Шанс на выживание.

Республика Татарстан, Казань

01.11.2018

Промучившись с бессонницей всю оставшуюся ночь, заснуть я смогла лишь под утро. Казалось, прошло несколько мгновений, как я провалилось в сон прежде, чем услышала звук своего имени и просьбы вставать. Оказалось, уже время завтрака. Миша, Антон и Лера спутились во двор, и последняя тихо посмеивалась, называя меня соней, аккуратно трясла за плечо. Кое-как разлепив заспанные веки и заверив, что скоро присоединюсь к ним, я выбралась из машины. От мыслительных процессов загудела голова, вчерашняя попойка на крыше дала о себе знать внезапно наступившим сушняком и слабым головокружением. Отыскав бутылку с водой, я умылась, наспех почистила зубы, а затем услышала мягкие шаги. Из-за машины вывернул Денис. Он прошёл мимо меня и открыл багажник. – Идём, – он кивнул в сторону леса. – Куда? – я с недоверием посматривала на чехол, чей ремень покоился на его плече. Вот в нем-то точно покоится какое-то оружие, а не гитара. Он с раздражением вздохнул. – Просто пошли, ладно? – бросил нетерпеливо и двинулся в сторону леса, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, следую ли я за ним. Знает же, что я не решусь отмахнуться от приглашения прогуляться и покорно пойду следом. Денис без промедления шёл напролом сквозь чащу кустарников, ломая тонкие ветки, не способные противиться натиску тела, которое, словно танк, двигалось неумолимо вперед, невзирая на выстроенные самой природой неубедительные препятствия. Я семенила следом, используя протоптанную им дорожку и уворачиваясь от колючих кустов, что так и норовили поцарапать щёку или запутаться в рыжих волосах, чтобы затем выдрать парочку. Вскоре кустарники пропали, и показалась небольшая поляна. Оранжевая листва раскидистых деревьев скрывала от нас посторонних глаз. Денис остановился и снял с плеча чехол. – До эпидемии ты стреляла из огнестрела? Начал издалека, а потом присел на одно колено и принялся расстёгивать молнию на чехле. Прежде, чем увидеть скрытое в нём, я поспешила ответить: – С мамой и её друзьями несколько раз ездила в стрелковый клуб. Стреляла из пистолета Ярыгина, винтовок СМ-2 и БК-3. Похоже, что перечисленный мною список впечатлил Дениса, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не показать своего удивления, но собственный голос его выдал с потрохами: – И как успехи? – Когда стреляла из СМ-2, порох попал в глаз и поцарапал его, – я пожала плечами. – Было неприятно. Очевидно, он спрашивал про меткость, но я решила отшутиться, а то от правды не дай боже в обморок грохнется. Он изогнул брови в неверии и выудил из чехла снайперскую винтовку. Приклад и ствольные накладки сделаны из тёмного дерева, ствол и ствольная коробка из чёрной стали, над ним оптический прицел. Он что, хочет, чтобы я схватила винтовку и кинулась охотиться на белок к завтраку? Или что тут кроме них ещё водится? Пусть на меня не рассчитывает: всё, что могу – постоять с удочкой на берегу озера в надежде, что рыба будет почтена моими стараниями и услужливо клюнет на крючок. А лучше сама выпрыгнет на берег, прямо в руки. Добыть пищу другим способом получится вряд ли. Можно, конечно, попробовать грибов насобирать, но не факт, что те будут съедобными. – Будешь учиться стрелять из этого, – сказал Денис твёрдо и протянул оружие. – Это что, СВД? – я оторопело приняла тяжеленную винтовку. Пришлось крепко обхватить основание, чтобы не уронить. – Но белки такие быстрые, я ни за что в них не попаду. – При чём тут белки? – непонимающе нахмурился Денис. – Они нам нахрен не сдались. Стрелять будешь пока по мишени на дереве. А как научишься, то сможешь и в зомбаков. Я с сомнением осмотрела оружие в своих