Шанс на выживание.

Омская область

11.11.2018.

Несколько дней мы провели в Екатеринбурге, не выходя из квартиры. Как только моя спина и здоровье Леры пришли в норму, настало время ехать дальше. Поскольку путь длинной в тринадцать часов тяжело выдержать даже нам, пассажирам, ближе к вечеру пришлось устроить привал, а на следующее утро отправиться в очередное заброшенное место, где может быть вакцина. – Кажется, через сто метров нам направо. – Когда ты в прошлый раз так сказал, мы оказались в частниках, так что ты точно уверена, что сейчас нам стоит повернуть направо? – Денис повернулся назад к нам, продолжая держать руки на руле. Антон протянул руку и кончиками пальцев прикоснулся к «баранке», чтобы взять немного левее, так как мы чуть не выехали на обочину. Опомнившись, Денис повернулся к лобовому окну. Миша недовольно выдал: – Уверен. Рассомахин пожал плечами и включил поворотник. С асфальтированной дороги мы свернули в сосновый лес. Спустя какое время, медленно едущая по грязи машина довезла нас до нужного места. За высоким забором виднелись коричневые потрескавшиеся крыши домиков. Постройки заметно обветшали от старости: выбитые или частично потрескавшиеся стёкла нагнетали ужас. Денис остановил машину прямо перед забором. – Наконец-то, – протараторила я и выскочила на улицу. Остальные вышли после того, как я успела закурить. Денис первый перелез через ворота, чуть не зацепившись штанами о колючую проволоку. Миша, что хотел лезть вслед за ним, взялся за прутья и потянул на себя. Ворота оказались открытыми. Глядя то на них, то на сконфуженное лицо Дениса, Антон расхохотался. Пройдя по остаткам узкого тротуара, мы вышли к первому деревянному домику. Лет десять назад здесь был пансионат, раскинувшийся в сердце дремучего леса и представляющий собой печальное зрелище. Деревянные домики, когда-то полные смеха и жизни, теперь стояли, погруженные в тишину. Время и природа неумолимо брали своё, покрывая их фасады мхом и лишайниками. – Придётся в каждый дом заходить? – хмуро спросил Миша, оглядывая территорию. – Мы сюда приехали вакцину искать, а не на экскурсию, – бесстрастно сообщила Лера, ступая по его следам. – Так что да, придётся заходить в каждый дом. – Разделимся, – командует Денис, смотрит на нас с Лерой и указывает на дома, выглядывающие между стволами сосен. – Идите в дальние корпуса. Сняв пистолет с предохранителя, я потянула Леру за собой. Тропа вывела нас к трём двухэтажным домикам, стоящим в ряд. Мы поднялись по скрипучим деревянным ступеням к покосившимся крыльцам, где когда-то грелись на солнце отдыхающие. Внутри царила ещё более гнетущая атмосфера. Обои, когда-то яркие и красочные, теперь облезли и выцвели, обнажая голые деревянные стены. Мебель, покрытая толстым слоем пыли, стояла в беспорядке. На полу валялись обрывки газет и журналов, пожелтевшие фотографии и битая посуда. Тишина резала слух, а глаза болели от такой черноты. Вдруг белая вспышка осветила всё вокруг – обшарпанные стены, прогнивший потолок, пыль и предметы: несколько старых стульев, кое-где сломанные кирпичи и книги, лежащие на полу. Хватило мгновения, чтобы всё это разглядеть, и я зажмурилась от света, внезапно резанувшего глаза. – Извини, – поспешила произнести Лера, направляя свет фонаря в сторону. Казалось, что из-за каждого угла вот-вот появится призрак прошлого, напоминая о днях, когда этот пансионат был полон жизни и радости. – Я что-то слышала, – замерев, напряжённо прошептала она. – Это у меня в животе урчит, – в тон её голоса ответила я. И чем дольше я наблюдала реакцию подруги, тем шире становилась моя