Гоголь. Благие знамения

– Тебя опознали свидетели. Улики указывают на то, что ты был среди трех налетчиков в ювелирном, – монотонно бубнил полицейский, из-под нахмуренных бровей следя за подозреваемым. Это был совсем юный паренек, который явно неслабо перетрусил. Сколько полицейский ни бился, он молчал, как партизан, не выдавая подельников и не признавая вину. И временами он вел себя довольно дерзко. Но у мужчины было поистине ангельское терпение. – Ну ты пойми, – сменил он тон на более мягкий, – мы нашли отпечаток твоего пальца, когда ты перчатку уронил. Ты думаешь, твои подельники тебя будут ждать из тюрьмы, а потом с радостью отдадут твою долю? Ты знаешь, сколько дают за ограбление, совершенное группой… – Александр Христофорович, – в кабинет заглянул бледный, будто привидение увидел, стажер. – Там к вам… из… внутренней безопасности… – Да ты что, – Александр Христофорович Бинх поднялся из-за стола. – Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Уведите задержанного. Когда он выходил за дверь, то успел заметить ехидную ухмылку на лице подозреваемого. Похоже, этот наглец решил, будто связей соучастников ограбления достаточно, чтобы натравить на местное отделение управление собственной безопасности. – Капитан полиции Александр Христофорович Бинх? – у поста охраны стоял высокий мужчина в темных очках. Едва полицейский появился в коридоре, как он тут же прервал разговор и деловито повернулся к вошедшему. Стажер, хвостиком увязавшийся посмотреть, что происходит, затрепетал. В отличие от Бинха, который, игнорируя сотрудника управления, сказал несколько слов охраннику по поводу задержанного. Только после этого обернулся, смерил взглядом посетителя, покосился на часы и вздохнул. – Ладно, почти что обеденный перерыв. Пойдем. И Александр быстро покинул отделение. Сотрудник управления собственной безопасности, пожав руку охраннику, повернулся к стажеру. Тому показалось, что там, за темными очками, он подмигнул, хотя как пришла в голову такая мысль, стажер понять не мог. Когда дверь закрылась, он торопливо подбежал к посту. – Кто это? Куда он повел Александра Христофоровича? – Обедать повел, – невозмутимо откликнулся тот, берясь за кроссворд. – Да не трясись ты, это Яков Петрович Гуро. Они с капитаном то ли учились вместе, то ли служили. Стажер уважительно посмотрел на дверь. – Что, не колется подозреваемый? – насмешливо спросил Яков, пока они неторопливо шли по парку. Бинх досадливо поморщился и промолчал. – Ну, не расстраивайся. Смотри, что я тебе принес. Сотрудник управления сунул руку в пакет, который взял с собой, достал аппетитное красное яблоко и протянул спутнику. Тот скептически покосился на фрукт. – В Библии не указано, что на Древе Познания добра и зла произрастали именно яблоки. Просто плоды. Яков изогнул бровь и ухмыльнулся. – Но ты же знаешь, что это были яблоки. – Знаю, – Александр забрал плод и кинул обратно в пакет. – Они немытые. – Ну что ты такой злой? – успокаивающе спросил Гуро, садясь на скамейку у дорожки, и полицейский вынужден был тоже остановиться. – Расстроен, что не можешь посадить бедного паренька? – Брось, – Бинх поморщился, – посадим мы его без проблем. Меня огорчает, что он один пойдет, а соучастников так и не выдаст. А смысл? Дурацкий, глупый героизм. Парень чувствует себя благородным, а на деле он полный идиот, которым воспользовались более старшие подельники. – Как типично для этого мира, – философски изрек Яков, снова вытащил румяное яблоко и с хрустом надкусил. Полицейский некоторое время наблюдал за ним. – Ну как, познал добро и зло? – Познал, – печально сообщил Гуро. – В этом яблоке, например, зло. Больше не буду там покупать фрукты, сплошные нитраты. Александр забрал у него недоеденный плод, повертел в руке и вернул обратно, после чего брезгливо потряс рукой, с которой на землю упали мутные капли. Достал платок и тщательно вытер ладонь. – Натуральных продуктов все меньше, согласен. – А ты не пробовал явиться к нему в своем первозданном виде? – Яков внимательно осмотрел яблоко, понюхал и вгрызся уже с большим удовольствием. Он любил