руках. Мда, конечно, ну и задачу он мне подкинул. – Я в жизни не смогу из этой штуки куда-нибудь попасть. Денис скрестил руки на груди и, вперившись недовольным взглядом с высоты своего немалого роста, спросил: – Мне казалось, ты расстроена тем, что тебе нечем заняться, – проговорил он с напряжением в голосе. – Так хватит сомневаться, просто держи снайперку крепче и учись. – Ну ладно. Без сомнения, попытка научить меня стрелять из этой штуковины будет обречена на провал. Стрелять из винтовки в разгар апокалипсиса мирового масштаба и в стрелковом клубе – координально разные вещи. А если и правда придётся стрелять в заражённых? По движущимся мишеням я не стреляла ни разу в жизни. СВД казалась неудобной и неповоротливой. Я попробовала правильно за неё схватиться, чтобы прикинуть, как целиться, но оружие было непривычным, и я обессилено опустила бесполезную в моих руках штуковину. – Смотри, здесь нет ничего сложного, – Денис на удивление легко забрал винтовку и с характерным щелчком вставил магазин. – Первым делом нужно убедиться, что она в рабочем состоянии и не имеет дефектов. Обязательно проверь оптический прицел, – привычным движением он притянул к себе снайперку и взглянул в прицел. – Не разбит ли, работают ли маховики вертикальных и горизонтальных поправок, есть ли лампочка подсветки шкалы прицеливания и батарейка, – он посмотрел на меня. – Не делай такое лицо. – Какое? – Как на алгебре. – Ненавижу алгебру. – Я знаю. Разговор зашёл в тупик, мы прожигали друг друга недовольными взглядами. Первым сдался Денис: – Для неё подходят стандартные боеприпасы: с обыкновенными, трассирующими и бронебойно-зажигательными пулями. Сейчас ты будешь стрелять снайперскими, – свободной рукой он залез в карман джоггеров, продемонстрировал длинный медный патрон, а потом скинул его обратно и протянул мне винтовку. Я вновь ощутила тяжесть оружия в руках. У него вышло так легко и просто держать её, может, и мне будет не сложно? Верилось с трудом. – Проверь прицел, я гляну, как ты оружие держишь и поправлю если что. Прижав приклад к плечу, я посмотрела в прицел и увидела совсем не то, что нам показывают в фильмах. Там нет никаких крестиков, да и он не увеличивает с силой телескопа. В самом центре прицела находится основной угольник, по которому прицеливаются на дистанциях до 1000м. Под ним три дополнительных угольника для стрельбы на 1100, 1200 и 1300м. – Цифры видишь? – Да. – Для стрельбы по дополнительным угольникам на верхнем маховике надо установить десятку. По бокам от основного угольника расположены по десять рисок – это тысячные. С их помощью можно производить много расчетов: определять расстояние до цели и производить упреждения при стрельбе. В левой нижней части поля прицела находится графический дальномер – парабола. Им можно быстро и с приемлемой точностью определить расстояние до цели. Денис отошёл на несколько метров и достал из кустов картон размером пятьдесят на пятьдесят. Видимо, заранее всё спланировал. С помощью ножа он закрепил его на дальнем дереве. В нижней трети листа нарисовал чёрную точку такого размера, чтобы я точно могла её разглядеть, и вернулся назад. – Поставь маховик вертикальных поправок на три, а горизонтальных на ноль. Прицелься в метку и стреляй. Я сняла винтовку с предохранителя и, удерживая её левой рукой за ствольные накладки, а правой – за приклад, уперла её прикладом в плечо так, чтобы ощущать плотное прилегание. Наклонив голову немного вперед и не напрягая шеи, правую щеку приложила к щеке приклада, указательный палец правой руки наложила на спусковой крючок. Правым глазом смотрю в прицел, а левый зажмурила. – Пока что молодец, – комментирует Денис и потирает ладони. Затаив