фродо задумчиво кивает. Эльфы Раздола встречают их приветливо, а Владыка Элронд оказывается одним из тех, из кого детишки веревки вьют — у Бильбо было несколько таких дядюшек — и орава маленьких хоббитов воспринимает это как разрешение пуститься во все тяжкие. К удивлению Бильбо, Владыка Элронд не только не чинит им препятствий, но и явно наслаждается происходящим. — Слишком много времени прошло с тех пор, как младшая из моих детей была такого размера, — поясняет владыка эльфов после того, как обед подан и съеден и посуда убрана. Бильбо с гордостью отмечает, что даже в таком настроении застольные манеры всех его детей лучше, чем у отряда гномов, который гостил здесь когда-то. Многое он готов прощать сыновьям, но кто плохо себя ведет за столом, остается без обеда. После одного раза доходит до любого хоббита. С другой стороны, Бильбо знаком с леди Арвен и не может представить ее в детстве иначе как очень милой и послушной девочкой. Когда он говорит это вслух, Владыка Элронд заливается смехом. Он смеется и смеется и смеется, и когда наконец успокаивается, то признает, что его дочь хорошо повзрослела. — Жаль, что их мать не смогла поехать с вами, — говорит Владыка Элронд задумчиво, пока прислужник расставляет сладкие и соленые десерты. (Если Бильбо не изменяет память, в одном этом обеде было больше мяса, чем во всех блюдах, поданных Торину и компании за целую неделю, когда он гостил здесь десять с лишним лет назад. Если бы кто-то сказал ему тогда, Бильбо бы не поверил, но сейчас он вполне допускает, что Элронд мог таким образом сыграть над гномами шутку). — А у нас нету мамы, — объявляет Грим, недоуменно наморщив лоб. Боббин пихает его локтем, но не так сильно, как обычно. — Мальчики правы, — объясняет Бильбо. — Жены у меня никогда не было, но я хотел завести детей. Вот и завел. Владыка Элронд удивленно спрашивает: — А женщина, которая их родила? — и смотрит на Бильбо, а потом, не получив никакого ответа, кроме озадаченного молчания, переводит взгляд на Гэндальфа. — Я не совсем понял, что вы имеете в виду, — Бильбо надеется, что не обидел хозяина, но… — Почему здесь обязательно должна быть замешана женщина? В какой роли? Гэндальф касается рукой запястья Элронда и тихо говорит ему что-то на высоком эльфийском, в котором Бильбо не силен. Синдарином он владеет лучше, чем квэнья, а с появлением детей время на занятия удается урвать нечасто. Элронд отвечает на том же языке и получает объяснение, от которого выглядит еще более сбитым с толку, но хотя бы не сердитым. — Простите меня, — говорит он после еще одного обмена репликами. — Эльфийские обычаи очень отличаются от ваших, и я был слишком поспешен в своих предположениях. — Ничего страшного, — поспешно заверяет его Бильбо. — Иностранцы в целом плоховато представляют себе, как делаются дела у нас в Шире. Право, тут не о чем беспокоиться. — Да, действительно, — Владыка Элронд прикрывает рот салфеткой, чтобы кашлянуть, а потом меняет тему. Они задерживаются у эльфов еще на несколько дней, чтобы доростки успели отдохнуть. У Фродо приближается первый рост, и Бильбо не стал бы отправляться в путешествие в такое время, но что уж тут поделаешь. Несколько раз к нему обращаются эльфы, одетые в зеленые одежды целителей, и расспрашивают его о деторождении у хоббитов. Бильбо отвечает так подробно, как позволяют ему традиции и приличия, но зачастую его собеседники уходят с новыми вопросами, которых больше, чем ответов. Гэндальф находит им проводника, молодого следопыта по имени Бродяжник. Это молчаливый тип, имеющий странные представления о времени приема пищи, типичные для Верзил. Бильбо быстро привыкает готовить блюда, которые можно есть на ходу, потому что с торением тропы у Бродяжника дела обстоят куда лучше, чем с манерами. Но