улыбка. – Да ну тебя, – обиженно бросила она и отошла к окну. – Сорян, – со вздохом сказала я. Затылком чувствую буравящий взгляд Леры, но не оборачиваюсь. Моё внимание привлекли отсыревшие книги, лежащие на полках покосившегося стеллажа. – Как думаешь, давно это место заброшено? – выглядывая в окно, она задала вопрос в пустоту. – Не знаю. – я развернулась, отвлекаясь от изучения книг, и стряхнула пыль с рук. – Лет пять, наверное. – Там чёрная плесень, – она указала пальцем в угол на потолке. – И правда. – Осмотри оставшиеся этажи, я в другой дом пойду, – протараторив это, Лера сунула руки в карманы пальто и быстрым шагом направилась к выходу. – Ну иди, – недоверчиво пробурчала я, провожая её заинтересованным взглядом. Я вышла в коридор и поднялась по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Тишину прерывал лишь скрип половиц. Ни в одной из комнат я не обнаружила ни намёка на наличие здесь вакцины. Разочарованно выдохнув, плетусь обратно к лестнице и топаю на третий этаж, оказавшийся чердаком, переделанным под комнату. Косая крыша смыкается посередине наверху, у широкого окна стоят две узкие кровати, заправленные отсыревшим и плесневелым постельным бельём. Слева комод, ящики и вещи разбросаны по полу. Справа шкаф и... – Боже, – вырвалось у меня. Я дернулась назад, поспешно включая фанарик, и направила дрожащий свет на расплоставшееся на полу тело. Женщина тридцати лет в лёгкой одежде лежала у шкафа с раскинутыми в стороны руками. Судя по позе, она умерла в лежачем положении. Кровь впиталась в ковёр. У неё не хватало внушительных кусков плоти на руках, животе, бёдрах, обглодано лицо. В образовавшихся дырах уже вовсю копошились личинки. Полуразложившийся труп смотрел в потолок пустыми, безразличными ко всему глазами. Последние слова, что она пыталась оставить, были размазаны бурыми отпечатками по полу уютной спальни. Я представляла, что мрак всё же победил. Накрыл нас тёмной толщей воды с головой. Замогильный холод, впиваясь острыми, цепкими когтями, поднимался по ногам. Я чувствовала, как он проникает под кожу, струится по жилам. – Вот чёрт. – на чердаке бесшумно появился Миша. Сморщившись, он прижал к носу рукав куртки. Сладковатый запах гниения пропитал каждый уголок этого злосчастного места. Анисимов посмотрел на меня. – Ты её убила? Приглушённые слова едва прорывались сквозь затхлую жижу, пахнущую кровью и разложением, но я нашла в себе силы ответить, сверкнув на него злостным прищуром: – Если я и решу кого-то убить, это будешь ты. – Рад, что вызываю у тебя такие эмоции, – отшутился он. Сняв с ремня рацию, зажал боковую кнопку и сообщил: – Дэн, у нас тут труп. Приём. Через пару мгновений послышался треск, а за ним голос Дениса: – Свежий? Миша перевёл вопросительный взгляд сначала на меня, потом на труп. Царящая в комнате атмосфера показалась мне тяжёлой, давящей. Молчание затягивалось, находиться в этом помещении становилось всё сложнее. – Она здесь уже месяца два маринуется, – отрешённо отозвалась я и покосилась на тело женщины, начинающее мумифицировать. Он снова поднёс рацию к лицу: – Опасности не представляет. Спустя минуту тишины раздался короткий ответ: – Принято. Миша ещё раз посмотрел на меня. – Пошли, чего встала? – Отвали, а. Я развернулась и быстро сбежала вниз по ступеням. Чего он припёрся? Ещё и подкрался, словно специально не хотел, чтобы я его не заметила. Придурок. Выбежав из дома, я налетела на проходящую мимо Леру. Она поймала меня за плечи, заставляя остановиться, и просмотрела в глаза, не скрывая искреннего интереса: – Приведение увидела? – Хуже, – бросила я, хмуря