дыхание, я плавно нажала на спусковой крючок, пока не раздался выстрел. Одновременно с ним я почувствовала сильную отдачу в плечо и, быстро поставив оружие на предохранитель, опустила ноющие руки. Смотреть в сторону мишени стыдно. – На шесть сантиметров промахнулась, – сообщил Денис. – Из-за отдачи ствол сильно повело. Да ну. Я подняла голову и взглянула на картонку в двухста метрах от меня. Дырка от пули и правда находилась примерно в шести сантиметрах от чёрной точки. – Я что-то делаю не так, да? – У тебя слишком слабые руки. Денис обошёл и встал сзади. Широкая ладонь легла на ствольные накладки поверх моей руки – Вот так. Держи крепче, – горячее дыхание коснулось волос. Моя спина уперлась в жесткую, словно камень, грудь. – Стреляй, я помогу. Нервничая от близости, я попыталась сделать как сказано. Руки неистово ныли, но бережная хватка Дениса не давала опустить оружие. Он поднимает мой локоть, проводит ладонью по спине, помогая встать в нужную позицию. Прикосновения уверенные, но ладони надолго не задерживаются. Вскоре он их убирает, но сам не отходит. Я щёлкнула предохраненителем. – Хорошо, – хриплый шепот рядом с ухом вызывал мурашки. В его голосе чувствовалось довольство. – Жми на спусковой крючок. Пытаясь сосредоточиться на прицеливании, а не на Денисе, и произвожу выстрел. Оглушающе громкий звук разрезают тишину, вороны массово взлетели с ближайшийх деревьев. Ещё несколько секунд мы простояли неподвижно, а потом в кустах позади раздался шелест. Обернувшись, Денис отошёл на пару шагов и расплылся в улыбке. Между кустами от нас отдалялась фигура Миши. Проследив за ним взглядом, я перевела его на ухмыляющегося Дениса и опустила винтовку. Палец привычно щелкнул предохранителем. – Тебя это веселит? Мы встретились взглядами. – Злить его – моё единственное развлечение, – сообщил он, и его ответ показался мне вполне искренним. Мужскую дружбу мне не понять, но упустить возможность потешить самолюбие скорченной рожей Анисимова я не могла. – Ну что? Я не безнадежна? – я кивнула в сторону дерева. – Если получится ещё десяток раз попасть туда же, то нет, – Денис немного посерьезнел, сверкнул довольным взглядом и отступил на шаг. Даже если заставит сто раз стрелять, то против не буду. После пусть и не вполне удачного выстрела чувствовалась лёгкость и желание попробовать ещё. Но меня ждало разочарование – спустя несколько попыток руки заныли настолько сильно, что без помощи Дениса я не могла поднять винтовку. Парень недовольно цокнул, забрал оружие и спрятал его в чехле. Мы засобирались назад. – Ты хорошо разбираешься в оружии, да? – спросила я. – Пришлось, – уклончиво отозвался он. – После смерти матери отчим решил сделать из меня солдата. Война в Афгане и Ираке нихуёво так на его психику повлияли. Я не знала, что ответить. Отчего-то в его движениях вновь появилась скованность. Стрельба помогла развеять напряжение, но всё словно снова вернулось в прежнюю точку. Я вздохнула и двинулась следом. Остальные уже расселись вокруг дотлевающего костра. Там же был и Миша с синяком на переносице. На миг наши глаза встретились, и я тут же отвела взгляд, надеясь, что другие не заметят моей нервозности. На негнущихся ногах я проследовала ближе и села на приготовленный для меня раскладной стул. Кроме явно читавшегося напряжения Миши, завтрак прошёл, как обычно. Кое-как я впихивала в себя холодные макароны с тушёнкой и вела беседу о нашем родном городе с Антоном. Другие же предпочитали либо переговариваться между собой, либо молча есть, уткнувшись в тарелку. Миша прикончил свою порцию быстрее всех, выудил из кармана зубочистку и стал жевать деревянный кончик. Меня он намеренно игнорировал, не смотрел