все равно это неприятно, и тем сильнее Бильбо скучает по гномам. В конце концов, прежним его спутникам не нужно было объяснять разницу между полдником и ужином. Это же надо — не знать про второй завтрак и довольствоваться тремя огромными приемами пищи в день! Страшно подумать, что у Верзил творится с пищеварением. Этим, возможно, и объясняется мрачный вид Бродяжника. Гномы хотя бы разбираются в таких материях. Никогда еще Бильбо не был так рад увидеть лодку, как в этот раз, когда Бродяжник договаривается о проезде на речной барже. Четверо доростков измучены дорогой, а темп им задает долгоногий Верзила, так что Бильбо уж лучше проведет две недели в непрерывном страхе, что один из его подопечных вот-вот свалится или уже свалился в воду и тонет. К сожалению (или к счастью, это как посмотреть), небеса решают ниспослать им непрерывную холодную морось, от которой доростки прячутся на нижней палубе и вжимаются в бока Бильбо, чтобы согреться. — Они действительно так мерзнут? — спрашивает Бродяжник однажды вечером, наблюдая, как Боббин пытается втиснуть все свое тело под мышку Бильбо. — Да, — вздыхает он. — Сами они до первого роста вырабатывают очень мало тепла. Видишь, юный Сэмвайз чувствует себя получше. — Совсем ненамного, господин Бильбо, — бормочет тот и дрожит с самым несчастным видом. — Так давай к нам, будем все вместе греть друг друга, — предлагает Бильбо и пересаживает Фродо к себе на колени, чтобы Сэмвайзу хватило места. — Держите. — Это единственное предупреждение, которое делает Бродяжник, прежде чем накрыть их тяжелым, влажным, теплым плащом. — Это должно помочь. — Спасибо, — говорит Бильбо и подворачивает края так, что хоббиты оказываются укутаны со всех сторон. — Не стоит благодарности, — отвечает Бродяжник и уходит на верхнюю палубу. Может быть, Бильбо это только показалось, но он готов поклясться, что слышал, как человек бормочет: «Что за странные маленькие создания», прежде чем уйти. Так или иначе, Бильбо рад наконец увидеть Озерный город, хотя он изрядно захирел в последние годы. Многие его жители перебрались в Дейл, а оставшиеся живут здесь только наездами. Однако для них находится небольшой постоялый двор, предлагающий горячие ванны и сытную еду по разумной цене. — Здесь я вас покидаю, — сообщает Бродяжник Бильбо. — Утром придет патруль из Дейла, они провожают путников в город. Я буду проходить здесь через месяц и разыщу вас под Горой. — Спасибо за помощь, Бродяжник. — Бильбо вкладывает ему в руки сверток. Это не богатый подарок — всего лишь остатки сладкого дорожного хлеба, который он взял с собой из Шира. Он испечен по его собственному рецепту, на основе медовых коврижек Беорна, но не такой приторно-сладкий. — Это не богатый подарок, но я надеюсь, тебе приятно будет ненадолго отдохнуть от этих странных хлебцев, которые дали тебе эльфы. — Спасибо, мастер-хоббит, — отвечает Бродяжник в своей суровой манере. — Благодарю тебя за внимание. Доброго пути, и надеюсь, мы вскоре встретимся. На этом Бильбо расстается с Бродяжником, или Арагорном, как он будет называть его позже. После сердечного прощания настает пора беспокойства, потому что утром патруль не прибывает. Собственно, он появляется только через неделю. — Поблизости были нападения, — объясняет капитан стражников Бильбо. — Несколько патрулей задержались, но до нас дошли слухи, что в Озерном городе остановились путешественники с детьми, поэтому мой князь Бэрд приказал нам отправиться сюда. — Он смотрит, наклонив голову. — Вы не похожи ни на одного гнома, встреченного мной. Из какого вы народа? — Я хоббит, сэр, — объясняет Бильбо. — Мистер Бильбо Бэггинс из Бэг-Энда, а это мои сыновья. До этого стражники смотрели на него со снисходительно-терпеливым видом, как до того — многие Верзилы, которые, видя