прыгать с темы на тему, и сейчас вернулся к преступнику. – Думаю, он тебе сразу все бы сказал. Особенно если показать ему пламенный меч… ах да, прости. – Мне пока хватает пламенного пистолета, – отрезал Бинх хмуро. – И я не собираюсь пользоваться своим служебным положением… в служебных целях. Ну, ты понял. Яков засмеялся и ловко забросил огрызок в урну. – Ты такой правильный, что никогда не являлся преступникам в образе ангела Господня, чтобы они покаялись? – Никогда! – запальчиво открестился Александр. Однако, ощутив укол совести, добавил. – За последние лет сорок. Преступникам. – А кому тогда? – заинтригованно уточнил Гуро. Полицейский поднял ясный взор к небу, явно пытаясь скрыть смущение. – Дворнику нашему, Михалычу. Пришел к нему вечером, расправил крылья и сказал: «Бросай пить, Михалыч, не доведет тебя до добра зеленый змий…» – Ты так тонко делаешь комплименты, – восхитился Яков, снимая очки и протирая стеклышки. На Бинха уставились золотистые глаза с вертикальными зрачками. – Вроде нагрубил, а приятно. – Вообще-то, я и нагрубил, – пробормотал полицейский. – Извини. Не такой уж ты и зеленый. – Совсем хорошо, – Гуро нацепил очки обратно и, порывшись в пакете, опять предложил Александру яблоко. Тот, смирившись, забрал его и принялся небрежно подбрасывать. – Ты думал, чем заняться после полиции? Опять в книги закопаешься любимые? – А что плохого в книгах? – оскорбился Бинх. – Ничего. Просто тебя бросает в две крайности: либо бороться со злом в правоохранительных органах, либо изолироваться от мира со своими любимыми раритетами. – Уж кто бы говорил, знаю я твою оранжерею в Подмосковье, – Александр поджал губы. – А что мне, зря дачу при СССР выдали, что ли? – самодовольно отозвался Яков и с раздражением перехватил яблоко, которое полицейский продолжал подкидывать, в воздухе. Демон обожал яблоки и взял за привычку искушать ангела спелыми плодами. Тот не столько искушался, сколько терпел. – Хватит, мельтешит. Или ешь, или убери его. – Жаль, Ева тебе в глотку то яблоко не затолкала, – хмыкнул Бинх, пряча плод в карман. Гуро зашипел на него, на секунду показав раздвоенный язык. – Вот забавно, – заметил он, передумав дуться, – ты ангел, я демон. Ты работаешь в полиции, я – в управлении собственной безопасности, и обоим нам начальство дало добро на наш выбор. О чем это говорит? – О несовершенстве человеческих законов, – печально отозвался Александр, – но я стараюсь, чтобы все было по справедливости. – Я в тебе и не сомневался, – губы Якова искривились в усмешке, – ты, небось, и взяток не берешь. – У нас в отделении никто не берет! – оскорбился Бинх. Демон иронично хмыкнул, и он сердито продолжил. – Теперь – точно никто. – Что ты сделал с беднягой? – в притворном испуге всплеснул руками Гуро. – Сдал в монастырь? Отправил заниматься благотворительностью? – Он подал заявление по собственному, ему нужно было подлечить нервы, – Александр помедлил и пояснил, – он всем говорил, что у него ящик стола самовозгорается… – Что-что? – переспросил Яков, едва сдерживая хохот. – Ну, знаешь же, как говорят, – невозмутимо объяснил Бинх, – на воре и взятка горит. – Шапка, – поправил демон, – на воре и шапка горит. – Ну что ты, – Александр покачал головой, – это же опасно! А так всего лишь конверты с деньгами горели. – Что и ожидалось от славного представителя святого воинства, – ухмыльнулся Гуро и поднялся со скамейки. – Ладно, пошли в кафе, пока перерыв не кончился. – Яшка, не увиливай, – Бинх строго прищурился. – Ты же не просто так заявился. Чего тебе? – Да тут, понимаешь ли, какое дело… – демон уставился в землю, чтобы не встречаться со строгим, натренированным взглядом полицейского. Шутка ли – веками так на преступников смотрел, такой и змею (то есть, змея) переглядит. – Короче, Антихрист скоро родится. – Что? – Александр ошалело захлопал глазами. – То есть… тот самый? – Угу… – И ты говоришь об этом только сейчас?! – Ой да ладно, ну, не нужно принимать все так близко к сердцу… В следующий момент Бинх уже гнался за демоном, пытаясь завершить то, что не догадалась сделать праматерь Ева.