Шанс на выживание.

Челябинская область, Заречье

03.11.2018

Говорят, в России нет проблем с дорогами, но для выражающихся так, Россия – это внутреннее кольцо МКАДа. В нашей стране провинциальным городам выделяют не так много денег и, как правило, асфальт в таких местах в плачевном состоянии. До этой поездки нам в этом плане относительно везло – мы жили в городе-миллионике, столице закатов, и в большинстве своём покрытие на главных дорогах было неплохим, не считая пробоин на обочинах и прокатанной колеи. А вот если ехать на окраину и заезжать во дворы... даже вспоминать не хочется, с какой низкой скоростью приходилось катиться по ухабам. Миша, видимо, задался целью прокатиться по самым ужасным дорогам страны. Он построил маршрут так, чтобы подвеска «Ниссана» испытала на себе все самые непроходимые тропы, а пассажиры научились без труда выполнять самую тонкую работу, при этом находясь в движущемся и шатающемся транспорте. Мы ехали без остановки в напряжённом молчании. Лишь Денис иногда тихо матерился, стоило Антону указать неверное направление или пропустить поворот. Казалось, парень страдал топографическии кретинизмом и совсем не понимал, как обращаться с картой и записями Миши. Я сидела посередине на заднем сиденье, всю поездку голова Анисимова покоилась на моём плече. Он тревожно спал и всё время просыпался от жгучей боли в груди. Все мои мысли были заняты тем, что удача продолжала нам благоволить – я смогла унять дрожь в руках и вытащить пулю, у Миши не начался пневматорекс, и он всё ещё жив. Денис старался ехать аккуратнее и медленнее, чтобы не спровоцировать новые приступы боли. Окружающая нас темнота сгущалась, прорезаемая лишь светом фар. Мы заехали в заброшенный военный городок – территорию с постройками и сооружениями, которые когда-то предназначались для размещения воинских частей и других структур вооруженных сил. Этот город – скопление одиноко стоящих, полуразрушенных и покинутых зданий. Ночью, как сейчас, они приобретают загадочные и фантасмагорические очертания. Дикие, годами нехоженые дороги превратились в нечто: кое-где виднелись пробоины, повсюду рассыпались асфальтные крошки, распыляясь по влажной земле. – Здесь нет ничего, кроме списов городов и описаний поисков, так что половину можно спокойно вычернуть, – тишину пронзил спокойный голос Леры. Она сидела с маленьким фонариком в руках и, уткнувшись в украденные нами бумаги, задумчивым взглядом бегала по строчкам. – Не думаю, что нужно обсуждать это именно сейчас, – тихо проговорила я, чтобы раньше времени не будить Мишу. – Да обсуждать-то нечего, – в тон отозвалась она и выключила фонарик. – Всё, что узнала – уже сказала. После того, как мы обустроились в одной из брошенных квартир и подкрепились наспех приготовленным ужином, все отправились спать. Я опасалась, что как только закрою глаза, то передо мной начнут проноситься события прошедшего дня, но я настолько вымоталась, что заснула сразу же, как только голова коснулась спальника. Следующим утром уже ничего не напоминало о минувшем происшествии. Казалось, вместе с восходом солнца развеялась и грусть, охватившая нас всех. Я была в предвкушении того, что нам предстоит провести несколько дней в этом городе. Лишь Миша казался слишком молчаливым. Он без интереса ковырялся ложкой в банке тушёнки, выскребая остатки со дна. Без слёз на него не взглянешь. Лицо изможденное, с землистым оттенком. Глаза теперь тусклые и запавшие, окруженные темными кругами – свидетельство пережитого ада и бессонной ночи. В глубине зрачков затаился отблеск боли, смешанный с упрямой искрой гордости. – Лер, ты останешься с Мишей, пока мы ищем сывортку, – серьёзным тоном произнёс Денис, коротко глянув на неё, и быстрым движением убрал свои волосы-шторки в хвостик. Антон заметно погрустнел. – Ствол на месте? – он адресовал вопрос Мише. – Ага. Мы начали собираться. Осушив четверть бутылки воды, я засунула ноги в ботинки и встала со спальника. Бетонные пустые стены