хоббитов, считают их чем-то вроде своих детей, но услышав имя Бильбо, они проникаются уважением. Неизвестный уже оплатил его счет на постоялом дворе, и они покидают Озерный город, тесно окруженные охраной. Они ни разу не останавливаются, пока не прибывают к стенам Дейла. Уже в городе Бильбо с семьей провожают прямо в дом к его старому другу Бэрду, который теперь стал князем Дейла. — Бильбо Бэггинс! — приветствует его Бэрд со всей возможной радостью (он чуть-чуть улыбается — для Бэрда это выражение крайнего веселья и дружелюбия). — Я надеялся, что ты приедешь на церемонию к гномам. Твое имя хорошо известно в наших краях, и моим войскам было приказано пригласить тебя воспользоваться моим гостеприимством. Тебе и твоим детям здесь всегда рады. Бэрд по крайней мере не задает бестактных вопросов, к которым уже привык Бильбо. Вместо этого он угощает их и приглашает остаться на ночь. Утром он кормит их завтраком и дает им провожатого к Одинокой горе. Бильбо глубоко тронут: у Бэрда, думает он, в слишком большом теле таится хоббитская душа. До Горы они доезжают быстро, и там, возле главного входа, который теперь служит по назначению, Бильбо видит то, что совсем не ожидал: встречающую его делегацию с Фили и Кили во главе. Время не слишком их изменило, и хотя оба они носят шрамы, полученные на войне, в остальном они прежняя веселая пара гномов. Они окружают Бильбо, и веселым приветствиям и хлопкам по спине не видно конца, пока юный Сэмвайз не просит Бильбо помочь ему снять Боббина и Фродо с их пони. Грим уже спешился и выглядит опасно заскучавшим. — А это еще кто такие? — бормочет Фили, вынимая доростков из седла, по руке на каждого. — Никогда не видел таких малюток-хоббитов. — И не увидишь в такой дали от Шира, — подтверждает Бильбо и забирает Боббина из рук Фили, пока тот не начал кусаться. Фродо, однако, на руках у Фили, кажется, нравится, и Бильбо его там и оставляет. — Вот эти двое — мои сыновья Боббин и Грим. А у тебя в руках мой племянник Фродо, он тоже живет с нами. И наконец, Сэмвайз Гэмджи, который помогает мне присмотреть за детьми. Мальчики, эти гномы — Фили и Кили, о которых я столько рассказывал. Грим смотрит на Фили, скептически прищурившись: — А ты правда застрелил варга из лука выстрелом в нос? — Нет, малыш, — поправляет Фили и засовывает Фродо под мышку, чтобы встать на одно колено. — Это был мой брат Кили. Мое оружие — ножи и топор. Скажи-ка, а ты старший или младший? — Боббин — первый, — морщится Грим, — но папа говорит, я самый шумный. — Тогда у нас есть кое-что общее! — Кили сажает Грима на плечи. — Я тоже самый младший и самый шумный. Думаю, мы неплохо поладим, молодой господин Бэггинс. Что же ты держал их от нас в секрете, Бильбо? Надо было написать. Бофур хотя бы послал бы вам игрушек. Целую гору игрушек, — со смешком добавляет он. — Простите меня. — Бильбо усаживает Боббина к себе на бедро и усмехается, когда первенец вжимается в него. Слишком много новых лиц за последние дни, а Боббин никогда не любил, чтобы к нему прикасались незнакомцы. — В последние годы у меня неважно было с перепиской. — Ну ничего, — говорит Фили, — главное, что сейчас ты здесь. Идемте, передохнете с дороги. — Знаешь, братец, — вставляет Кили со слишком хитрой улыбкой, — пожалуй, с детьми Бильбо будет удобнее в семейных покоях, а не в общем гостевом чертоге. — В покоях? — Фили ухмыляется в ответ, и его слова звучат как приговор. — А, ну да. Конечно. Ты прав, братец. Так будет лучше всего, и я как раз знаю, какие сейчас свободны. — Отрадно видеть, что время и новые обязанности тебя не изменили, — говорит Бильбо Фили, приготовившись стойко вынести шутку, которую братья явно намерены с ним сыграть. — Ха! — отвечает Фили и указывает дорогу в высокие залы Эребора. — Не дождетесь!