Joshua tree

Трасса№ 10.

Мотель «Парадайз Плэжер».

— … Знакомьтесь, Mr. Pain, — пафосно, загробным голосом произнёс Джозеф, глаза налились кровью, а лицо исказил хищный оскал. По спине девушки побежали мурашки и внутри всё похолодело от ужаса, она передёрнула обгоревшими плечиками, отгоняя неприятные ощущения. Затвердевшие соски повыпячивались из-под рваного топика. Кареглазый жадно облизал чуть полноватые губы и со сладострастием взглянул на свою спутницу. Напряженная атмосфера заполнила пространство затхлого номера. — А дальше, что произошло? — не унималась любопытная зазноба, этот мальчишка заинтриговал её. — В душевой появился Торвальд и унёс меня в свою каморку, — безжизненным голосом информировал собеседник, — уборщик обработал мои раны… Затем родные допытывались, кто это со мной такое сотворил. Я слишком сильно любил Джайлса и сказал, что сам себя изувечил. Родители отправили меня на полгода в реабилитационный центр. Дальше были мучительные беседы с Профессором, которые только усугубили ситуацию. Я совершил девять попыток, *, но каждый раз меня доставали с того света. Счастливчик-Тай, — с сарказмом процедил артист и жутко загоготал. Бойл подалась вперёд и, наклонившись, с трепетом и заботливостью начала целовать шрамы внизу живота. Всхлипывая, она язычком слизывала собственные горячие слёзы, что градом катились из её изумрудных глаз. — Мой мальчик, ты столько пережил, ты заслуживаешь лучшего, — дрожащими губками обходительно целует каждый рубчик, — позволь мне подарить тебе частичку наслаждения, — с нежностью провела по запястью музыканта. — Солнышко, расслабься и ни о чём не переживай, — зашептала ему на ушко, стягивая с бёдер полотенце, — перевернись, пожалуйста, на живот, — попросила подросток. Молодой покорно выполнил просьбу: молча перевернулся на живот. Аризона прикрыла полотенцем пятую точку паренька, что так соблазнительно белела на фоне загорелой спины. Капнула масло на кончики пальцев и подышала на них, создавалось ощущение, что они у неё озябли. Разогрев жидкость в ладошках, приступила к нехитрым манипуляциям. Она кончиками пальцев нежно поглаживала кожу. Массируя спину, заботливо погладила плечи и прошлась вдоль позвоночника. Аризона подушечками пальцев осязала, как были напряжены мышцы артиста. — Ти, расслабься и доверься мне, — пролепетала девчушка, её голосок слился с приятной музыкой, льющейся из динамиков. Певец расслабился, полностью отдаваясь во власть рыжеволосой бестии. Бойл принялась интенсивными круговыми движениями водить, от лопаток до ягодиц, в зеркальных направлениях. Аромат масла приятно дразнил её тонкое обоняние, и она, с упоением предаваясь этому завораживающему действу, растворялась в наслаждении. Длинноногая положила дрожащие ладошки на упругие ягодицы шатена и, страстно застонав, закатила покрытые тонкой поволокой глазки. Звуки музыки заглушили её стоны. Красотка плавно повела ладошки вдоль позвоночника и подушечками пальцев стала поглаживать загорелые плечики, затем круговыми движениями спустилась до выпирающих лопаток. Наклонилась и заботливо поцеловала небольшой участок кожи между лопаток. Джозеф, самопроизвольно сжав плечи, прогнулся, образовалась ямочка со складками кожи. Подросток, мило заурчав, принялась покусывать смуглую кожицу. Парнишка прерывисто задышал, затем засопел подобно маленькому ребёнку. — Тебе нравится? — поинтересовалась зелёноокая. Музыкант перевернулся на спину и обжигающим взглядом окинул девушку. — Что это сейчас было?! — эмоционально выпалил артист. — Так тебе понравилось, Ти, — девчушка расплылась в самодовольной ухмылке и соблазнительно провела указательным пальцем по ямочке на подбородке, — ты обращал внимание на представителей семейства кошачьих во время любовных игр, — плавно повела пальчиком вниз и погладила ключичную кость, что выпирала из-под смуглой кожи, заскользила вниз и резко опустила свои проказливые пальчики на сосок, — когда самец кусает самку за холку. Там сосредоточены сплетения нервных окончаний, которые, если правильно прикусить, подадут в мозг сигнал и ты испытаешь… Тай, ну, как