в мою сторону и предпочитал пялиться на дома. Антон взял откуда-то сзади трёхлитровую банку, лёгким движением открутил крышку и проворно достал вилкой солёный огурец. Где он взял эту банку, уточнять я не стала, но остальные, видимо, были в курсе. Судя по тому, как Антон за секунду съел весь огурец и потянулся за следующим, тот был вполне вкусным и съедобным. – Берите, – он протянул банку в нашу с Лерой сторону. – Спасибо, – в отличие от меня, Лера отважилась попробовать соленье. – Бро, ты уверен, что хочешь поехать с нами? – спрашивает Денис, обращаясь к патлатому. – Почему бы и нет? – отозвался Антон. – Остаться в городе и отправиться в лагерь для выживших было бы разумнее, – он пожимает плечами. – Мы притягиваем неприятности – Так можно сказать про всех людей, – Антон вертит пустую вилку в руках, слегка нахмурившись. – Сейчас везде опасно. Денис не унимался. В его голосе проскользнула взявшаяся из ниоткуда горечь: – Не так, как с нами. – Но всяко лучше, чем быть одному. – Болит? – спрашивает Миша, резко меняя тему. Запоздало я понимаю, что вопрос адресован мне. Поднимаю глаза с кружки в своих руках и не имею ни малейшего представления, что он имеет в виду. Анисимов кивает на руку. – Нет, – деревянно отвечаю я, по привычке натягивая рукава толстовки до кончиков пальцев. – Что болит? – к разговору вдруг подключилась Лера. Она откладывает свою тарелку на траву и поворачивается ко мне. – Покажи, – требует она. Недовольно вздохнув и не желая лишний раз с ней припираться, я тоже отставила кружку с недопитым кофе на траву и закатала рукав на правой руке до предплечья. На светлой коже костяшек проступили тёмные синяки. Вчера они были менее заметными и не такими обширными. Денис присвистнул. – Извини, – бросил Миша по ту сторону потухшего костра. Наши взгляды встретились. Я удивилась, когда из его рта вырвалось сухое извинение, но промолчала. Под его пристальным взглядом стало неуютно. Ни к чему сожаления, это просто синяки, но Антон, похоже, принял их близко к сердцу. Он поднялся с поваленного дерева, заявил, что знает одно растение, которое может снять отёк, уменьшить боль, и принялся лазать по кустам в его поисках. Спустя какое-то время я сидела, не шевелясь, и смотрела, как Антон прикладывает к синякам листья подорожника. С распущенными волосами он выглядел непривычно, сосредоточено завязывая бинт на моей ладони и запястье, чтобы зафиксировать листья. Его ладони колдовали над узлом, пытаясь завязать крепко, но не слишком туго, голубые глаза поглощены нехитрым действием над моей рукой. Не удивлюсь, если он делает это только ради того, чтобы остаться с нами и поскорее затесаться в компанию, но я и не против, лишь расслабленно наблюдаю за сидящим напротив Мишей. О-о, это недовольное, почти ревностное лицо я запомню надолго и буду вспоминать каждый раз, когда он будет нести херню. А то, что подорожник от синяков никак помочь не может, я говорить не стала. Какое-то время мы сидели в тишине, изредка прерываемой щебетом птиц и беспокойной возней перепрыгивающих с ветки на ветку белок. Миша задумчиво выщипывал траву рядом с собой, а потом дёрнул плечом и скривил губы, будто хотел что-то сказать, но не решался. Денис переводил взгляд с намотанного на мою руку бинта на Мишу и сиял, отчего-то глупо улыбаясь. – Надо начинать собираться. Так что, Мих, далеко не уходи. – первый встал на ноги и двинулся в сторону машины. – Все мы знаем, как ты любишь увиливать от сборов лагеря. – Лера блеснула предупреждающим взглядом. – Никуда я не уйду, – фыркнул Миша и, подойдя к машине, отвесил оплеуху всё так же сверкающему широкой улыбкой Денису. Тот потер ушибленную голову и усмехнулся. Мы быстро собрались и