Joshua tree

Уоргтинтон.

2007–2009гг.

Студенческая жизнь шла своим чередом: занятия, репетиции в студии мистера Ранка и тренировки баскетбольной команды. Вовлечённые в постановку спортсмены сдружились и всё свободное время проводили вместе, и даже на спортивной площадке умудрялись обсуждать театральную жизнь. Только вот Маршалл оказался не у дел. Смуглый парнишка лютовал точно обезумевший и всё своё негодование возмещал на блондинке. Они в очередной раз повздорили и в очередной раз расстались. Злая Бекка после скандала вернулась в кампус, где застала Шервуд, игриво беседующую с кем-то по телефону. Соседка по комнате весело щебетала в трубку, приглашая абонента в гости. Бишоп повнимательней прислушалась к речам брюнетки. Мадлен на вечер запланировала порепетировать роль и приглашала Джозефа к себе в комнату. Нездоровая зависть вгрызлась в подленькую душонку белокурой, ведь она не любила останавливаться перед поставленной целью. Быть в тени — это не её удел. А сейчас Шервуд на главных позициях! Ну, уж нет, она это просто так не оставит, она не сдастся и пойдёт до конца! В златокудрой головке зрела одна мысль: «Мадди нужно вывести из игры! Думай, Бекка, думай!», — переминаясь с ноги на ногу, светловолосая нервно покусывала губки. Она замерла в коридоре комнаты, расплылась в самодовольной ухмылке, ушлая голубоглазка придумала, как ей убрать конкурентку с пути. Светлую головку посетил гениальный план устранения соперницы! Красотка припомнила один курьёзный случай. Ашер подшутил над соседом по комнате, за то, что тот громко храпел и мешал ему спать. Спортсмен раздобыл какой-то медицинский препарат и подсыпал в еду молодого человека. После трапезы, паренёк целую неделю промучался с несварением желудка. Тренер Патрелл даже вынужден был отстранить «засранца» от тренировок. Вспомнив о произошедшем, Бишоп решила пойти к бывшему. Девонька ввалилась в мужскую комнату без стука и, презренно взглянув на тщедушного очкарика с книгой в руках, указала тому на дверь. Прыщавый мальчишка не захотел участвовать в очередных баталиях голубков и молча, прижимая книгу к груди, вышел из помещения, скрываясь в длинном коридоре общежития. Ребекка приступила изливать свои обольстительные речи в уши друга, при этом не забывая соблазнительно хлопать светлыми глазёнками. — Марш, помнишь случай с засранцем Дишоном? — долговязая повисла на шее экс-бойфренда и томно приподняла одну бровь. — Ну, что с того, — обиженный шатен с недовольством покосился на красотку и отстранился от неё. В жизни Ашера Маршалла наступила беспросветная полоса неудач: после восстановления тренер не вернул ему его командное место, с любимой девушкой повздорил, игроки держаться от него в стороне, сосредоточив всё своё внимание на Джозефе — в общем смуглый почувствовал себя изгоем. Он сгорал от лютой ненависти, считая виновником всех своих бед — Тайлера и молча затаил обиду на капитана. Сероглазый ходил по колледжу темнее самой хмурой тучи. И сейчас находился не в лучшем настроении, и все эти штучки с обольщением на него не действовали. В прозорливом взгляде баскетболиста застыла растерянность — он не понимал, к чему клонит Бишоп. — Бекки, ты чего надумала? — прищурившись, нахмурил лоб и стал с интересом присматриваться к зазнобе. — Милый, — обольстительница вновь подошла вплотную и невинно зашептала на ушко, нежно поигрывая с чуть вьющимися тёмными прядками, томно поглядывая в светящиеся серые глазки кавалера: — я знаю, как тебе можно помочь и вернуть место капитана, — страстно впилась в губки долговязого. Взбудораженный Марш не отстранился от ласк красотки, ему нравилось её внимание, а ещё больше жизни он хотел вернуть своё место капитана. Оторвавшись от долгого поцелуя, смуглый попросил подробнее всё разъяснить. Блондинка обворожительно улыбнулась и пустилась в пространные объяснения, посвящая спортсмена в свои коварные интриги. — Дай мне этот порошок, — попросила Ребекка, нахраписто протягивая свою тонкую ручку, — сегодня