Садоводство

Всеобщее внимание к детям трудно преувеличить. Фили выделяет Бильбо с семьей покои, которые выглядят вполне подходящими, несмотря на намеки, которыми они обменялись с братом. Впрочем, планировка очень гномская: комнаты квадратные, а из большой общей ванной ведет еще несколько дверей в другие жилые помещения, куда явно не следует ходить без приглашения. Мебель удобная и выглядит достаточно потертой, чтобы у Бильбо не сложилось впечатления, что им выделили хоромы не по чину. Им досталось две спальни и гостиная с большим камином, где так удобно будет кипятить чай и обжаривать сосиски. — Комнаты обогреваются горячей водой, которая течет по трубам внутри стен, — объясняет Фили, когда Бильбо удивляется, что ни в одной из спален нет ни камина, ни печки. — На такой глубине под горой всегда холодно, какая бы ни была погода снаружи. Надеюсь, вам здесь будет удобно, но если нет, скажи об этом кому-нибудь из нас. До этой части Горы руки у рабочих доходят не в первую очередь. — Он пожимает плечами. — Восстановление прежде украшения, и нужды беднейших надо удовлетворять первыми. Такая у дяди политика. — Узнаю его. — Бильбо хочет спросить кое о чем еще, но голос его подводит, и момент упущен, потому что передняя дверь с грохотом распахивается, и на пороге стоят Глоин с женой и сыном. — Наковальня Махала! Я уж думал, эти два негодника меня разыгрывают, — смеется он и спускает сынишку с рук на пол, где тот немедленно заводит знакомство со всеми четырьмя мальчиками. Бильбо почти ожидает, что они будут кружить по гостиной, принюхиваясь друг к другу, как собаки, но у Сэмвайза в карманах находится чем отвлечь доростков, так что вскоре все дети дружно играют в каштаны перед камином. — Это моя жена Ферис, — представляет Глоин даму, которая пришла с ним, и Бильбо впервые удается хорошенько разглядеть гномью женщину. Она вполне хороша собой, несмотря даже на, хм, бороду, которая короче, чем у ее мужа и подбрита так, чтобы на щеках получился геометрический узор. — Дорогая, это тот самый Взломщик, о котором я рассказывал. — Добро пожаловать в Эребор, — и Ферис целует его в обе щеки. — Я столько о вас слышала. По вам здесь скучают. Надеюсь, вы у нас задержитесь — у моего Гимли так мало товарищей по играм. — Она бросает нежный взгляд на группу детей у камина: Гимли уже расколол свой первый каштан и, кажется, отлично поладил с хоббитятами. — Благодарю вас, мадам, — и Бильбо спешит подать стулья всем гостям. — Гэндальф нашел нам провожатого, но он вернется в эти края не скоро, так что наш визит должен затянуться. — Вот и отлично! — радостно восклицает Глоин и разглаживает бороду на животе. — Пусть другие дела задержат его подольше. Вскоре появляются и остальные, и каждый новый гость страшно рад видеть мальчиков Бильбо, а последними являются Бофур и Бомбур, нагруженные поровну игрушками и сластями. — После такого приема они мне в Шире житья не дадут, — замечает Бильбо, пока мальчики обнимают своих новых любимых дядюшек, а все остальные строят планы по захвату лучшего места в их сердцах. Он поворачивается в сторону Фили, который греет ноги у камина. — Не исключено, — отвечает тот. — Наш народ плодится медленно. Дети редки, и ими дорожат. А уж столько сразу — настоящее благословение. А в Шире разве не так? — Ох, ну что ты, — Бильбо вздыхает, вспоминая о Бакленде и многочисленных драчливых родственниках Фродо по линии Брендибаков. — Мы, Бэггинсы, не слишком типичны для хоббитов. Я был единственным в семье, а вот моя мать — девятым ребенком из двенадцати и старшей дочерью. У юного Фродо есть одиннадцать двоюродных братьев и сестер и семь двоюродных племянников, и это не считая родни по материнской линии. У нас в Шире большие семьи: земля у нас добрая. — Да уж, надо полагать! — вздыхает Фили. — Подумать только, столько родичей, с которыми можно поиграть. Я бы и сам от такого не отказался, а ведь я из большой семьи: у меня есть брат — почти ровесник. — Как выясняется, они образуют