окутывали холодом, ветер залетал сквозь разбитое окно. Ночёвка в этой брошенной квартире не шла ни в какое сравнение с той, что мы поселились в Уфе, и первое, о чём мы с Лерой договорились, как только проснулись – со следующей ночи мы спим в машине. Я сунула в карман чёрной парки фонарик и долго смотрела на нож в своих руках, думая, есть ли вообще резон его брать. Этот город покинули несколько лет назад, заражённых нет, и вряд ли нас найдут те, у кого мы украли списки, поэтому защищаться, я надеюсь, не придётся. Так я и думала, пока перед моим лицом не появилось огнестрельное оружие. – Возьми, – настоятельно попросил Денис. Недоверчиво глядя на него, я скинула нож в рюкзак и уместила рукоять пистолета в своей ладони. – Он самозарядный. – Он был у тебя практически с самого начала, – с прищуром напомнила я ситуацию в подъезде дома Леры. – Кстати, да, – громко согласилась та, сидя на потрескавшемся подоконнике. – Забрал его из сейфа отчима, пока вы были в центре помощи, – бесстрастно сообщил Денис. – Пойдём уже. Миша махнул нам рукой на прощание. Его движения скованы, каждый вдох отдаётся эхом в ещё не зажившей ране. Вспоминая скопившуюся влагу в уголках его глаз, когда я меняла утром повязку, становилось дурно. Ещё долго мне придётся отмывать кровь Миши со своих рук, и от этого становилось только хуже. На улице оказалось прохладнее, чем в квартире, которую мы заняли. Редкие лучи солнца иногда пробивались сквозь затянутые тучи, лёгкий ветер гонял по раскрошившемуся асфальту оранжевые листья, утренний туман ещё не сошёл до конца. Бетонные пятиэтажки, когда-то грозные и неприступные, теперь зияют пустыми глазницами окон. На стенах пролегли трещины и мох, сухие лишайники оплетают облупившуюся краску. Мурашки ползли по коже от одного взгляда на это место. Сложно описать ощущения, я просто чувствовала некое необъяснимое зло, что окружало нас. Когда я ходила ночью по кладбищу или забиралась в дома, в которых по слухам обитают привидения, я чувствовала, что за мной кто-то наблюдает, и это, в общем-то, не доставляет комфорта. Но здесь было нечто большее. – Наверное, так ощущают себя люди, оказавшись в аду, – прокомментировал Антон, заметив моё смятение, и я с ним согласилась. Он неспеша шёл между мной и Денисом, обтянутое коричневой кожанкой плечо оттягивает автомат. Мы проходили мимо казарм. Холодные, пустые комнаты, где когда-то кипела жизнь, теперь хранят лишь тишину и эхо прошлого. Обвалившаяся штукатурка, обгорелые доски, разбросанные повсюду осколки стекла. Прямо за казармами расположен плац – огромная, пустая площадка, где когда-то проходили военные парады, теперь заросла бурьяном и кустарником. Лишь редкие остатки трибун напоминают о былом торжестве и дисциплине. И над всем этим – бездонное осеннее небо. Тишина давила на психику. Не слышно ни животных, ни птиц, ни сверчков. Казалось, что происходящее нереально. Мы отправились к колокольне. Это наиболее заметное и одно из самых старых сооружений в городе, кроме руин церкви, заброшенной и разрушенной во времена Советского союза. Денис отправил Антона в колокольню искать сыворотку, пока мы вдвоём осмотрим город на наличие выживших и заражённых. На это у нас ушло меньше часа. Мы стояли на тротуаре, не зная, куда идти дальше. Я пыталась хоть немного унять дрожь в руках, а Денис непрерывно курил. – Ты слышала? – Слышала что? Он резко преподнёс фильтр сигареты к своим губам, намекая, что я должна молчать. И тогда я услышала. Кто-то глухо завывал, пробираясь меж деревьями. Я испуганно смотрела на Дениса, он – на меня. – Думаешь, зомбак? – прохрипела я. – Не знаю, – в полный голос сказал Денис, посмотрев в сторону источника звука и потушив сигарету о подошву берц. – Пойдёшь со мной посмотреть? – Будто бы у меня был выбор. – Вон, – он указал дулом автомата на пролесок. – Там кто-то есть. Видишь? – Не-а, – я прищурилась. Денис махнул на меня рукой и направился в сторону деревьев. Через дебри он пробирался первым, и это