вечером к нам в комнату прийдёт Джозеф, — и цинично процедила, — наши голубки надумали порепетировать, — голубоглазая презрительно фыркнула и, закатив глазки, недовольно закачала златокудрой головкой, взглянула на приятеля и покосившись на дверь пролепетала, — я подсыплю порошок им в еду и наши с тобой проблемы решены, — обронила с энтузиазмом Бишоп и продолжила стоять с протянутой рукой. — Ну, допустим, — сделал вид, что поддался на её хитрые уговоры, — но зачем это нужно тебе и какая в этом мне выгода, — отрицательно закачал головой чернявый, он чувствовал какой-то подвох в этой затее. — Я разумеется хочу, чтобы мой парень вновь стал капитаном, — плутовка слащаво улыбнулась и продолжила обхаживать баскетболиста своими обольстительными речами. — Заодно поквитаюсь со зазнайкой Шервуд, она просто так не отделается, — в ясных глазёнках появился холодный блеск, — а за своего Тая не волнуйся, ничего страшного с ним не произойдёт, — непринуждённо отмахнулась длинноногая. — А знаешь, это мой шанс, — пустился в размышления паренёк, — завтра у нас товарищеская встреча с юниорами, если во время игры Джозеф начнёт ошибаться, то Джейкоб отправит его на скамейку запасных, а меня восстановит, — предаваясь сладким мечтам, смуглый полез в тумбочку, — на, держи, но смотри не переборщи, там внутри инструкция по применению, — наставлял подругу баскетболист, протягивая ей флакон с медикаментом. Ребекка обманула Ашера, она не собиралась устранять Тайлера, он был ей до лампочки. Её главная мишень — Мадлен. Бекка надеялась, что если устранит брюнетку со своего пути, то Сара отдаст ей роль Энни Дивер. До смотра оставались считанные месяцы и Дивайн не захочет рисковать. Бишоп на зубок знала реплики Шервуд, лучшей кандидатуры на замену просто не сыскать! Ясноокая воплотила свой подлый план в реальность. Толстушка Мади слегла с недугом и пропускала запланированные репетиции. Но, увы, всё не так, как в мечтах. Сара не отдала роль Бекке. Временно Тайлер репетировал свои диалоги с Кори. Ведь это даже вполне удобно, ребята много времени проводили в обществе друг друга, да к тому же они соседи по комнате, что позволяло, не отрываясь от повседневных дел, проводить репетиции. Молодые люди каждую свободную минутку посвящали пьесе, они пообещали старосте и Мадлен, что не подведут их. Джозефу с первого дня знакомства понравился Джайлс. Весёлый и общительный, он всегда был душой компании, и не удивительно, что дружелюбный сосед располагал к своей неординарной личности. Шатен интуитивно потянулся к Кори и сам не заметил, когда стал заглядываться на статного афроамериканца не как на друга. Мулат, как говорилось выше, обладал шармом и был приятным собеседником. Кори нашёл много общих тем с Джозефом. Ребята много времени проводили в беседах о спорте, семье и вообще о жизни. Они даже не заметили, как погрузились в эту атмосферу, окутывающею их неугомонные сердца флёром неведанного первого чувства симпатии. Со временем мальчишки перешли на совсем личные темы, делясь друг с дружкой самым сокровенным тем наболевшим, что хранилось в их ранимых душах. В один из вечеров подростки не захотели идти в кафе отмечать с командой очередную победу. Молодые решили остаться в общежитии и досконально пройтись по ролям, ведь до выступления оставалось совсем ничего, а им ещё столько нужно наверстать. — Я так переживаю за Мадлен, — озабоченно обронил кареглазый, — выздоровеет ли она к выступлению? — он принялся нервно накручивать волосы на палец. Тёмнокожий подошёл вплотную и, дружелюбно улыбнувшись, произнёс: — Ти, братишка, успокойся, — взял его руки в свои и заглянул в растерянный бархатный взгляд. Располагающий голос приятеля немного успокоил парнишку. — Не забывай, главное — верить! — спортсмен потрепал Джозефа по топорщащейся шевелюре, — не ты ли меня этому учил, и зачем тогда нужны друзья, — нахмурил лоб, — я всегда готов тебе помочь, — Джайлс не переставал глазеть на шатена. Кори нравился перфекционизм и