загрузились в машину, Денис позволил Антону вести её часть пути. Через ставшие коричневыми листья осень медленно ускользала, напевая свою последнюю песню. Облака закрывают небо, пока дождь бьёт хрустальными пулями в окна машины, и мир распадается на черно-белые цвета. Ничего мерзопакостнее, чем дождь, превративший дороги в одно грязно-мокрое месиво, и придумать было нельзя. Что ж поделаешь, если какие-то физические силы, господь бог, инопланетяне, на худой конец, не могут «сфабриковать» сколько-нибудь хорошую погодку? Мы ехали без остановки часов пять, не меньше. «Ниссан» катился по ухабистой просёлочной дороге, но вдруг начал снижать скорость. – Что случилось? – подал голос Миша. – Нам ещё пару километров ехать. Я, до этого лениво листающая комиксы, которые подсунул мне Антон, прервалась и всмотрелась в лобовое стекло. От увиденного пальцы сжали тонкие страницы. У обочины дороги рядом с хвойными деревьями стоял большой старый указатель с названием лагеря и нужным направлением. Поверх выгравированных из металла букв красным баллончиком написано: «Выжившие! Туда!». Неровная стрелка с подтёками от краски предлагала свернуть на грунтовую дорогу. Она, словно маяк, обещала спасение заблудшим путникам, дрейфующим по просторам безжизненной земли. Отчего-то я почувствовала, как всё внутри похолодело. «Ниссан» пробирался сквозь лес по узкой тернистой дороге. Колёса подпрыгивали на неровной колее, машину мотало из стороны в сторону. Дорогой пользовались часто – она была накатанной, значит, мы едем не зря и, вероятно, скоро покажется лагерь. На мгновение мелькнула предательская мысль – пусть уж лучше он окажется пустым. Но вот, Денис вывернул к небольшим деревянным домикам, рдеющим между деревьями. Машина остановилась около высоких ворот, весь периметр был обнесён оградительной сеткой с колючей проволокой. – Лагерь не выглядит заброшенным, – выглядывая окно, заметила Лера. – Там люди ходят. – Придётся действовать по тихой, не нужно, чтобы они знали нашу истинную цель, – напряжённо сказал Денис. – Кто-то должен отвлечь их, пока остальные незаметно обыщут дома. – Дерьмовый план, – прокомментировала я, за что парень наградил меня тяжёлым взглядом. В разговор вступил Миша: – Это лучше, чем тащиться к ним всем вместе и втираться в доверие, пока нам не позволят всё осмотреть. – Я тоже голосую за этот план, – сидящий между мной и Лерой Антон приподнял ладонь. – Вопрос в другом, кто пойдёт? Мы переглянулись. Миша достал из кармана коробок спичек, выудил несколько, сломал одну, перемешал и выставил перед нами. По очереди мы тянули спички. Кому досталась короткая? Конечно же, блять, мне. – Перетянем? – предложила Лера, глядя на парней, сидящих спереди и повернувшихся к нам лицом. Даже если это была шутка – приятно, что она не хотела меня отпускать. Денис же смерил её таким предупреждающим взглядом, что даже Антон вдруг стал серьёзным, из лица исчез любой намёк на беззаботность. Пару секунд мы молчали, затем Денис вскинул подбородок и голосом, не терпящим возражений, проговорил: – Тебе пора идти. Встретимся у главных ворот вечером. Вот и окончательное решение. Мне даже не приходится упрашивать – всё оказалось вполне ожидаемо. Не в силах больше оставаться в транспорте, вдруг ставшим слишком тесным, я открыла дверь и спрыгнула на землю. Покрытая гравием дорога упиралась в сетчатые ворота с намотанными между створками толстыми цепями. Оставалось надеяться, что жители лагеря видели «Ниссан» и выйдут навстречу, а то я ни за что не смогу перелезть через забор такой высоты. Прождав пару минут у закрытых ворот, я уже было подумала, что, возможно, лагерь действительно пустует, но вот из одного дома выскользнула