были ощущения? — стала поддразнивая щипать соски и щекочущими движениями поглаживать грудь молодого. Джозеф ещё не испытывал таких ощущений, он в неописуемом восторге, ему безумно понравилось. Эта девчонка просто очаровала его, он подчинялся ей, словно безвольная кукла. Аризона не унималась и продолжала массировать смуглую кожу певца, сначала едва уловимыми лёгкими касаниями, потом ритмичными, требовательными шлепками. Тай и не заметил, как она проворно опустила свои проказливые пальчики на его достоинство. И… О, Боже! Последующие действия — это было волшебно! Зеленоглазая взяла его яички в ладошку и принялась трепетно поглаживать их, затем перекатывать между подушечек пальцев: медленно, нежно и без нажима. Через пару минут она перешла на щекочущие поглаживания, ей так нравилось контролировать шатена. Джозеф стал возбуждаться, его желание нарастало, член налился томительным вожделением и встал. Аризона взялась за основание пениса, плотно обхватив его рукой, и принялась снизу двигать ладошку вверх, круговыми плавными движениями по спирали, словно выкручивала штопор. Дойдя до головки, дразнясь, начала ласкать её поверхность ладонью. Подросток растопырила руку и, отодвинув большой палец в сторону, разместила её под мошонкой так, чтобы та оказалась между разведёнными пальцами, она слегка приподняла яички. Держа ладонь вниз, раздвинула указательный и средний палец другой руки и провела ими вдоль пениса вверх от тестикул до головки, которая сочилась смазкой, при этом продолжая другой рукой обхватывать ствол. Дойдя до головки, убрала ладошку и вновь несколько раз повторила свои незамысловатые манипуляции. Тайлер исступленно закатил глаза и вжался в матрац. Долговязая девица полезла в карман и достала серебристый квадратик, разорвав фольгу, извлекла средство защиты и ловко натянула его на эрегированный пенис. Поддавшись вперёд, обворожительно улыбнулась и сладко пролепетала: — Милый, жду у «черного хода», — потянулась к косметичке и, протянув певцу тюбик, грациозно развернулась к нему спиной. Кареглазому не надо повторять дважды, он всё прекрасно понял. Приподнявшись, ласково погладил её по упругой попке, схватился за огненную шевелюру и потянул на себя. Круговыми движениями погладил промежность и заскользил большим пальцем по анусу. Бойл приподняла ягодицы и прижалась к руке, он ощутил как она дрожала в неистовстве. Продолжая поглаживать отверстие, Тай плавно ввёл смазанный палец другой руки в задний проход и очень заботливо начал двигать пальцем туда-сюда и нежно водить им по кругу. Не переставая прижимать ладонь к промежности, он трепетно поглаживал набухший клитор. Аризона распаляясь размеренно постанывала и закатывала свои глазёнки, окутанные лёгкой поволокой сладострастия. Музыкант ввёл ещё два пальца в проход и продолжил плавно двигать ими, периодически совершая лёгкие поглаживающие движения. Он почувствовал, как она полностью расслабилась и раскрылась для него, она была готова принять. Немедля ни секунды, шатен ворвался в разгорячённую плоть. Эрегированный член, ощущая лёгкую пульсацию, входил всё глубже и глубже. Она такая узкая и горячая, это заводило вдвойне. Вначале толчки были рваными и прерывистыми, потом они стали увереннее, молодой интенсивнее вдалбливался в анус, совершая ритмичные движения бёдрами. Разгорячённый исполнитель в исступлении вцепился в обгорелые плечики девушки и просто пронзал её, входя до самого основания. Аризона молча подчинялась, иногда сладко постанывая. Ему нравилось обладать ею без остатка. Парнишка на мгновение замер, затрепетал, кончил и, изливаясь, обмяк. — Извини, я знаю что тебе было больно, — поцеловал в обгорелое плечо. — Малыш, не извиняйся, всё хорошо, — развернувшись, погладила его пропитанную потом шевелюру и потянулась к стакану. Бойл налила янтарную жидкость в запотевший рокс и с наслаждением стала поцеживать виски. Захотела поставить прибор на место, но музыкант перехватил её руку на полпути. — Дай и мне горло промочить, — коварно приподнял одну бровь и соблазнительно подмигнул спутнице, — это было горячо.**