целеустремлённость Тая. Он в тайне завидовал ему, ведь сам не мог похвастаться такими чертами характера. Не было у него таких лидерских качеств. Афроамериканец всегда поступал, как ему велел отец. Тот был непреклонным авторитетом для юноши. Джайлс-старший подал идею обучаться в Уоргтинтоне, а сын беспрекословно выполнил его желание. Чернокожий двигался по жизни, словно щепка по бурному потоку: куда повернёт течение, туда молча и плывёт. А когда впервые увидел амбициозного соседа по комнате, почувствовал себя как-то некомфортно. Ему стало стыдно за себя, ведь сам не мог быть как сосед — лучшим во всём. Так и родилась эта здоровая зависть Джайлса. После близкого общения, он понял, что у того не всё так гладко, как кажется с первого взгляда. Тайлер также подчинился прихоти предков: поступить в Уоргтинтон. Глубоко в душе лелея свою заветную мечту. Шатен заболел сценой, но не мог бросить спорт, боясь осуждения близких. Подросток пообещал отцу, что не разочарует его, добьётся успеха в баскетболе и прославит свою фамилию. Общая проблема сплотила две родственные души, сблизив их. И вот сейчас эти светлые душонки стояли в обнимку посередине комнатушки, морально поддерживая друг дружку. — Ну что, давай ещё раз пройдёмся по сцене Энни и Криса, — предложил Кори, — наш диалог ты усвоил хорошо, но финальная сцена, — мулат закачал головой, — я же вижу, ты иногда теряешься и сбиваешься с основной мысли, — по-отечески наставлял Джозефа. — Да я и сам чувствую, что не дотягиваю в финальной сцене прощания Криса с Энн, — согласился шатен и тяжело вздохнул, — я так тебе благодарен, друг! — порывисто выпалил Тай, в тёмных глазёнках отразился счастливый блеск. Кори добродушно улыбнулся: — Братишка, для этого и нужны приятели, они прикрывают тебя не только в игре, но и в повседневной жизни, — долговязый пристально всматривался в лицо мальчишки, где расплылась светлая улыбка. Джозеф прижался к соседу, зарывшись у того на груди, по телу разлилась приятная истома, и сладкая пульсирующая боль отдалась в паху. Эти новые ощущения были чужды кареглазому, он не понимал, что с ним такого происходит. Молодые люди приступили к читке финальной сцены. Репетиция проходила в непринуждённой домашней атмосфере, ничто не отвлекало подростков. Тони пошёл с ребятами в кафе, предоставив комнату в полное распоряжение мальчишек. Оставшись наедине, те с головой окунулись в диалог. Увлекшись ролью, они ушли от реальности, погружаясь в манящую театральную жизнь. Казалось, каждый из них сжился со своим героем и стал единым целым, и когда пришёл черёд для поцелуя Энни и Криса, те, как в ни в чём не бывало, с трепетной нежностью поцеловались. Джайлс не отстранился, ему были приятны прикосновения чувственных губ шатена. Невинный поцелуй перерос в долгоиграющий и страстный, а дальше спортсмены и не заметили, как их разгоряченная плоть слилась в сладострастном экстазе. Они с восторгом упивались друг дружкой, с наслаждением отдаваясь без остатка этому волшебному чувству, что накрыло их с головой… Внезапно вспыхнувшая близость переросла в долгие отношения, но ребята пытались скрывать свои чувства на публике, это сильно расстраивало Джозефа. Эти взгляды, брошенные вскользь друг на друга, загадочные полуулыбки — всё это не утаишь от пытливых умов. Окружающие начали перешёптываться, косо поглядывая на молодых. Парни так были поглощены друг дружкой, что как-то и не обратили на это внимания. Когда после очередной игры Маршалл застал ребят в душевой, те недвусмысленно улыбаясь, стояли на слишком близком расстоянии друг от друга. Смуглого выбесила вся эта идиллия, и, долго таивший обиду на Тайлера, что тот занял его место, он сорвался. Студент принялся цепляться, пытаясь унизить подростков. Сероглазый громко закричал на всё помещение, привлекая внимание товарищей по команде. — Парни, посмотрите, да тут у нас два голубка завелось, — злобный Ашер брезгливо поморщился и с раздражением сплюнул под ноги мальчишкам. — Марш, успокойся, ты