несомненно мне нравилось больше, нежели бы спереди шла я. Здесь нет границы между «внутри» и «снаружи», в каждом окне окружающих нас домов растет виноградная лоза, а потолки рушатся, превращаясь в кучи строительного мусора, который тоже постепенно покрывается растительностью. Оказавшись на поляне, окольцованной небольшим дубовым лесом, мы не увидели ничего существенного, кроме небольшого, уже засохшего виноградника. Почва здесь не походила на обычную землю, её будто хорошенько прорыхлили прямо перед нашим приходом, и запах стоял такой, словно здесь кого-то распотрошили, и он медленно гнил. Мы прошли дальше. На этот раз первой шла я, именно это и обернулось мне боком – я чуть не упала в яму, на мгновение даже почувствовала свободное падение, но Денис вовремя схватил меня за шкирку и дёрнул назад. Я отошла на шаг, ошарашенно заглянула в яму и мысленно поблагодарила его за то, что он поймал меня. Это была не яма. Это была братская могила. – Ты в порядке? – в голосе Дениса не слышалось тревоги. Ему что-то было нужно. Я тяжело сглотнула и кивнула. – Сможешь сказать, как давно они здесь? Неужели Денис неожиданно вспомнил, что я хотела поступить в медицинский и стать судебно-медицинским экспертом? Спрашивать я не стала, любопытство взяло вверх. Яма была неглубокой, сантиметров в тридцать. После того, как я спустилась, Денис снял АКА-47 с предохранителя и оглянулся. Я немедленно принялась за работу по визуальному изучению останков. На скелетах не было одежды, но остались куски гниющей плоти. Влажная торфяная почва законсервировала ткани, превращая их в жировоск. Вряд ли я смогу назвать точный срок смерти этих людей. Знаю лишь одно – в теплую погоду тело на свежем воздухе скелетируется за 2-4 недели, а с помощью обитающих здесь насекомых, птиц и животных процесс ускорился. Оглядывая склет за скелетом и надеясь обнаружить хоть какую-то зацепку, я наткнулась на кое-что ещё более шокирующее – совсем свежий труп. Именно он является главным источником мерзкого запаха. Мужчина тридцати лет в костюме камуфляжной расцветки с вертикально ориентированными пятнами. Он лежал прямо на костях с раскинутыми в стороны руками. Судя по позе, он умерл в лежачем положении. Кровь прочно впиталась в одежду. У мужика не хватало внушительных кусков плоти на руках, животе, бёдрах, было обглодано лицо. В образовавшихся дырах уже вовсю копошились личинки. Его полуразложившийся труп смотрел в серое небо пустыми, безразличными ко всему глазами. Одолевая отвращение, я попыталась разглядеть на нём трупные пятна, а проверять окоченение так и не решилась. – Ну что там? – нетерпеливо спросил Денис, брезгливо морщась. – Труп, – коротко ответила я. Рассомахин сам чуть не свалился в яму. – Ему меньше недели. Свежак, учитывая остальные тела. А ещё его кто-то жрал. – Мерзость, – сообщил он сдавленным голосом, словно пытался сдержать рвотный позыв. – А чего он вздутый такой? Его утопили? – Нет. Вздутие может быть из-за скопления газов, а жидкость, вытекающая изо рта, наверное, из-за гниения внутренних органов. – Эй! – Боже! Я перевела хмурый взгляд с трупа на Дениса и ненамеренно напугавшего его Антона. – Вы что тут делаете? – прикрывая нос ладонью, вопросил Юрченко. – Трупы разглядываем, – мрачно отозвалась я, хватаясь за поданую Денисом руку. Оказавшись между парнями, я облегченно выдохнула и поправила парку. – А ты чего тут делаешь? – Вас ищу, – ответил он, с неприязнью глянув на груды костей. – В колокольне нет вакцины. Здесь вообще никого нет. – Я видел кого-то, – поспешил сообщить Денис. – И слышал. Не думаю, что у нас парная галлюцинация, – он покосился на меня. – Плевать, идём отсюда, – настойчиво попросила я и направилась в сторону домов, надеясь, что парни последуют за мной. Спустя пару мгновений они нагнали меня и продолжили диалог: – Что это было? – Ты про типа, которого я видел, или могилу? – с невеселой усмешкой уточнил Денис. С каждым днём его лицо становилось всё серьёзнее, но он всё так же