Лас Вегас.

Отель Мэндэрин континентал.

Дан осторожно повернулся на бок и, едва дыша, посмотрел на спящую Айко. Брюнетка заметалась во сне, шёлковое кимоно соскользнуло с точёного плечика, открыв взору розововолосого яркую татуировку. На правой ключице азиатки пышно «расцвёл» розовый пион в обрамлении витиеватого иероглифа. Барабанщик дрожащей рукой трепетно провёл по алебастровой коже. Японка распахнула свои разные глаза и, дружелюбно взглянув на крашеного, добродушно улыбнулась, и начала поправлять полу кимоно, но молодой человек остановил её. Парнишка вновь обнажил плечо и с заботливостью провёл кончиками пальцев по хрупкой ключице. — Расскажи, она у тебя давно и что значит этот иероглиф, — попросил музыкант. — Я её набила, ещё будучи студенткой, — Иширо вплотную подвинулась к артисту, того окутало до боли знакомым пряным ароматом, — «пион» — это символ чистых помыслов, доброты, мудрости, девичьей чистоты, но не для меня, — девушка заливисто захохотала, — Джоши, в Японии своя трактовка, тату делают чаще всего с цветком и каким-либо животным, как бы делая на этом акцент. Я с детства была энергичным ребёнком, и после смерти родителей, — в мозаичных глазах отразилась печаль, — моим воспитанием занимались дедушка и бабушка. За мой вспыльчивый характер старик дал мне прозвище Тора, что значит «тигрица», — брюнетка провела рукой по иероглифу, — для меня эта татуировка, как напоминание, — неприятные воспоминания вырывались наружу из дремавшего подсознания, — она усмиряет моё рвение и пыл, — красотка о чём-то задумалась, — это моя борьба со страхами из прошлого. — В голове звучит выстрел и визгливый голос кричит: «Туки, ты убил его!». Девушка грустно улыбнулась и, отгоняя тягостные мысли, с нежностью погладила розовую копну барабанщика. — Теперь она будет мне напоминать о тебе, — с любовью посмотрела в пленительные глаза Джошуа. Дан, часто задышав, в исступлении закатил глазки, ему нравились поцелуи этой азиатки, они напоминали ему о чём-то родном. Молодой навис над Иширо и с деликатностью поцеловал тату, запуская ладонь под шелковое кимоно, что так приятно холодило его распалённую кожу. Тёмноглазый опустил руку на тяжело вздымающуюся грудь девушки, он ощутил биение её сердца, плавно заскользил вниз, она затрепетала и… Внезапно в дверь требовательно постучали. Айко подорвалась с места и подошла к с шумом распахнувшейся двери, едва успевая на ходу запахнуть своё кимоно. В пороге застыл Сасаки, от его пытливого взгляда не ускользнуло раскрасневшееся лицо госпожи и он понял, что под кимоно нет нижнего белья. Взгляд остановился на разобранном ложе, где лежал по пояс обнажённый артист. Золотисто-медовые глаза сузились, превращаясь в две узкие щели. — Что тебе надо, — недовольно пробурчала молодая. — Айко, — поуспокоившись, блондин сосредоточился на хозяйке, — я проследил за тем темнокожим священником, что принёс вам послание, — сообщил охранник, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и бросая косые взгляды вглубь помещения. — Ну и… — мозаичные глаза с презрением сверлили Изаму, в памяти ещё свежи воспоминания о пренебрежительном отношении молодого человека к музыканту. — Этот след привёл меня в Комптон к двум подросткам… Иширо слушала вполуха, она была безучастна и явно скучая, едва сдерживала зевок. Японец не унимался. — Эти торчки меня заинтересовали, подслушав их разговор, я узнал что они для кого-то похитили часы. Брюнетка встрепенулась и с любопытством уставилась на своего подопечного. — Часы? И что дальше? — вовлечённая в разговор девушка, поплотнее закуталась в шелковый халат, по спине побежали мурашки, и она вся напряглась. — Госпожа, вы