брови, и перевела взор на дом, из которого выбежала. Хлипкая дверь открылась, и на крыльце показался Миша. Убрав руки в карманы джоггеров, он вальяжно спустился по ступеням и неспеша шел к нам. – А-а, – коротко протянула Лера, отпуская мои плечи, и смерила приближающегося парня снисходительным взглядом. – Анисимов. – Меня обсуждаете, девочки? – нахально улыбнулся он и остановился в полуметре от нас. – Было бы что обсуждать, – хмыкнула она. Схватив подругу за руку, я потащила её в сторону последнего дома, что нам предстояло осмотреть. Хотелось бы, чтобы Миша понял жирный намёк и отцепился, но, вопреки моим надеждам, я услышала, как он идёт за нами. Передёрнув плечами, плотнее запахнулась в куртку. Ноябрьский ветер безжалостно свистел сквозь разбитые окна. Лера первая поднялась на крыльцо, держась за резные деревянные перила. Даже в этом запустении можно было найти что-то прекрасное. Мне здесь было неуютно, и дело не только в промозглом холоде и трупе на чердаке. Это всё Анисимов. Он маячил где-то позади, стараясь не привлекать внимания, но его присутствие чувствовалось кожей. Я знала его слишком хорошо, чтобы не заметить эту небрежную позу, эту нарочитую отстраненность, которая с головой выдавала его истинные чувства. Чувства, которые я хотела забыть и которые причиняли мне боль. – Ну что, наверх? – вопросила Лера, направляясь вглубь заброшенного дома. – Кстати, я видела календарь. Ты права, пансионат уже пять лет заброшен. Мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить из себя улыбку. Не хотелось, чтобы Лера заметила моё смятение. Не хотела признаваться, что этот заброшенный домик не самое страшное, что может со мной случиться. Самое страшное – это Миша, идущий следом, как тень, от которой невозможно убежать. Каждый его шаг и молчаливое присутствие воскрешал в памяти последний раз, что мы провели наедине. – О чем вы по радейке говорили? – спросила Лера, заглядывая в очередную комнату. Я не стала следовать за ней, а осталась стоять в узком коридоре. – На чердаке в соседнем доме двухсотый, – мрачно отозвался Миша из-за моего плеча. Она скривилась, поворачиваясь к нам. – Что? – Трупак, Лер. – я закатила глаза и направилась в соседнюю комнату. Эта последняя. – Понятно, – обыденным голосом отвечает она, и только хотела отвернуться от окна, как заметила, что из леса выходят четверо. Тёмные грузные фигуры с ружьями в руках пробирались через кусты в ту сторону, куда ушли Денис и Антон. – Вот дерьмо. – Что такое? – только заслышав ругательства со стороны Леры, озадаченный Миша в один прыжок оказался рядом с ней. В его руке блеснул металл. Ей не пришлось отвечать, потому что он сразу же заметил причину её беспокойства и покрепче сжал рукоять пистолета в руке. – И правда дерьмо, – монотонно произнёс он. – Уходим. Не дожидаясь ответа, парень развернулся, взял меня за запястье и быстро потащил к выходу. Лера бежала за нами. Мы вышли на улицу и помчались к дому, в который зашли незнакомцы. Не успели пересечь и половины пути, когда хлипкая дверь резко открылась, ударясь о стену. Её кем-то выбили. Рядом со ступенями в облысевшие кусты падает Антон, пачкая землю кровью. Затем на крыльце появляется Денис со сложенными на груди руками, – его вел мужчина лет тридцати. Его суровый вид и сведенные к переносице брови не выражали ни капли дружелюбия. Когда они спустились со ступеней, я заметила, что к спине Дениса прижато дуло винтовки. Вслед за ними на улицу вышли ещё трое. Все, как один, в камуфляжных куртках и оружием на перевес, примерно одного возраста, как на подбор. Они невозмутимо направлялись к