2
20 ноября 2018 г., 13:14
— Госпожа, сегодня четверг. Повелитель ждет вас, — доложила Афифе хатун, — внимательно разглядывая величественно восседавшую на тахте Хасеки.
— Передай повелителю, что я не могу сегодня посетить его. Я неважно себя чувствую.
— Госпожа, я пошлю за лекарем, — кормилица Сулеймана хотела было развернуться, но Хюррем жестом остановила ее.
— Не стоит, Афифе хатун. Я уже послала агу. Ты можешь быть свободна.
— Как прикажете, госпожа, — не упела пожилая женщина покинуть покои, как в них проскользнул Сюмбюль с таким видом будто он совершил государственный переворот по меньшей мере.
— Я принес ваши капли, госпожа, — растягивая губы в улыбке, поклонился евнух.
— Спасибо, — поблагодарила Хюррем и подозвала ближе своего верного слугу. — Ты нашел кого-нибудь, как я просила?
— У меня есть на примете один ага, госпожа, он нашел лекаря, который делает вам эти настойки. Думаю, что он очень подойдет для вашего плана, — радостно сообщил евнух.
— Неужто настолько хорош? — заинтересовалась султанша, удивленно подняв брови.
— Красив, широкоплеч, а голос глубок и бархатен словно ночь, — заулыбался Сюмбюль.
— А он точно… — Хюррем смутилась, не зная, как выразить свой вопрос и понизила голос, наклонившись ближе к верному слуге. — Он точно евнух?
— Смею вас заверить в этом, госпожа, — доверительно зашептал ага. — Перед тем как его взять в гарем, я лично проверял, чтобы все было по правилам.
— Это хорошо, это очень хорошо, Сюмбюль, — счастливо улыбнулась султанша. С этой секунды она окончательно решилась ступить на скользкий путь, возможно, рискуя собственной жизнью. У нее не получилось вернуть мужа своей любовью, значит получится вернуть его ревностью.
— Ты забыл, Сулейман, что я должна быть единственной. Так я с превеликим удовольствием тебе напомню, — торжествующе прошептала Хюррем в тишине больших покоев. Этой ночью она ложилась спать с улыбкой, полная надежд.
Утром следующего дня султанша будто бы сияла. Она облачилась в великолепное темно-фиолетовое шелковое платье, расшитое серебряной нитью. Искусно сшитая ткань выгодно подчеркивала каждый изгиб, изрядно постройневшей в последнее время, женщины. Убранные назад волосы золотистыми змеями вились по спине госпожи. Хюррем взглянула в зеркало и осталась полностью довольна своим видом. Прекрасная аметистовая корона и серьги, завершали блистательный образ.
— Сюмбюль ага, ты велел портным сшить все, что я заказала? — требовательно спросила жена повелителя мира, уже представляя себя в обилии тех роскошных нарядов.
— Конечно, госпожа, я в точности передал ваши пожелания, — ответил евнух, вздернув указательный палец вверх, и улыбнулся.
— Хорошо, я хочу прогуляться по саду. В обед у меня будут гости, я пригласила жену Кадия Эфенди. Вели все подготовить к ее прибытию.
— Будет сделано, госпожа, — поклонился Сюмбюль и поспешил исполнить приказ султанши.
Хюррем же в сопровождении служанок и дочери вышла в цветущий сад. Уже по-осеннему прохладный ветерок приятно запутывался в длинных волосах султанш, даря ощущение безграничной свободы. Очень скоро от красоты многочисленных дворцовых растений останутся лишь неприглядные голые ветки, но сейчас еще можно насладиться разнообразием цветов.
Хасеки долго гуляла, размышляя как бы это ненавязчиво, но почаще напоминать мужу о своем существовании, совершенно не обращая внимания на окружающих. Бесцельно блуждая взглядом по дворцу, она вдруг увидела, как на террасу главных покоев вышел Сулейман в обнимку с этой гадиной Фирузе. Хвала небесам, что ей хватило сил отвернуться и громко рассмеяться какой-то шутке Михримах.
— Мама, я так рада, что вы улыбаетесь. Вас уже не мучают головные боли? — участливо поинтересовалась девушка.
— Не переживай, душа моя, я в полном порядке, — Хюррем легко дотронулась до румяной щечки единственной дочери и повернулась лицом ко дворцу, при этом не глядя на султанский балкон. Она кожей чувствовала его взгляд, было бы глупо не воспользоваться ситуацией и не покрасоваться. Тем более выглядела султанша великолепно и прекрасно знала об этом.