чего так разошёлся, тебе не даёт покоя капитанское место, — шатен принял удар на себя, пытаясь попридержать пыл брюнета. Уязвлённое самолюбие взыграло ещё с большей силой, и долговязый продолжил нападки. Кори пришёл в душевное смятение и затравленным взглядом, полным затаённого испуга, взглянул на толпу, образовавшуюся в коридоре душевой. В тёмных глазах застыло оцепенение. Мулат вжался в стену, холодный кафель холодил кожу юнца, он попятился к выходу, стараясь протиснуться сквозь образовавшуюся толпу. — Даже если у нас и отношения, тебе до этого какое дело, — обороняясь, парировал Тай, без страха напирая на высокого парнишку. Джайлс после таких речей побледнел и, в один миг, словно пуля, вылетел из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Ехидно ухмыльнувшись, смуглый покинул душевую. Недоумевающие баскетболисты растеряно переглядывались. Все разговоры прекратились, только по углам колледжа тихо шушукались сплетники. Ученики не унимаясь обсуждали случай в раздевалке и с праздным любопытством бросали косые взгляды то на чернокожего, то на Джозефа, давясь от невольных смешков. Теперь мальчишек редко можно было встретить вместе. Кори старался избегать общества кареглазого, всегда находил повод, чтобы улизнуть из комнаты. Афроамериканец боялся остаться наедине с другом. Дошло до того, что он стал пропускать репетиции, да и на тренировках старался держаться в стороне от команды. Тай решил серьёзно поговорить с соседом по комнате. Прийдя после очередной репетиции в кампус, Джозеф застал приятеля врасплох, тот от неожиданности подорвался с койки и уж было хотел покинуть комнату, но шустрый подросток преградил ему путь. Мулат выглядел потерянным. — Кори, что происходит, — прямо в лоб наступал Джозеф, — тебя нет ни в студии, ни на баскетбольной площадке, ты избегаешь меня? — испытывающе взглянул на Джайлса, в шоколадных глазёнках отразилось сокрушение, казалось ещё секунда и он заплачет, нервно покусывая нижнюю губу, продолжил столь нелёгкий разговор: — Я чем-то обидел тебя? — Нет, — раздался тихий голосок, — Ти, ты не поймёшь, — собрался выйти из комнаты, пытаясь увильнуть от такой щекотливой темы. — А ты разъясни, — студент закрыл дверной проём своим щупленьким тельцем, — я тебе надоел, да? — срываясь, пламенно он обронил, — мои чувства для тебя ничего не значат! Спортсмен уже не мог спокойно смотреть на страдания шатена. Джайлса внезапно прорвало, он пустился в чистосердечное признание: — Тай, наши отношения с самого начала были ошибкой, — мулат взял приятеля за подбородок и заглянул в заплаканные глаза, его сердце разрывалось на части от невыносимой боли, — мне не следовало этого допускать, я влюбился, — чувствовалось, с каким трепетом он произносит последнюю фразу, но тут же страх охватывает молодого и он, словно ошпаренный, отстраняется от соседа. — Джайлс, ты боишься, — догадывается Джозеф. — Да, боюсь, боюсь своего отца, — прерывистым дёрганным голосом промолвил возбуждённый афроамериканец, — ты не знаешь моих родителей, они очень строгие люди. Отец не понимает таких отношений, он слишком консервативный человек, Ти… — Знаешь, что со мной произошло, когда мне исполнилось двенадцать? — тёмнокожий внезапно задал вопрос. — Нет, ты не говорил, — присев на кровать, шатен кротко опустил взгляд и промолвил сдержанно, — расскажи, пожалуйста. — Он увидел маску страдания на лице Кори и ему было стыдно, что он обижался на него. — Однажды, я пришёл к отцу и на радостях сообщил, что хочу заниматься в балетной школе, как кузен Хуп. Ти, я на всю оставшуюся жизнь запомнил урок, который тогда мне преподал отец. Он связал мои руки моим же балетным трико и… — голос мулата дрогнул, в тёмных глазах появились слёзы и тот, нервно сглотнув воображаемый ком, продолжил, — в общем, он меня выпорол в лучших традициях садо-мазо, пытаясь выбить всю дурь из моей головы, — подросток грустно улыбнулся, — отец отправил меня учиться в спортивную школу, приговаривая: «Джайлс, запомни, сынок, я