банды, — усмехается Бильбо и хлопает по карманам в поисках трубки. Не находит ее и вместо этого засовывает руки в карманы. — Воинственные и территориальные создания, и каждый щедр на проказы. Гэндальф говорит, что я в их возрасте был таким же, но я что-то не припоминаю. — Так ты ребенком был знаком с Гэндальфом? — уточняет Кили, ведь невозможно вести разговор только с одним из братьев без другого. — Я слышал о нем, а он, вероятно, слышал обо мне. — Бильбо вспоминает то давнее утро, когда его заботили только колечки трубочного дыма и утренняя почта. — Он, кажется, был знаком с моей матерью, весьма замечательной женщиной, хоть она так и не отправилась в приключение, насколько я знаю. Возможно, она просто ловчее его скрыла; а вот мне не удалось, и соседи замучили меня разговорами о нем. — Да уж, я всегда думал, что ты в своем городке стал притчей во языцех, — усмехается Фили. — Но скажи, Бильбо, почему ты ни разу не написал и не приехал? Мы так соскучились. — Да как тебе сказать. — Вот сейчас Бильбо точно не помешала бы трубка. — Произошло некоторое недоразумение, и Гэндальф только недавно его прояснил. Поэтому я и приехал… видите ли, я-то думал, что вы погибли в бою: и ты, и Кили, и Торин. После этого у меня душа не лежала снова возвращаться под Гору. Слишком много воспоминаний. — Ох, Бильбо. — Фили сгребает его в объятия с одной стороны, а с другой присоединяется Кили. — Теперь-то все ясно. Вот бедняга. Я бы рад поверить, что ты шутишь, но нет… я понимаю, почему ты так подумал. Ну ничего, теперь все хорошо. — Зато теперь мы знаем, что сказать дяде, — замечает Кили в своей флегматичной манере. — Это да, — Фили криво улыбается. — Проснувшись, он первым делом справился о тебе. По-моему, он не вспомнил, как вы разговаривали перед тем, как его отнесли в Глубинные Залы. И, кажется, не поверил нам, когда я сказал, что вы помирились. — Я… ох… да, понимаю, — говорит Бильбо, сгорбившись. — Он очень на меня сердится? — Что? — Фили качает головой. — Нет, сердиться он не сердится — впрочем, сам увидишь, когда вы встретитесь. Он сейчас занят на переговорах, но посыльный передаст ему, что ты приехал, как только он освободится. В это время Боббин бросает игру и подходит к Бильбо, зевая и потирая глаза: — Пап, я устал, — говорит он, указывая на отцовские колени. — Ну так забирайся сюда, милый. — Бильбо берет его на ручки и чуть откидывает полу куртки, чтобы Боббин мог под ней спрятаться. Этого следовало ожидать. Боббин не такой общительный, как братья, и от незнакомых мест он быстро устает и начинает искать защиты у отца. — Дай-ка я наконец разгляжу тебя как следует, Боббин, — говорит Фили и заглядывает в лицо доростка, несмотря на его недовольство. — Тебе стоит уговорить папу остаться у нас. Тебе понравится среди гномов. Смотри, Кили, у него счастливый нос. — Счастливый что? — удивляется Бильбо. — Счастливый нос, — объясняет Кили, — это вот такой острый и похожий на лезвие, которым можно гранить самоцветы. Ну, знаешь, как у нашего дяди. Думаю, подбородок у него будет соответствующий, Фили. Но в таком возрасте трудно судить. — Он отодвигается и смеется, когда Боббин прячет лицо, уткнувшись в плечо Бильбо. — Бедный малый. Ну извини, не хотел тебя обидеть! — Он всегда такой, когда переутомится, — объясняет Бильбо. — Пожалуйста, не обращайте внимание. — Уж кому обижаться, только не им. Гномьи дети такие же, по крайней мере Гимли вел себя именно так, пока у него не наступил общительный период, — перебивает Ферис, сердечно смеясь. — Помнится, Кили был еще хуже. Он вообще не отпускал руку матери или брата почти до двенадцатилетнего возраста. И, кажется, так и не простил своего отца за то, что тот научил его ходить. — Простил-простил, — поправляет Кили великодушно. — Мне просто не нравилось, что он получал больше маминого внимания, чем Фили или я. — Действительно, и как он смел? — говорит Ферис с лукавой улыбкой. — Кстати, а Дис придет? — Полагаю, да, сударыня. — Кили пожимает