же уже знаете о часах, это не очень интересная часть, а вот то, что я узнал из дальнейших разговоров, вас приятно удивит. Незнакомец, заказавший похищение этих часов… — на смазливом личике отразилась гримаса раздражения, — эти обдолбыши не рассмотрели его лица, но один из них заверил меня, что точно запомнил, что это чернокожий мужчина со шрамом на запястье. В общем поехали, он всё вам подробно расскажет, — Сасаки вернулся в коридор и, обернувшись, бросил: — Я вас жду внизу, Госпожа. Айко возвратилась к постели, барабанщик сладко дремал, с теплотой посмотрела на спящего. Она не желала с ним расставаться, ей хотелось зарыться в эту яркую шевелюру своими тонкими пальчиками и, прислонившись к груди, слушать биение его доброго сердца. Тяжело вздохнув, брюнетка засобиралась. Она решила отпустить Джошуа. Сейчас съездит с Изаму по делам и по возвращении обязательно отпустит артиста на все четыре стороны. Одевшись, ещё раз взглянула на крашеного и тихонько поцеловала его в губы, тот непринуждённо улыбнулся во сне. Японка покинула гостиничный номер. — Поехали, он на заброшенной ферме, — заводя мотор, блондин посмотрел на хозяйку, что примостившись на заднем сидении о чём-то задумалась. Изаму не нравилась такая Госпожа. «Этот америкашка плохо на неё влияет», — пронеслось в светлой головке охранника. — Послушаешь, он тебе много чего интересного поведает. — А где Янмин? — молодая растерянно покосилась по сторонам. — Она с нами не поедет, Дишон отказывается говорить в её присутствии, — парнишка заразительно загоготал, — он её боится, ещё бы, после её то пыток, — не переставая, тараторил японец всю дорогу, направляя внедорожник в сторону пустыни. Джип подкатил к полуразрушенному зданию. Вся округа выглядела запущенной, видно люди давно покинули эти места. Только завывание ветра в разбитых окнах нарушало гробовую тишину. Дверной проём зиял холодной пустотой. Айко поёжилась от столь унылого пейзажа и пошла вслед за помощником. Они вошли в гостиную, где посередине пустой комнаты стоял стул с обнажённым мулатом. Прикованный наручниками, тот имел удручающий вид: его кожа приобрела землистый оттенок из-за большой кровопотери, а избитые в кровь губы распухли и, при виде людей, расплылись в неком подобии улыбки. Малец невидящим взглядом посмотрел на японку, его лиловые веки, покрытые кровоподтёками, нависли над слезящимися глазами, теряющимися в глубоких складках опухших нижних век. От увиденной картины, азиатку передёрнуло. — Кто это так с ним, — недружелюбно покосилась на подчинённого. — Не разбив яиц, омлет не приготовишь, — по-философски изрёк крашеный. — Янмин, — недовольно процедила Иширо, — не могли помягче. Сасаки нахмурив лоб подозрительно покосился на хозяйку. «Ох, не нравится мне всё это, ну ничего, малышка Вэй устранит помеху», — пролетело в мозгу статного блондина и он похлопал по плечу пленника. Тот сосредоточил своё внимание на высоком красавце, продолжая находиться в полной прострации. — Дишон, помнишь наш уговор, — азиат похлопал тёмнокожего по щекам, пытаясь привести его в чувства, — ты всё честно рассказываешь моей хозяйке, а я тебя отпускаю. — Да, сэр, я всё расскажу, — молодчик захотел улыбнуться молодому человеку, но у него это плохо выходило, причиняя ему адскую боль. Дишон Майлз надеялся на снисходительность этого человека, ведь больше не выдержит. Его тело саднило от многочисленных порезов, и ещё он чувствовал, что скоро начнётся ломка, а это будет похуже всех пережитых пыток. Абстинентный синдром не идёт ни в какое сравнение с пытками этой девчонки с лиловыми косичками. Мулат принялся сбивчиво говорить, выкладывая всё, как на духу…