— Михримах, доченька, помоги мне нарвать этих прекрасных роз. Хочу поставить их в своих покоях.
— Конечно, мама! — девушка держала сорванные цветы, пока Хюррем выбирала, какая роза следующей отправится к ней в покои. Она отвлеклась внезапным появлением Сюмбюля аги с каким-то мужчиной и нечаянно укололась острым шипом.
— Михримах, возвращайся во дворец. Ты слишком легко одета. Прикажи поставить цветы ко мне в покои и подготовься к обеду, — рыжеволосая султанша поспешила отослать дочь, разумно посчитав, что ее не стоит посвящать во все тонкости предстоящего знакомства.
— Как скажете, матушка, — девушка поклонилась и ушла. Хюррем подняла взгляд на евнуха, которого привел Сюмбюль ага, и приветливо улыбнулась.
— Госпожа, позвольте осмотреть рану, я знаком со многими врачевателями и знаю некоторые их приемы, — перед ней стоял тот самый ага, о котором говорил Сюмбюль. Действительно, хорош. Хюррем вдруг непроизвольно начала сравнивать его с мужем, пока он осматривал ее руку. К своему неудовольствию, она не нашла ни одного плюса в пользу аги, однако признала, что он неплохо сгодится на отведенную ему роль.
— Госпожа, рана не глубокая совсем, но будет лучше смазать ее заживляющей мазью, — вырвал Хюррем из раздумий приятный мужской голос.
— Спасибо, как тебя зовут? — поинтересовалась султанша, внимательно разглядывая его.
— Джанфер, госпожа, — евнух же напротив смотрел в землю, не смея даже взглянуть на супругу повелителя мира.
— Сюмбюль ага, ты ведь не просто так привел его, — Хюррем позволила себе немного ухмыльнуться, глядя на своего верного слугу.
— Госпожа, вы хотели поблагодарить человека, который нашел чудодейственное лекарство от вашей головной боли, вот я и привел Джанфера агу. Это он, госпожа.
— А, это значит благодаря тебе я могу спокойно засыпать по ночам, ага, — тепло улыбнулась Хюррем, стараясь, чтобы все выглядело максимально естественно.
— Повелитель, — вдруг поклонился Сюмбюль ага и это повторили все присутствующие. Хюррем развернулась лицом к осману и, не желая встречаться взглядом, спокойно посмотрела на Фирузе, стоящую рядом с султаном. Она вежливо присела в поклоне и улыбнулась своей этой покорной улыбочкой.
— Хюррем, что у тебя с рукой? — участливо поинтересовался Сулейман, тоже слегка улыбаясь. Не знающие люди могли бы сказать, что султан в прекрасном настроении, но его супруга чувствовала волны гнева, исходившие от него. «Неужели так сразу, Сулейман? Я даже не успела войти во вкус». Она была уверена, что муж слышал ее последнюю фразу и его гнев в значительной степени был вызван именно из-за нее.
— Уже все в порядке, повелитель, — все еще не глядя на мужа, султанша почувствовала, что он рассматривает ее, и спрятала руки за спину. Она старалась выглядеть максимально счастливо и чувствовала, что это бесит Сулеймана еще больше. Хасеки знала, что он притащил эту девку, чтобы позлить ее, но она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. — Повелитель, если вы позволите, я бы хотела вернуться к себе. У меня скоро будет гостья.
— Что еще за гостья? — нахмурился султан, тут же теряя образ заботливого супруга.
— Зейнеб-хатун, Супруга Кадия эфенди, повелитель. Эта женщина помогает мне с вакфом, — вежливо ответила Хюррем, при этом страясь выразить все нежелание общаться с ним в этот момент.
— Что ж, ступай, — Сулейман в своей обычной манере поднял брови, вздохнул и сложил руки за спиной, продолжая буравить взглядом свою супругу.
— Повелитель, — присела в поклоне Хюррем, подавляя желание просто развернуться и уйти. Такого неуважения, выказанного при рабынях, султан бы не простил ей.