нам, застывшим в нерешительности. Мужчина, что вышел из дома последним, схватил Антона за шкирку и, угрожая ружьём, заставил встать. Я вижу, как на лице Миши в миг сменяются эмоции, он хмурит брови и хрустит пальцами. Одним ловким движением снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор и вытянул руки, прицеливаясь. Лера отпрянула, почувствовав знакомое движение, и замерла, как олененок, застигнутый врасплох в лесной чаще. Мужчины остановились. Дула их ружий переместились на нас, смотрели прямо в глаза, вытесняя из головы все мысли и оставляя лишь животный страх. Один из них возвел курок в заряженное состояние, заставляя нас нервничать. Один из незнакомцев до последнего сдерживал разъярённого Антона. Наблюдающая за этим Лера непроизвольно подняла руки в знак капитуляции, ладони дрожали, выдавая панический ужас. Дыхание сбилось, превратившись в короткие, хриплые вздохи. В горле пересохло, не давая вымолвить ни слова. Время словно остановилось, каждая секунда растягиваясь в мучительную вечность. Никто не знал, что делать, как себя вести, чтобы остаться в живых. Всё, что мы могли – это ждать, пока этот кошмар закончится. – Кто вы такие? – первым сдаётся Анисимов. Перехватив пистолет поудобнее, он угрожающе осмотрел присутствующих. – Охотники на малолетних дебилов, – громко заявляет тот, что держал Дениса. – Где списки? Миша продолжал играть в «дурака»: – Какие списки, дядя? Мы тут, видите ли, культурно гуляем, а вы на нас пушки направили. Несправедливо. – С автоматами Калашникова гуляли? – бесстрастно вопрос тот, что стоял чуть поодаль, и сбросил на землю оружие, отнятое у парней. – А в наше время по-другому никак, – натужно усмехается Миша. Я прячу дрожащие руки в карманах парки. Пальцы натыкаются на холодный металл и обхватывают рукоять пистолета. Щелкнул предохранитель. – Вы совсем ебанутые на детей охотиться? – послышался насмешливый голос Антона, за ним – оглушающий хруст сломанного носа. А в следующее мгновение произошло то, чего, кажется, не ожидал никто. Денис высвободился из чужой хватки, врезал мужику локтем в челюсть с такой силой, что тот рухнул на землю. Антон схватил за плечи того, что сломал ему нос, и ответил тем же – резкий рывок головой вперёд оставил после себя переломанную переносицу, дороги крови из ноздрей, и выбил остатки сознания из головы. Когда Денис опустился за оружием, Миша начал стрелять. Лера взвизгнула, закрывая уши ладонями. Я выхватываю пистолет из кармана, передергиваю затвор. Снова раздались выстрелы – дробь врезается в землю у наших ног, разбрасывая в стороны горсти. Миша снова жмёт на спусковой крючок, прикрывая Антона. Треск. Выстрелы. Оглушающий крик. Гамма событий накрывает с головой. Время замедлилось, секунды вязли в тягучем ужасе, заполнившим брошенный пансионат. Несмотря на адекватность мышления, я словно умалишённая: отчётливо понимаю, но бездействую. Дыхание становится неравномерным, а грудная клетка сжимается, будто в тиски. Подхватив с земли автомат, Денис ударил стрелка прикладом, но оставил без внимания того, что, казалось, ещё мгновение назад был без сознания. Его рука потянулась к винтовке, выбитой Денисом. Мозолистые пальцы обхватывают ствол, приклад упирается в плечо. Дуло перемещается в нашу сторону. Он сейчас выстрелит. Снимает винтовку с предохранителя и целится Мише в голову. Кровь ударила мне в виски, заглушая все остальные звуки. Пистолет в моих руках чувствовался неподъемной ношей. Всего секунда на размышления – жизнь Анисимова или соблюдение моральных принципов, которые в этот момент казались жалкими и бессмысленными. В