Комптон.

Несколько недель тому назад…

Возле аптеки, в свете уличного фонаря, остановились две фигуры в тёмном и, затеяв возню, о чём-то громко заспорили. Молодые люди даже не заметили незнакомца, который, прислонившись к кирпичной кладке, с интересом наблюдал за их бурной полемикой. Дишон Майлз и его кузен Лерой Ротман вышли на свою ежевечернюю охоту: ребята заядлые наркоманы. Дёрганная сбивчивая речь выдавала их с головой, но они, казалось, не обращали на это внимания, продолжая громко обсуждать свою главную проблему — где достать очередную дозу. — Майлз, не дрейфь, — возмущался коренастый парнишка, судорожно облизывая полноватые губы и воровато косясь на светящуюся витрину, — в аптеке только старикашка, мы успеем слинять, он слаб и нас не догонит, — уверял кузен. — А если он вызовет копов, — засомневался Дишон, подозрительно поглядывая на окна аптеки, кутался в худи и нервно переминался с ноги на ногу, пытаясь унять волнение. Лерой презрительно закатил чуть покрасневшие глаза и с отчаянием взглянул на родственника: — Майлз, ты ещё здесь подольше посвети своим красивым личиком, тогда нас точно срисуют легавые, — коренастый стукнул мулата по лбу. Внезапно из темноты стало доноситься посвистывание и едва узнаваемый, захлёбывающийся голос проговорил: — Эй, ребята, идите сюда, я помогу вам решить вашу проблему, — возле стены зашевелилась тень и фигура в черном отделилась от стены. Наркоманы пошли навстречу к незнакомцу. Дишон, натянув капюшон на глаза, шёл впереди, а младший Ротман с опаской выглядывал из-за спины брата. — Ну же, не бойтесь, — подбадривал тяжело вздыхающий голос, — я знаю, как вам можно помочь. Недоверчивый Майлз, прищурившись, всматривался в кромешную темноту и с сомнением косился по сторонам, он не доверял неизвестному и ожидал подвоха. — А чего это ты вдруг решил нам помочь? — с бравадой в голосе набросился мулат с расспросами, но глубоко в душе он боялся. Братья замерли у столба, оставаясь в свете уличного фонаря, а неизвестный продолжал стоять в сумраке и молодые не смогли его разглядеть. — Потому что вы поможете мне, а я за это хорошенько заплачу, — захлёбываясь, вещал голос из темноты, — вы за эту сумму сможете столько дури купить, — голос присвистнул, — в общем, вы окажите мне услугу и мы все останемся при своих интересах, — неизвестный начал задыхаться, раздался щелчок ингалятора и поуспокоившийся голос продолжил: — за оказанную вами услугу я вам дам столько денег, что вам не придется больше грабить несчастных продавцов. Парни оглянулись на витрину: свет погас и хозяин аптеки поспешно опускал роллеты. Их последний шанс затариться на сегодня ускользал, подобно песку сквозь пальцы. На правах старшего Дишон взялся вести переговоры с незнакомцем, он осознавал — у них осталось мало времени, ещё пару часов и адская волна боли накроет их с головой. Майлз нахраписто проронил: — И какая же это услуга, а? — Мулат понимал, что если бы это не было связано с криминалом, к ним вряд ли обратились. — Вот это понимаю — разговор делового человека, — похвалила фигура в тёмном, юноше показалось, тот невольно улыбнулся, — мне нужны часы, они находятся здесь неподалёку, если вы их принесёте мне, то я, как и договаривались, хорошо заплачу и дам то, ради чего вы сюда припёрлись, — прельщал голос своими соблазнительными речами. Парни заворожено поглядывали в темноту, предвкушая как распорядятся деньгами. — А как мы поймём, какие именно часы нужно взять? — всё это время молчавший Лерой проявил активность и включился в игру. — Они находятся в сторонке от основной коллекции, вы их легко узнаете, — из темноты на свет высунулась рука чернокожего, на его запястье белел шрам от укуса, он протянул снимок с изображением хронометра. Дишон выхватил фото и стал внимательно изучать его. — На обратной стороне адрес, где находятся эти часы, — пояснил тёмнокожий. Майлз перевернул карточку и прочитал вслух: — Комптон. Глэндон Бульвар 1038. — В голове засела неприятная мысль: ему адрес показался до боли знакомым, но отбросив все сомнения в сторону, поспешно запихнул фотографию за пазуху. — Договорились, мужик, встречаемся на этом же месте через два часа, смотри не опаздывай, — произнёс мулат в пустоту, незнакомец уже растворился в ночи… — … ты точно уверен, что у этого чернокожего на руке был шрам? — в глазах Айко загорелся огонь, она как одержимая прошептала: «Туки!». — Дамочка, хоть я и наркоман, но ещё в рассудке, — прикованный к стулу мулат развернул руки к японке. Иширо смогла рассмотреть руки испещрённые жуткими следами от инъекций, которые чернели на бледноватой коже иссохших запястий. — Я всегда смотрю на руки людей, это, так сказать профессиональное, — молодой человек гнусаво захохотал и тут же скривился от боли: его губы вновь стали кровоточить. — Как я уже поняла, вы выполнили просьбу этого незнакомца, — брюнетка вопросительно посматривала на Дишона. — Да, хотя это было нелёгкой задачей, позже я узнал, что это был дом главаря калек — Джавада Уильямса. Айко подошла к разбитому окну и задумчиво посмотрела на яркое южное солнце. «Вот и второй пункт её плана осуществляется, она почти нашла Туки!» — Госпожа, что с ним делать? — спросил Сасаки, возвращая хозяйку из мира размышлений. — Это уже не наша проблема, отвезите его на место, которое он указал, и позвоните в полицию. Азиатка отправилась к выходу. Милосердие, проявленное девушкой, не понравилось Изаму. Заскрежетав зубами, он немило взглянул на избитого наркомана и пренебрежительно изрёк: — Радуйся, тебе даровали жизнь, придурок, — проследовал за миниатюрной брюнеткой.