не упускал возможности поглумиться. – Про могилу. – Не знаю и знать не хочу, – бросила я, ускоряя шаг. – Вам того же советую. Денис продолжал обучать меня стрельбе, и с каждым разом пуля всё чаще стала попадать туда, куда требовалось. Перчатки действительно помогали, но в конце тренировки пальцы всё так же начинали ныть. Как бы я не старалась, но после определенного количества выстрелов руки начинали трястись, и силы стремительно покидали меня. Тогда Денис делал то же, что и на первой тренировке – вставал позади и поддерживал оружие в моих руках. В таких случаях он почему-то не так категоричен и даже делает своего рода поблажку, а вот когда я чуть ли не валюсь с ног, упрашиваю сжалиться и закончить бегать, – Денис даже не слушает, а просто следует по пятам и подгоняет. Один раз, когда я остановилась, больше не в силах двигаться дальше, он вздохнул, пробормотал: «Ну ты и черепаха» и, взяв за руку, заставлял меня бежать ещё целый километр. Мне приходилось плестись следом, стараясь, чтобы дрожащие ноги не запутались окончательно. Хотя я и была благодарна ему за то, что он со мной возится и, видимо, задался целью сделать из меня супер-бойца из боевиков восьмидесятых, казалось, все его усилия проходили впустую. Я не чувствовала себя сильнее или выносливее. Я ощущала себя постоянно чертовски уставшей: после тренировок болело всё тело, а встать утром становилось настоящей пыткой, потому как ныли даже те мышцы, о существовании которых я даже не подозревала, а Денис каждый день неумолимо заставлял тренироваться. Но после того, как я выполню необходимое количество подходов, он обязательно похвалит. Его одобрение всегда сдержанное, а слова порой звучат даже насмешливо. «Я думал, ты эти двадцать отжиманий целый час будешь делать. Поздравляю, ты справилась за чуть меньшее время», – он кривит в усмешке губы, помогая мне подняться. «Засчитаю это за бег. Хотя даже моя мёртвая бабка будет быстрее тебя», – говорит он, сложив руки на груди, в то время как я сгибаюсь пополам и, упирая ладони в колени, пытаюсь восстановить дыхание. «Ну, вместо того, чтобы попасть заражённому в голову, судя по меткам, ты отстрелила ему яйца. Что, в принципе, не так уж и плохо», – сверкает он озорным взглядом, снимая импровизированную мишень с дерева. И мне приятно слышать подобные вещи, которые даже похвалой-то и назвать нельзя. Но то, как он говорит, с какой удовлетворенной интонацией, каким довольным взглядом смотрит на меня – всё это заставляет меня с нетерпением ждать каждодневных тренировок, где только мы вдвоём и никого рядом, потому что, как сказал Денис: «Пусть Лера занимается с Антоном, а у Михи и так подготовка хорошая, не зря же он каждое утро бегает». – Пойдешь со мной, – увидев мой озадаченный взгляд, Денис скрестил руки на груди и твердо продолжил: – Ты бегаешь, как каракатица, необходимо увеличить количество тренировок. – Нормально я бегаю, – я насупилась. Он же не хочет утащить меня на пробежку по этому жуткому городу? От одной мысли, что снова придётся отойти от квартиры на такое большое расстояние, сразу подгибались колени. – СВД больше не дам, – пригрозил Денис. К моему негодованию, он, похоже, заметил, как мне нравилось из него стрелять, и теперь шантажировал, нагло ухмыляясь. Паршивец. – Куда побежим? – спрашиваю я, признав поражение. – Просто по дороге, – он обернулся к Лере и Антону. – Вы бегите в другую сторону. Я выглянула из-за его плеча, замечая подругу в белом спортивном костюме и накинутой поверх тёплой желетке. Да уж, апокалипсис в самом разгаре, а она выглядит так, словно сошла с обложки модного журнала, и ехидно посматривает в сторону возвышающегося над ней Антона. Уже дождаться не может, чтобы утянуть бедолагу в свои сети. – Будем к ужину, если не вернёмся, то ищите наши трупы где-то в той стороне. Если Денис попытался пошутить, чтобы помочь мне расслабиться, то у него не получилось. В мыслях возник образ, как мы в виде зомби шатаемся на окраине города и гоняемся