голове раздался голос Дениса: «Если не хочешь убивать человека, то стреляй ему в колено или плечо». Руки действовали сами собой, палец нажал на спусковой крючок, и я чувствую в плечах отдачу. Мужчина вскрикнул, схватившись за плечо, пуля из его винтовки вошла в дерево рядом с Лерой. Из раны хлынула кровь. Он удивленно посмотрел на меня, в глазах мелькнула ярость. Я отшатнулась назад, опуская оружие, и уперлась спиной в ствол дерева. Дыхание сбилось, словно я пробежала марафон. Я выстрелила в человека. Какой, блять, ужас. Сползая на землю, я пыталась понять, что чувствую. Пистолет выпал из рук прямо на ржавые листья. Я отвернулась в сторону и замерла. Похоже, от вплеска адреналина у меня начались галлюцинации – на крыльце дальнего домика высокий рыжий парень курил сигарету. Он выглядел молодо и сошёл бы за старшеклассника, если бы не взрослое выражение карих глаз. Он был в распахнутом чёрном длинном пальто, полупрозрачной рубашке, а на шее завязан тонкий шнурок. Этот шнурок, фантазийно повязанный, с блестящей окантовкой на кончиках, смотрелся бы уместнее... на школьнице, да, а не на этом парне, с его широко развернутыми плечами и строгом пальто. Но он как-то сочетал в себе и шнурки-чокеры, и мужские плечи, и незаметное стояние. А ещё он выглядел безопасно. Но только на первый взгляд. Кто-то подхватил меня под руки с такой скоростью, что я еле успела схватить с земли пистолет. Краем глаза заметила, как Денис и Антон бегут в нашу сторону. По пути Юрченко цепляет ошарашенную Леру, и Миша гонит меня вперёд. Мы помчались в сторону ворот. Выстрелы настигли нас почти на полпути. Пули влетали в землю по сторонам от нас с таким свистом, что уши закладывало. Сердце громко колотится, рёбра ломает. Проскочив через приоткрытые ворота, мы один за другим завалились в машину. – ...весь магазин слил в землю. – я услышала лишь конец реплики, сказанной Денисом осуждающим тоном. Он вставил ключ в зажигание и повернул. – Я тебя спасал, говна кусок, – бросил Миша, устало потирая лоб рукой. Он никогда не понимал слова «нет». Денис предупреждал, что добром это не кончится, но тот не верил – отпирался и даже порой злился. – А я тебя об этом не просил. – Мне насрать. – Слушайте, может мы уже сдвинемся с места и поедем, а? – взвинченно спрашиваю я, надеясь, что те люди с оружием не станут нас преследовать. – Что ты там вякаяшь? – фыркнул Миша в тот момент, как остальные не хотели проронить и слово. – Слишком мала и глупа, чтобы произносить такие длинные предложения. – Заткнитесь оба, – настоятельно попросила Лера, все ещё не отойдя от происходящего, и ударила ладонью по спинке сиденья Дениса. – Поехали! Не желая больше нас злить, Денис «втыкает» первую передачу, жмёт на газ, спустя несколько метров переключает на вторую, и машина ускоряется, спасая нас от ненормальных с ружьями. – Ты действительно участвуешь в конкурсе «Мудак года», не так ли? – на полном серьезе спросил Антон, выдвигаясь вперёд. – А ты, как проигрывающий чемпион, нервничаешь? – отозвался Миша. Денис закатил глаза. – Хватит уже, – снова просит Лера и смотрит на меня, игнорируя сидящего между нами Антона. – Вам не кажется, что мы зашли слишком далеко? – Я говорила, что воровать списки – плохая идея. – я пожала плечами. – Думаешь, лучше было их оставить ненормальным учёным, которые жизнь положили на создание вируса? – хмыкнул Денис, выворачивая руль на крутом повороте. – Да, вряд ли они искали вакцину для всеобщего блага, – поддержал Антон и откинулся на спинку сиденья. – Получив её, они могут диктовать условия всему миру. В салоне ненадолго повисла тишина. Набравшись