Лас Вегас.

Театр «Дикие лошадки мадам Дюкло».

Рауль Хименес заинтересованно повертел часики в руках и, прищурившись, провёл по поцарапанной поверхности. — Конечно, не товарный вид, но это точно антиквариат, — протянул безделушку любовнику, — надо позвонить дяде, он разыскивает редкие экспонаты для коллекции своего шефа, — брюнет достал телефон и принялся рыскать в записной книжке. Смуглый дружелюбно подмигнул Эктору Диазу и бодро произнёс в трубку: — Привет, Пабло, я слышал ты сейчас в Вегасе по делам, мы бы могли с тобой встретиться, у меня есть занятная вещица, думаю она тебя заинтересует… — молодой человек сиял от восторга, в его пытливых глазёнках загорелся кураж, он уже предвкушал, как заработает немного деньжат для них с Эктором. — … если это очередной пустяк и ты понапрасну отрываешь меня от важных дел, то я тебя грохну, Рауль! — угрожающе рявкнул в трубку Ортега, но абонент слушал его вполуха. Латинос не в настроении, ведь в его жизни наступила полоса неудач: копы повязали его верного человечка и, на время проверки, ему пришлось хранить крупную партию товара у мелкого прощелыги — Иена Таскера, а тот у бандита не вызывал большого доверия. Пабло приходилось собственноручно проверять барыг, и вот сейчас ему пришлось переться аж в Вегас. И вдруг на его больную голову объявился племяш со своими очередными авантюрами. — Давай встретимся в Голден Чикс, это стрип-бар на углу Восток-Гован роуд и Грейт Бейсин, приходи, — неохотно рявкнул в трубку криминальный авторитет и зашвырнул телефон в угол фургона. Неприметный фургончик катил на всех парах по искрящемуся всеми цветами радуги Лас Вегас Бульвару… Воодушевлённый Рауль на радостях облобызал любовника. Всё складывалось просто замечательно! Диаз, напротив, не воспылал такими возвышенными чувствами, в душе мексиканца засели сомнения, но он ничего не ответил приятелю, не желая того обидеть. — Ладно, Душечка, я поехал на встречу с дядюшкой, а ты тут без меня не скучай, — ущипнул любовника за пятую точку и, отворив дверь в гримёрную, звонкие девичьи голоса ворвались в помещение, послал воздушный поцелуй…

Комптон.

Глэндон Бульвар.