плечами. — Она участвует в качестве дядиного секунданта, на случай, если дойдет до поединка или испытания боем. — Ну и ну, похоже, его величество очень хочет благоприятного исхода этим переговорам. — Ферис подмигивает Бильбо. — Принцесса Дис осталась отличной фехтовальщицей, даже вырастив двоих детей. Думаю, совет старейшин боится ее больше, чем брата. Торин хотя бы дает им притвориться, что у них есть шанс, прежде чем уложить противника. Дис не видит смысла зря тратить время — но, в конце концов, именно Торина растили дипломатом. — Э-э, мы вообще про одного и того же Торина говорим? — уточняет Бильбо, переводя взгляд с Кили на Фили и обратно. Он помнит, каким образом Торин разрешал споры, особенно тот раз, когда он прекратил ссору между своими племянниками, бросив одного из них в близлежащую реку, а другого — в коровью лепешку. — Имеется в виду гномья дипломатия, господин Взломщик, — уточняет Фили. — Говорят, она несколько больше похожа на бои без правил, чем во всем остальном Средиземье. Во Вторую эпоху законники защищали интересы спорящих сторон на арене, но нашему прапрапрадедушке надоело все время обучать новых, так что он запретил бои до смерти. Теперь дерутся только до первой крови. — Хм-м, — только и отвечает Бильбо. Его первой мыслью было: «какая дикость», но потом он вспоминает выборы ширрифов и бесконечную болтовню на заседаниях городского совета, которую перспектива хорошей драки здорово бы сократила. Возможно, гномы на верном пути. Грим, а за ним и Фродо подбредают к Бильбо, зевая, глаза у них уже закрываются. — Думаю, пора их укладывать, Сэмвайз, — объявляет Бильбо своему юному помощнику, и тот кивает. — Удивительно, что они вообще угомонились: столько сластей, столько народу, — бормочет Сэм и подбирает доростков, которые свисают у него на руках, как тряпичные куклы. — Ни за что бы не поверил, что их удастся уложить раньше полуночи! — Мы проделали долгий путь, и никто из вас ни разу толком не выспался с самого Раздола, — объясняет Бильбо. Он бросает взгляд на Гимли, который сидит на полу у материнских ног и тайком зевает. — Если хотите, можете уложить его с моими, госпожа Ферис, — предлагает он. — Они все равно спят кучей-малой. — Благодарю, господин Бэггинс. Думаю, это разумное предложение. — Она улыбается Сэмвайзу, который пришел за Гимли: он слишком велик, чтобы его нести, но достаточно мал, чтобы отвести его за руку. — Вы, случайно, не хотите уступить нам вашего помощника? — спрашивает Глоин после того, как Сэмвайз устраивается с малышами в спальне. — У него хорошо получается. — Я взял его с собой, чтобы он посмотрел на чужие края, — отвечает Бильбо. — Однако полагаю, что его отец захочет, чтобы он вернулся домой. Он совсем ненамного старше моих ребят, но после первого роста все меняется. У Фродо рост что-то запаздывает. Он должен бы быть уже таким же как Сэм, но у него выдался один неудачный год, вот он и отстает. — Понимаю, — говорит Ферис, озадаченно наморщив лоб: на самом деле она ничего не понимает. — Наверное, тяжело вам пришлось, когда ваша жена скончалась? — Я никогда не был женат. У нас, в Шире, в этом нет необходимости. — Бильбо хмурится. Неужели опять? И почему всем не дает покоя эта тема? Хотя… ну да, конечно. — Фродо мой племянник, сударыня. Он живет с нами с тех пор, как его родители погибли в прошлом году. — Вы не женились? — удивляется Ферис. — Надо же. Впрочем, у всех свои обычаи. Мы, гномы, редко заводим детей вне брака. А мать детей часто их навещает? — Боюсь, я не совсем понял, — Бильбо хмурится и оглядывается по сторонам: он внезапно оказался в центре внимания. — Какая мать? У них нет матери. — Нет матери? — Кили выпрямляется на стуле. — Но как… откуда они взялись, если не из матери? — Я их вырастил на огороде, разумеется, — отвечает Бильбо, отчаянно желая, чтобы у него была трубка, которую можно сунуть в рот. — Вот глупый мальчишка, откуда же еще, по-твоему, берутся дети? …в этом-то, оказывается, и была вся суть.