решимости, я задала волнующий меня вопрос: – А мы что будем делать, когда найдём её? Никто не ответил. Спустя пару минут Лера неуверенно подала голос: – Найдём тех, кому можно доверять, и кто сможет синтезировать еще. – То есть, мы не рассматриваем вариант нашего мирового господства? – усмехнулся Миша. Я покосилась на подголовник, скрывающий его затылок, думая о том, говорит он серьёзно или опять выкидывает свои дебильные приколы. – Конечно нет, – скривилась Лера, которую, кажется, совсем не удивил его вопрос. – Но как мы найдём учёных, которым можно доверять? – Ларионов был учёным? – спросил Денис, не отвлекаясь от дороги. – Судя по всему, да Но он исчез сразу после того, как спрятал вакцину. Успел лишь отправить блокнот и часть списка своим знакомым в Нижнем. – Значит, наша завуч была его «знакомой»? – Не знаю. – я тяжело вздохнула. – Вряд ли мы сможем найти Ларионова или Анну Алексеевну. – Пойдём от обратного, – начала Лера. Её лицо выдавало то, что в этой умной голове уже созрел план. – Нужно узнать, с кем враждуют те, у кого мы украли списки. Наверняка не у всех схожее мировоззрение с Сычёвым, и среди них мы сможем отыскать нормальных людей. – предпоследнее слово она нарочито выделила интонацией. – Они от нас не отстанут, – серьёзно проговорил Антон, сведя густые брови к переносице. Похолодевший взгляд голубых глаз устремлён на лобовое окно, кровавые разводы на лице начали подсыхать. Он немного помолчал и, наконец, предложил: – Когда в следующий раз на нас нападут, похитим одного из них и всё узнаем. – За нами отправляют «шестерок», – сообщил Денис, коротко глянув на спидометр. – Все эти мужики из самого конца списка. Второй раз мы их уделываем. Сомневаюсь, что они знают подробности. Лера потянулась вниз, выудила из лежащего в ногах рюкзака папку и разложила на коленях последние страницы. Оглядев фотографии, она всё же передала лист Антону, Миша вручил ему маркер. Юрченко пометил фотографии напавших на нас «охотников» и вернул списки Лере, задержав взгляд на их соприкоснувшихся пальцах. – Я видела Рому. Напряжение в салоне повисло свинцовой тучей, вот-вот готовой разразиться ливнем нам на головы. Замерев в том же положении, Антон и Лера повернулись ко мне. Миша обернулся через сиденье, а через заднее зеркало, висящее сверху, я уловила тяжёлый взгляд Дениса. Переспрашивать, что я имею ввиду, никто не спешил. Засомневавшись в правильности своего решения озвучить догадку, я протянула руку через Антона и вытащила из папки самую первую страницу списка, а после продемонстрировала фотографию рыжего парня остальным. – Роман Савельев. Он стоял на крыльце во время перестрелки. – Я никого не видел. – Миша плюхнулся обратно и наверняка нахмурился. – Я заметила его за минуту до того, как мы убрались оттуда. Со стороны Анисимова раздался звук, будто он прочищает горло. Остальные смотрели на меня с неверием. Молчание затягивалось, а мы продолжали ехать в неизвестном направлении. Спустя несоизмеримое количество напряженного времени, Денис спросил: – В городе отдохнём или сразу до Новосибирска поедем? Немного подумав, Антон уточнил за всех: – А сколько до него ехать? – Часов десять, – мгновенно ответил Миша. Антон пожал плечами: – Переночуем по дороге. – Хорошо, – согласился Денис. Мы сделали ночную остановку на одинокой старой заправки, располагающейся прямо у трассы. Мы поспешно поужинали, и все потихоньку засобирались спать. Я тоже думала ложиться, но Антон, не слушая возражений, потащил меня в сторону одноэтажного строения у заправки. Остановившись рядом с вымощенной светлым кирпичом стеной, он