в поисках пропитания за крысами. Может, мы пробежим пару сотен метров, и он поймет, что затея глупая, да повернёт назад? – Рацию включить не забудь, – отозвался Антон. Отчего он так легко согласился, разве не видит, что идея с внезапной пробежкой – плохая? В очередной раз разделяться нельзя, и вообще, я видела много фильмов ужасов, которые начинались так же и ничем хорошим не заканчивались. – Ты первая, я за тобой. Чего стоишь? Вперёд! Не совсем понимая, как так вышло, что Денис заделался моим личным тренером, я вздохнула и неторопливо побежала по дороге в сторону домов. Так уж вышло, что с физическими упражнениями я всегда была на «Вы». В школе намеренно прогуливала занятия, где приходилось лазать по канату, играть в волейбол и делать другие вещи, после которых единственное, чего мне хотелось – это минимум полчаса провести в душе, а не идти потом на сраную географию. Заниматься в секциях, помимо музыкалки, совсем не хотелось и, не имея склонности к полноте и обладая неплохой в моём понимании фигурой, спортом заниматься по собственному желанию не приходилось. И я об этом не жалела, хоть и с толикой зависти смотрела на Леру, которая тратили вечера в тренажерных залах и занималась йогой. Обтягивающие джинсы на ней сидели лучше, а плоский живот позволял расхаживать в коротких топах и вызывать восторженные взгляды. А потом я не раз убеждалась, что будь у меня физическая подготовка, жить в новом мире стало бы легче. Денис, видимо, считал точно так же. Сначала он показал, как пользоваться снайперской винтовкой, а теперь погнал по пыльной дороге для тренировки выносливости. Лёгкие жгло от быстрого бега, ноги устали от непривычной нагрузки, в боку нестерпимо кололо. Но что хуже – по пятам следовал Денис, и, как только я замедляла скорость, сразу начинал причитать: – Двигай ногами шустрее! К жалобам неумолим, от просьб сбавить темп отмахивался, на мольбы вернуться назад – насмешливо фыркал. Он точно хочет моей смерти, не иначе. – Всё... – я перешла на шаг, стараясь не согнуться пополам, и тяжело дышала. Волосы прилипли ко лбу, вся шея покрылась потом. Нестерпимо хотелось в душ. Денис стоял рядом и уставшим не выглядел ничуть. Он требует от меня той же выносливости, какой обладает сам, но вероятно забывает, что я всего лишь девчонка, которая до эпидемии бегала только за автобусом в страхе опоздать на концерт любимого исполнителя. А он – сын военного, который лет с десяти занимается этим, если не раньше. – Давай ещё, – он махнул в сторону уходящей вдаль дороги. – Нет, – в голосе проскользнуло раздражение. Кажется, что вся пробежка является пыткой. Он окинул меня взглядом и, вероятно, заметив подрагивающие от перенапряжения коленки, недовольно поджал губы. – Ладно, тогда пойдем до магазина, посмотрим, что там, – не давая моему сбившемуся от бега дыханию восстановиться, он прошел мимо и размашистым шагом направился вперёд по асфальту. К нему стоило держаться как можно ближе – в случае нападения с заражённым справиться мог только он. Денис свернул с дороги и направился к небольшому продуктовому магазину. Дверь оказалась не заперта, и он, не медля, зашёл внутрь. Я, ускорившись, проскочила следом за скрывшимся в тёмном помещении парнем. Пришлось включить фонарики. В минимаркете было всего несколько стеллажей и те находились близко друг к другу, оставляя лишь маленький проход между рядами. Денис распинывал сваленные на пол продукты и продвигался вглубь. Как только я расслабилась, почувствовав, что теперь от опасного мира снаружи отделяет дверь, позади раздался хрип. Страх сковал ноги, холод пробежал по спине. Не дыша, я повернула голову. Из-за прилавка, что был совсем рядом, показался заражённый. Белесые глаза неотрывно смотрят, губ совсем нет. Почерневшие зубы скрипят, клацая друг о друга. Иссохшая рука поднимается и тянется ко мне. В ужасе я смотрела, как почерневшие пальцы приближаются к лицу. Пистолет остался в машине, под рукой ничего не было, кроме включенного