***
— Госпожа, клянусь, повелитель глаз с вас не спускал, пока стоял на балконе и потом в саду, — улыбался Сюмбюль ага после ужина султанши с детьми. — И еще государь пожелал вас сегодня у себя видеть. — О, нет. Не так быстро, — ухмыльнулась Хюррем. — Доложи султану, что я не смогу сегодня посетить его. И приведи ко мне лекаршу и Джанфера агу. Хасеки только начала свою маленькую игру и совсем не собиралась останавливаться. — Будет сделано, госпожа моя, — Сюмбюль помчался выполнять указания султанши. Приказав Джанферу аге срочно привести к госпоже лекаря, он поспешил в главные покои дворца Топкапы. — Повелитель, — просеменил Сюмбюль ближе к государю и низко поклонился. — Госпожа, просила передать, что не сможет прийти к вам сегодня. — Почему? — Сулейман в общем-то ожидал чего-то подобного от жены. Было очевидно, что она обижена. Но сегодня в ее поведении было что-то… Какое-то безразличие слышалось в ее голосе, она даже не вглянула на него, и на Фирузе не отреагировала. Но это же Хюррем! Раньше она бы всеми силами показала свое презрение и волком бы смотрела, в перерывах между планированием устранения фаворитки. — Госпожа мне не сообщила, повелитель, — сообщил Сюмбюль, вырывая султана из раздумий. Сулейман отложил инструменты и красивые камни для будущих сережек, поднялся и пошел в гарем. Проходя мимо большого общего зала, султан сделал знак не объявлять его и остановился, невольно подслушав интереснейший разговор двух наложниц. — Странно, что Хюррем Султан до сих пор не убрала эту выскочку. — Да, ходит тут, нос задрав, смотрит на всех свысока. Тоже мне, фаворитка. Ни рожи, ни кожи. Не понимаю, что повелитель в ней нашел. — И не говори. Хюррем Султан гораздо красивее, сегодня прямо светилась, гости какие-то говорят у нее были. Она так давно не наряжалась. Даже для повелителя, — понизила голос до шепота одна из наложниц. — А чего наряжаться, Айше, когда у мужа другая есть? Если бы со мной такое случилось, я бы наверное днями и ночами плакала. Может и нет уже ее хваленой любви? — Вот поэтому ты и не госпожа, Фатьма, — усмехнулаcь девушка. — Кто знает, что она в покоях делает. Может она действительно слезы льет, как ты говоришь. Но я вот думаю, зачем султанше убиваться, когда у нее дети есть, деньги и власть, а? — А ну кыш отсюда, — разогнала девушек калфа, оставив последний вопрос наложницы без ответа. Сулейман глубоко задумался над этим разговором и пошел дальше, направляясь в покои супруги. Может быть эти девушки правы? Султан хорошо помнил, как реагировала жена на других женщин в его жизни. И убить себя просила, и бежать собиралась, извела даже принцессу. А сейчас будто бы ей все равно, только задетое самолюбие дает знать о себе иногда. Хюррем сидела на небольшом пуфике перед камином, блаженно прикрыв глаза. Ее служанка делала ей массаж головы, а рядом возилась лекарша, смешивая какие-то жидкости, сильно пахнущие мятой. — Повелитель, — слуги поклонились, а султанша подскочила с места. Ее медные из-за слабого освещения локоны, не поддерживаемые никакими заколками, свободно ниспадали на молочно белые плечи. Женщина поправила золотистый шелковый халат, прикрывая оголенные руки, и тоже поклонилась. Только сейчас за ее спиной султан увидел того агу, который сегодня осматривал руку Хасеки в саду. — Оставьте нас, — приказал осман, в его голосе послышались стальные нотки. — Почему ты не явилась ко мне в покои, Хюррем? — Повелитель, простите. Я неважно себя чувствую, голова разболелась, — как можно более правдоподобно соврала султанша. — Сегодня был слишком насыщенный день. — Как прошел твой обед? — Сулейман сложил руки за спиной, изо всех сил стараясь сдержаться. Как же, голова у нее разболелась! Лгунья! — Прекрасно, повелитель. Зейнеб-хатун очень приятная женщина. — От меня что-то нужно? — Нет, повелитель. Я пока справляюсь своими силами, — Хюррем опять почти не смотрела на него. Она отвечала вежливо, но односложно, будто бы специально провоцируя гнев и сомнения в душе мужа. — Хорошо, выздоравливай тогда. Утром я хочу позавтракать с детьми в своих покоях. Тебя я тоже жду, — Сулейман надеялся увидеть хоть какою-нибудь реакцию от Хасеки, внимательно всматриваясь в ее лицо, но не дождался ничего кроме кивка и сухого «как прикажете, повелитель». — Что же за игру ты ведешь, дорогая жена? — пробормотал султан, возвращаясь к себе и задумчиво перебирая пальцами густую бороду.