хочу, чтобы ты стал настоящим мужиком, а Хуп — позор нашей семьи! Я не хочу, чтобы и ты был посмешищем!» Старик отрезал по живому, я сдерживал себя всю свою грёбанную жизнь, пока не встретил тебя, — спортсмен тяжко вздохнул. Малыш Тай внимательно выслушал друга и ответил: — Но это же неправильно, Джайлс, — с неистовством завертел своей непокорной шевелюрой, — ты разве хочешь всю жизнь молчать, скрывая свои желания! — пылко высказался кареглазый. — Ой, Ти, не начинай, а, — смахивая навернувшиеся слёзы, запротестовал темнокожий, — а сам, ты говорил с матерью насчёт себя, — резко парировал тот. — Да, ты прав, надо всё рассказать родителям, — в шоколадных глазах заплясали искорки юношеского задора, — после спектакля я обязательно поговорю, — порывисто, с энтузиазмом сообщил юноша, — тебе тоже стоило бы, Кори, — расправив плечи, с облегчением проговорил он. Джайлс не разделял такой прыти соседа, он придерживался другого мнения. Мулат боялся, что слухи об его отношениях с парнем дойдут до отца. Первобытный страх не покидал его всё время, и он ходил по колледжу сам не свой, боясь гнева Джайлса-старшего. Кори не до конца понял кареглазого — Тайлер всего лишь имел в в виду разговор о театре. Джозеф и сам ещё не был готов, чтобы всё рассказать родителям.

***

Наступил долгожданный день выступления. Зал переполнен. Аншлаг. Профессор Ранк не рассчитывал на такой ажиотаж, пришлось добавить дополнительные места. Уборщик Торвальд принёс стулья из соседней аудитории. Гости, рассевшись по местам, стали обсуждать предстоящее действо, дамы обмахивались программками, которые у входа раздавала Сара Дивайн. В помещении стоял неимоверный гул, словно разворошили пчелиный улей, но вдруг свет погас и зал погрузился в гробовую тишину… Публика с замиранием сердца следила за небольшой школьной сценой, где начался диалог двух парней. — Ты боишься, что мать… — в глазах чернокожего застыло отчаяние и страх. Тайлер взял друга за руку и громко произнёс реплику в зал: — Видишь, это не только моё дело, — и более тихо, чтобы его слышал только партнёр, — Джайлс, ну же, не будь трусом. Кори оттолкнул любовника, и подойдя к краю рампы, взглянул на зрителей и громко произнёс: — Я и говорю. Джозеф злился, его друг вновь закрылся. Подошёл к мулату, схватил его за плечи и раздражительно процедил: — Иногда ты меня бесишь, — гневно застучал кулачками по груди высокого паренька, — Разве это не касается тебя? Кори, ты же обещал мне! — Если скажу матери, она закатит истерику и… Что тогда? — карие глазёнки заблестели. —  Решись, в конце концов, хватит прятаться и бояться! — Удивительная способность делать вид, что тебя это не касается! Джайлс с металлом в голосе обронил: — А меня это и не касается, Энни, невеста Ларри. — Она не невеста Ларри! — срываясь на фальцет прокричал Тай и, едва шевеля губами, прошептал: — Ну услышь же ты меня наконец! — со страданием и мольбой во взгляде не прекращал смотреть на соседа по комнате. Мулат прошёл вглубь сцены и присел на лавку: — Мать считает, что он не умер и ты не имеешь права отбивать у него невесту. В зале стояла мёртвая тишина, зрители с упоением поглядывали на эстраду, где шла пьеса. Но они не видели той «настоящей драмы», развернувшейся на их глазах. Только мистер Лоуренс, своим профессиональным взглядом, с подозрением наблюдал за игрой студентов. Учитель понимал — здесь что-то не так, чутьё его ещё не подводило. Джозеф на негнущихся ногах подошёл к Кори и повалился на лавку рядом с ним. Тот сгорбился, точно дряхлый старик, и закачав головой, закричал в отчаянии: — Я не знаю: Не знаю я! — взглянул в пленительный взгляд любовника и миролюбиво произнёс: — Чем я могу тебе помочь? Кареглазый стремительно подорвался с места и в смятении заходил по сцене, нервно заламывая руки и лихорадочно облизывая свои чувственные губы. Профессор Ранк напрягся, потому что, за время репетиций, очень хорошо узнал повадки своего студента. И сейчас, своим проницательным