фонаря. Я резко перевела луч света на заражённого. Тот болезненно зашипел, отшатнулся, а потом прогремел выстрел. Пуля вонзилась аккурат в лоб мертвецу, брызнула тёмная жидкость, и я еле успела отшатнуться в сторону, чтобы не запачкаться. Заражённый скользнул вниз, оставляя на стене бурые разводы. Тело ударилось о пол. Я обернулась к Денису в полуоборота. Мне кажется, что на рассеченных шрамом губах скользит улыбка. Мои онемевшие ноги делают шаг назад. – Всё нормально. Он мертв, – он слегка кивает головой в сторону трупа. – Больше их здесь нет. Я сглатываю и с шумом выдыхаю. – Чёрт, – она провожу дрожащей рукой по волосам, убирая выбившиеся из хвоста рыжие пряди со лба, – я испугалась. – Да не бойся, я же рядом, – он улыбается краем губ и убирает пистолет в кобуру, закреплённую на ремне. Я нервно киваю, не зная, что напугало больше – появление заражённого или Денис с довольной ухмылкой. Он стрелял в тех, кто только недавно был человеком, с такой лёгкостью, словно занимался этим и до эпидемии. Слова слетели с губ прежде, чем я могла их обдумать: – Тебе приходилось убивать до эпидемии? Денис, до этого перебирающий коробки с жвачкой возле кассы, замер. – Нет, – он нервно дёрнул плечом. – Но один раз видел, как убивает отчим. – Ты сообщил в полицию? – я не хотела, чтобы слова были произнесены осуждающе, но ничего поделать не могла. Он вскинул тяжёлый взгляд и поджал губы. – Должность отчима куда выше, чем у любого следака. Там без шансов. – Кого он убил? – Мужика, который изнасиловал мою двоюродную сестру, – с поникшим видом он отвернулся обратно к жвачке. Понятно... Зря спросила. Не стоило тревожить и без того больные раны, но это так и не дало мне ответ на вопрос, почему Денис с такой беспечностью прошибает черепушки заражённым. Тоже отчим повлиял? – Прости. Не ответив, он отошёл от прилавка и поспешно скрылся среди стеллажей. Я проводила высокую фигуру задумчивым взглядом. Мы собрали несколько пакетов ещё не успевшей окончательно испортиться еды. Получилось не так много – магазин заброшен уже несколько лет. Денис хмуро взирал на полупустые полки и набивал карманы штанов пачками сигарет. Когда вышли на улицу, уже вечерело. К счастью, он уже не заставлял бежать, а просто всучил в руки один пакет и направился по дороге обратно. Перехватив поудобнее тяжелую ношу, я двинулась следом и, не желая плестись позади, поравнялась с широко шагающим парнем. Мы шли в молчании. Он соизволил сбавить шаг, чтобы мне больше не приходилось срываться на бег и не отставать. Потрепанные ботинки разгоняли с асфальта пыль, ветер колыхал листья на деревьях. Денис шёл тяжёлой походкой вперед, задумчивый взгляд устремлен вдаль. Опасности больше не чувствовалось. Ни от возможно притаившихся в глубине дубового леса заражённых, ни от Дениса с автоматом на плече. Мы быстро добрались до квартиры, где все уже расселись вокруг походной газовой плитки. Антон подскочил с места, забрал у меня тяжелый пакет с продуктами и высказал Денису, что нельзя позволять нести такую тяжесть хрупкой девушке. Тот фыркнул, буркнул, что я и не жаловалась, и уселся на свой спальник. Я и правда была не против помочь. За окном быстро стемнело. От сытного ужина и горячего чая клонило в сон, за окном постепенно стемнело, но ложиться я не собиралась – у меня были другие планы. Недолго порывшись в машине, я поправила закинутый на плечо рюкзак, навела луч света из фонарика на потрескавшийся тротуар и направилась к лавочкам. Сначала показалось, что там никого нет. Я разочарованно осматривалась по сторонам, надеясь найти в темноте знакомый силуэт, а потом заметила небольшой всполох света. Вглядевшись в темноту, распознала очертания узкой спины и, обрадовавшись, двинулась в сторону Леры. – Я думала, что ты с Антоном. – я направила луч света на сидящую Леру, но так, чтобы тот не светил ей в глаза. – Ты почему с рюкзаком? – спросила она и потянула мне жёлтую зажигалку, которую я ей одолжила перед ужином. Я с благодарностью