подпрыгнул, ухватился за торчащую трубу, оттолкнулся от небольшого выступа и взгромоздился на крышу. – Давай, хватайся! – он протянул ладонь. Не понимая, зачем лезть на такую высоту, я взялась за сильную руку, и благодаря Антону вмиг оказалаась наверху. Не давая привыкнуть, он повел по наклонной поверхности, покрытой черепицей, на самый верх, где виднелась ровная площадка. Он сел на край, свесив ноги, а я уселась чуть в отдалении, не желая находиться так близко к отвесной стене. Слететь с такой высоты совершенно не хотелось. Не то чтобы я боялась, но асфальт внизу немного нервировал. Снизу потрескивал разгоревшийся костер. Темнота сгущалась над лесом, раскинувшимся по бокам трассы. Голова идет ходуном, боль сдавливает виски и не дает здраво мыслить. Прохладный ветер заключает девушку в крепкие объятия, от этого тело прошибает лёгкая, неприятная дрожь. – Можно? – Конечно. Я выуживаю из пачки ещё одну сигарету и вместе с зажигалкой протягиваю Антону, на что тот благодарно кивает и крутит колёсико зажигалки онемевшими от холода пальцами. Появившийся огонёк сразу же исчезает в порыве ветра, но всё же поджигает кончик сигареты и затягивается со смаком. – Херово выглядишь. – я перевожу взгляд с неба, затянутого тучами, на уставшее лицо парня. – Тебе стоит отдохнуть. – В гробу отдохну. Щурится. А я терпеливо жду, пока он созреет до диалога. Забытая сигарета тлеет в дрожащих пальцах. – У вас с Мишей что-то было? Антон обращает на меня уставший взгляд голубых глаз. Услышав прямолинейный вопрос, на который не было желания отвечать, я замерла. Мне хотелось думать, что Лера, не погружаясь в подробности, объяснила ему некоторые нюансы взаимоотношений внутри нашей «группы». А оказалось, что она ему вообще ничего не сказала. Я тяжело вздохнула и отвернулась к костру. – Было. Он немного помолчал и снова спросил: – А что теперь? Я невесело усмехнулась. – Почему всем так важно залезть в наши отношения? – Так у вас есть «отношения»? Мы встретились взглядами. – Какие-то определённо есть, – уклончиво ответила я, надеясь, что он не станет продолжать этот разговор. Я же не лезла ему в душу после произошедшего в заброшенном военном городе, почему нельзя так же поступить со мной? – Мне казалось, большую часть времени он тебя игнорирует. – Игнорируя, он признаёт моё присутствие. – Парни – они такие: кажется, что им плевать, но изнутри их боль жрет хуже рака. Я не сдержала нервного смеха, поворачиваясь к нему лицом: – Зачем ты мне это говоришь? – и сощурилась, внимательно заглядывая в его бегающие глаза. – Денис подослал? – Он тоже замешан? – Заткнись. – я отвернулась и вдруг вспомнила о сигарете. Столб пепла упал на джинсы и оставил после себя серое пятно. Затянувшись, задеражала дыхание, чтобы дольше прочувствовать дым в лёгких. Выдохнула с горечью: – У нас с Мишей сложная... ситуация. Я сама не до конца понимаю, что происходит. – Хочешь, – осторожно начал Антон, – помогу разобраться. Я оглядела его, не скрывая подозрения. – Зачем ты это делаешь? – Делаю что? На мгновение я замялась, пытаясь подобрать нужные слова. – Пытаешься помочь. Антон невозмутимо пожал плечами: – Мы же друзья. – Мы не друзья. – Ты так в этом уверена? – он вскинул ровные брови и, не дождавшись моего ответа, начал перечислять: – Я перематывал твои костяшки и давал свои комиксы. А ты, – он ткнул в меня указательным пальцем, – помогла мне лучше понять Леру и не допрашивала после... Ну, ты поняла. – А ещё при первой встрече я наставила на тебя пушку. – услышав это напоминание, Антон скривил умоляющую рожицу, и мне пришлось сдаться. – Ладно. Слушай.