взглядом, уставился на того поверх очков. Часто задышав, шатен принялся накручивать прядь на палец и судорожно покусывать нижнюю губу. Педагогу не нравилось перевозбуждённое состояние подростка. — Стоит мне чего-нибудь захотеть, меня отдёргивают, потому, видите ли, что от этого кто-либо пострадает. Всю мою проклятую жизнь напролёт, снова и снова, — Тайлер взвыл от безысходности, его плечи прерывисто затряслись, и он упал на колени. В зале повисло безмолвие, казалось можно расслышать биение сердца кареглазого, который стоял на коленях перед публикой. — Слышишь, Кори, я не буду больше сдерживать себя! — порывисто выпалил мальчишка и, спрыгнув в зал, побежал к выходу. Публика в полнейшем недоумении от происходящего. В полумраке зала, возле кулис, стоял Лоуренс Ранк и с нескрываемым восхищением поглядывал на убегающего ученика. Профессор понимал — тот создан для сцены… Заплаканный Тай бежал вереницей коридоров, не замечая на своём пути ничего. Он почувствовал себя преданным, слёзы горечи душили его. Он больше не увидел поддержки в глазах приятеля. Он остался один! Взбудораженный подросток вбежал в душевую, на ходу срывая одежду. Он захотел отмыться от этой грязи, накопившейся в его ранимой душе. Молодой встал под струи воды, продолжая судорожно всхлипывать. Комната наполнилась клубами пара, а кожа от горячего потока покраснела, но юноша не почувствовал этого. Его бил неистовый озноб, а зубы выбивали безумную чечётку. Не замечая вокруг себя ничего, он погрузился в былые воспоминания. Зажмурившись, начал вспоминать свой первый робкий поцелуй, но металлический привкус на искусанных губах отогнал приятные мысли. На лице отразилось глубокое страдание. Задумавшийся подросток не расслышал, как отворилась дверь и кто-то на цыпочках вошёл в душевую, ведь шум воды заглушал шаги. Неизвестный тихонько подошёл к студенту вплотную. Джозеф ощутил горячее дыхание на своей коже и широко распахнул покрасневшие от слёз глазёнки. — Тай, ты не посмеешь рассказывать матери, — с металлом в голосе выпалил Джайлс. Джозеф сквозь клубы пара увидел ожесточённое лицо любовника и от неожиданности вздрогнул. Тот был сам не свой: черты лица заострились, уголки губ опустились, а под глазами пролегли глубокие тени — такого Кори он ещё не знал. А знал ли вообще? — Прости, Джайлс, но я должен, я больше так не могу — молчание убивает меня, — кареглазый сделал шаг навстречу и обнял друга, зарывшись у того на плече. Афроамериканец отстранился и произнёс: — Я же слёзно просил — не надо, — в голосе появилась ненависть, — извини, братишка, но так будет лучше для нас двоих, — в руке чернокожего сверкнул нож. Сильная обжигающая боль собралась внизу живота и разлилась по всему телу, отдаваясь пульсирующим эхом в оцепеневшем разуме. Джозефу показалось, что ножом полоснули его душу и она сейчас отлетает из его бренного тела. Удивлённо продолжая таращиться на соседа, шатен вновь сделал шаг навстречу приятелю, но тот, словно пушинку, отбросил его под потоки воды. Физическая боль смешалась с душевной, юное тело камнем полетело вниз, заливаемое струями воды. Тайлер плакал, нет, он рыдал, но шум воды заглушал эти душераздирающие крики. Нож со звоном отлетел в сторону обнажённого тельца, что калачиком свернулось на душевом коврике. — Прости, бро, но ты сам виноват, — Джайлс напоследок хлопнул дверью и скрылся в школьном коридоре… Свернувшись эмбрионом, на кафельном полу душевой Уоргтинтона, окровавленный Тайлер Роберт Джозеф медленно умирал…* В одиночестве. Его жизнь вместе с кровью просачивалась сквозь изрезанную оболочку, там он больше не чувствовал себя, как дома. Его обманутая душа искала новое прибежище, где больше не будет боли, но… Каждый вздох давался с трудом, обжигая его лёгкие адским огнём. С каждой капелькой крови, сочащейся из раны, потоки воды уносили в канализацию, все его несбывшиеся мечты. Мечты о театре умерли. Но, в это же время, глубоко внутри, пробуждалось и вырывалось наружу то, долго дремавшее в нём.**