её забрала и поставила свою ношу на лавку, расстегнула молнию. Свет фонарика отразился от стеклянной поверхности бутылки, которая показалась наружу. – У меня тут вино, – я достала алкоголь. – Ты же составишь мне компанию? Она не потратила на обдумывание ответа даже и секунды: – Почему бы и нет. Я принялась откупоривать вино заранее припасенным для этого штопором. Наполнив на две трети одноразовый стакан, я протянула его Лере. – А что ж не из горла? – она вопросительно изогнула ровную бровь. – Это и так преступление – пить вино за тысячу рублей из пластикового стаканчика, – хмыкнула я, наполняя второй «бокал» себе. Лера охнула. – Ничего себе! – Думаю, теперь с каждым годом вина будут всё лучше, – я пожала плечами и отпила из стакана. Терпкий, слегка сладковатый алкоголь приятно ощущался на языке. – Спустя два десятка лет даже бутылка за три сотни станет по вкусу такой же, как и эта. – Зато остальные продукты с каждым годом будут всё хуже и хуже. Я вдохнула ароматное вино. Может, оно и не стоило таких огромных денег, но всё же определенно было хорошим. – Насть, а когда ты влюбилась в Мишу, у тебя были бабочки в животе? – Бабочек нет. Есть стадо буйволов и лось Валера. – Но ты всё равно спасла ему жизнь. И улыбка кривоватой линией. Это лучше, чем смерть. – Я просто волнуюсь за него. – Насть, заведи себе растение. Волнуйся о нём. Лера задает очередной глупый вопрос, и к ним я уже привыкла. Я даже рада, если честно, когда она мне их задаёт. Люблю чувствовать себя нужной ей, хоть и вовсе не показываю этого. И мне кажется, что уже смогу ответить на любой вопрос заносчивой подруги, выполнить любую просьбу и остановить самый безумный поступок. – Ох, как же я хочу принять горячую ванну, – заныла Лера, растекаясь по лавочке. – А потом обмазаться кремами, лечь в тёплую постель, включить сериал и пить «Колу» со льдом. – Могу предложить только «Колу», – я посмотрела на неё, скрывая насмешку в голосе. – Это которая уже несколько дней в багажнике лежит? – с подозрением протянула она и покосилась на меня. Я улыбнулась и кивнула. Подруга сморщилась, разглядывая опустевшее дно стаканчика. – Спасибо, не надо. Я вздохнула и попыталась представить, чем я сейчас занималась, если бы не наступила эпидемия. Каникулы, вечер, квартира. Сегодня воскресенье. Мама бы приготовила ужин и оставшийся вечер гладила бельё, смотря сериал. Я, как и Лера, целый час просидела бы в ванной, зажгла в комнате ароматические свечи и засыпала под ролики на Ютубе. Да, это куда приятнее, чем сидеть на холоде и хлестать ледяное вино. – Я бы не отказалась сейчас от свежего салата, – призналась я, заново наполняя стаканы. – С сыром. – С нашим питанием я скоро потеряю свою фигуру, – смахнув алые капли с губ, сообщила Лера и призадумалась. – Хотя, знаешь, тогда у меня будет повод увеличить количество тренировок с Антоном. – Главное, чтобы Денис снова не захотел увеличить количество тренировок со мной, – буркнула я прямо в стакан. Она сощурилась, направляя свет фонарика на своё лицо. Во тьме заброшенного городка это выглядит крипово. Разнесшийся по тихим улицам хлопок железной двери заставил меня вздрогнуть всем телом и испуганно обернуться на звук. Луч света проследил за тёмной фигурой, медленно идущей в сторону машины. Мы молча следили за тем, как Миша забрал из салона сложенную карту и пошёл обратно к подъезду. – Кто его выпустил? – скривилась я, задавая вопрос в пустоту. – Он носится, как койот с динамитом, – дождавшись, когда дверь за ним захлопнется, заговорила Лера и, подперев подбородок о ладонь, смотрела на меня. – Сам и подорвётся. Я хочу это видеть! – А я лучше из газет узнаю, – хмыкнула я. – К тому же, он не понимает намёков. – Интересно, он поймёт пинок под зад? – с неподдельным интересом она рассматривала свой маникюр, который, кажется, переживёт даже ядерную войну, а потом она снова косится на меня. Я сижу рядом и ловлю этот её взгляд. Она поражает сознание каждого, кроме меня. Я просто привыкла.