Высокий афроамериканец средних лет сидел в своём кабинете и с какой-то обреченностью косился на светящуюся витрину, разместившуюся в небольшой нише. Сквозь начищенные до блеска стёкла, на хозяина комнаты поглядывали разнообразные хронометры, соблазнительно поблёскивая своими отполированными боками. Коллекция дорогих часов не радовала глаз Уильямса. В его сознании всплывали обрывки воспоминаний из прошлого. Джавад ещё раз окинул придирчивым взглядом витрину и тяжело вздохнув, не мигая, уставился на ячейку, зияющую пустотой. Тёмно-карие глаза затянуло поволокой и невесёлые мысли стали преследовать криминального авторитета. Вот он, подросток, запыхавшись бежит по пустынным улочкам полуночного городка. Его пульс зашкаливает, а испуганная душонка пытается покинуть юное тельце. Парнишка воровато оглядывается, прижимая к груди, чуть поблёскивающий в бледном сиянии луны, предмет. Он спустил курок! Эти люди мертвы, а он сейчас, как последний трус, убегает под безопасное крылышко своего отца. Тот, как всегда, словно квочка-наседка, защитит своего непутёвого сынулю. Но, увы, не в этот раз! Дело оказалось довольно-таки резонансным, ещё бы. По городу поползли слухи, что это кровники убили азиатов на их территории. Главарю калек такое не понравилось, и так долго поддерживаемый мир в одночасье рухнул. Альянс кровников и калек прекратил своё недолгое существование. В один миг улицы Комптона окунулись в войну банд. В одной такой территориальной междоусобице и погиб Уильямс-старший. Джавад молниеносно подсуетился и подмял под себя банду, заняв тёпленькое местечко отца. Часы «Ориент» и прозвище «Туки» были скоропостижно погребены в застенках огромного особняка на Глэндон Бульвар. Прошло более десяти лет. Заматерелый Джавад Уильямс перебирал бумажки в сейфе отца и, под кипой документов, заприметил лаковую шкатулку с ероглифами. Тёмнокожий вспомнил о своём преступлении и к каким последствиям оно привело: отец погиб, а его единственный друг стал кровным врагом, возглавив конкурирующую банду. Поначалу Джавад хотел избавиться от пресловутой безделушки, но как-то так само-собой вышло, что эти часы стали первым его экспонатом. Знакомые, друзья и влиятельные криминальные боссы были наслышаны о знаменитом собрании Джавада Уильямса и по любому подвернувшемуся поводу старались дарить тому хронометры, пополняя набор. За десяток лет коллекция пополнилась и дорогими экземплярами, и напротив, на первый взгляд неказистыми сувенирами, но очень редкими. Бандит гордился своей коллекцией и каждый раз бахвалился перед многочисленными приятелями и коллегами по оружию. Все примечали старые часы, которые были выставлены особняком. Хозяин никогда не распространялся, как они оказались в его экспозиции и в пытливых головушках разбойников поселился неподдельный интерес. Среди шестёрок поползли всевозможные слухи. Так сплетни дошли до Тэрренса. И вот, по истечении стольких лет, он решил насолить врагу и доказательством служила ячейка зияющая пустотой. В недавнем разговоре главарь калек пожаловался своему заместителю, что его любимые часы нагло похитили. Злой мужчина требовал найти преступника, посмевшего проникнуть в его дом и так дерзко похитившего хронометр. Пабло пообещал выполнить просьбу начальника, но, увы, сколько бы он не рыскал по притонам и злачным местам, но на след похитителя так и не вышел. Тот словно сквозь землю провалился. А вот сейчас племянник раздобыл редкий экземпляр и предложил ему. Ортега подумал — пополнение коллекции новыми часами задобрит шефа и он не будет злиться на подчинённого за то, что он не доглядел за особняком. Но ведь он не виноват, что эти кровники распоясались и в наглую лезут на вражескую территорию. Не будет неожиданностью для всех, если окажется, что массовые аресты его дилеров — это их рук дело. Латинос тихонько постучал в дверь и, переступив порог, замялся в нерешительности, боясь попасть под горячую руку шефа. На смуглом лице расплылась раболепная улыбка, и помощник залепетал елейно-сладковатым голоском: — Туки! Чернокожий люто покосился на заместителя. Он уже давно не слышал это имя. Улыбка в миг сползла с нагловатого лица, и лизоблюд пробормотал: — Прости, Джавад, я забыл, — тёмные глазки предательски забегали и мексиканец осторожно поставил шкатулку перед Уильямсом. Глаза афроамериканца распахнулись от удивления, и дрожащими руками он несмело открыл лаковый футлярчик. Судорожно сглотнул воображаемый ком, застрявший в горле, и злобно прошипел: — Что это, Пабло? — Джавад, да, я понимаю, эти часы в плачевном состоянии, но я думаю они заменят пропавший экземпляр, ведь ты же жаловался, что это были твои первые часы, — подчинённый ёрзал в кресле и испуганно косился на шефа. — Ты где их взял? — завизжал тот. В тёмных глазах проскользнул страх, чернокожий нервно провёл рукой по позолоченному корпусу, он знал каждую царапинку и трещинку на циферблате. Это точно они! Это его хронометр! — Я ещё раз спрашиваю, где ты их взял! — более сдержанно рявкнул побагровевший бандит и, схватив заместителя за шиворот рубахи, потянул на себя. Ортега перепугался, он ещё не видел своего шефа таким испуганным, словно призраки прошлого явились сюда. К злому боссу он привык, но здесь было что-то другое и это обескураживало латиноса. Мексиканец, всматриваясь в заострившиеся черты лица главаря, промолвил: — Мой племянник Рауль выменял их у какого-то торчка за считанные гроши, — оправдывался смуглый. Уильямс трясся в неистовом ознобе, он боялся что всплывёт давняя история и что подчинённые узнают всю правду о настоящем хозяине Ориента и его трусливом поступке. — Я же говорю — выгодное дельце, — не унимался помощник, продолжая задабривать разошедшегося начальника. Афроамериканец не сдержался и отвесил своему заместителю тумака. — Пусть твой племяш вернёт побрякушку тому, у кого взял, — с ненавистью швырнул шкатулкой в латиноса. Пабло Ортега застыл в растерянности, он не понимал: что так разозлило босса? Обескураженный бандит, прижимая коробочку к груди, отправился к своему фургону. — Ну, Рауль, держись, ты труп! Так подставить родственника! — мчась в Лас Вегас, причитал тот всю дорогу.