человеческая фигура. Женщина повернулась ко мне, на пару мгновений замерла, а затем двинулась навстречу, приветливо замахав рукой. Вскоре она приблизилась. На миловидном лице, перепачканном землей, сияла улыбка. – Как приятно видеть у ворот живых людей, а не заражённых, – она начала распутывать цепь. – Вы же хотите присоединиться к нам, да? Проезжайте, все вам будут безумно рады! – Добрый день, – я улыбнулась в ответ. – Да, если вы не против, то я хотела бы переночевать в вашем лагере, но мои спутники, увы, продолжат путь. Сжимающие цепь сморщенные руки замерли. – Как жаль... – в тонком, словно трель певчей птицы, голосе проскользнула неподдельная грусть. – Но, в любом случае, мы рады даже одному новому человеку. Вы, наверное, увидели указатель? Мы оставили надпись всего неделю назад, и к нам пока никто не приезжал, так что наш лагерь не такой большой, но я уверена, вам он понравится. – Спасибо, что согласились принять, – сказала я со всей благодарностью, которую не чувствовала. Уж лучше бы мне сообщили, что не хотят приглашать жить под одной крышей. – Конечно, конечно, – женщина открыла ворота и поманила внутрь. – Пойдем, я покажу, как всё устроено. Я оглянулась. Машина неспешно начала отъезжать от лагеря. Ступая следом за новой знакомой, я прошла за огороженную территорию. Женщина представилась Алиной и с энтузиазмом рассказывала о жизни лагеря. У них был генератор, вода, необходимый транспорт. Главный дом состоял из двух этажей, и Алина заверила, что в нём есть свободная комната. Она проводила внутрь, показала, где я могу расположиться, и сразу повела в столовую. Помещение было большим: посреди комнаты стоял деревянный стол, способный вместить дюжину людей, на стене над камином возвышалась голова оленя с ветвистыми рогами, пол устилал мягкий ковер. На стульях уже сидели сыновья Алины. Они искренне улыбались и, похоже, радовались появлению нового члена лагеря. – Скоро придут остальные, а пока нужно приготовиться к ужину, – проговорила она, усаживая меня за стол. – Вам помочь? – я обернулась на отошедшую куда-то за спину женщину. Из соседней комнаты раздался громкий звук, будто бы кто-то царапал дверь. Я вздрогнула от последовавших за ним завываний. – О, дорогая, – проговорила Алина, стоя за спиной, – ты нам уже помогла. В следующий миг что-то прижалось к лицу. В нос ударил резкий запах. В горле запершило, и на глазах выступили слёзы. Клофелин. Меня пытались усыпить. Я не совсем идиотка, знаю, что эта хрень не работает так, как в фильмах. Я отключусь не мгновенно, так что у меня нсть немного времени, чтобы попытаться отбиться. Рука дернулась убрать предмет, перекрывающий кислород, но её перехватили цепкие пальцы. Я разлепила слезящиеся веки, стараясь изо всех сил выбраться, руки заломали за спиной. Попытка отбиться сошла на «нет». Прежде, чем сознание меня покинуло, я успела заметить исказившееся в хищной улыбке лицо Алины. ∘⁠˚⁠˳⁠°∘⁠˚⁠˳⁠°∘⁠˚⁠˳⁠° Сначала я ощутила боль в шее из-за неудобного положения тела. Голова наклонена вниз, захотелось потереть затекшие позвонки, но рука почему-то не хотела двигаться. С усилием прогоняя сонливость, я приоткрыла глаза. Передо мной оказались обтянутые в чёрные джинсы коленки. Я сидела на стуле, а руки... привязаны к подлокотникам. На осознание, где нахожусь, ушло пару мгновений, и я вскинула голову, резко втянув воздух. Столовая утопала в темноте. У стены потрескивал камин, языки пламени зловеще танцевали в каменной клетке, пожирая дерево своим жаром. Отсветы огня расползались по стенам, глаза мёртвого оленя блестели над камином. За столом сидели люди. Восемь человек. Среди них Алина и её дети. Все головы повернуты ко мне, и от их улыбок по спине пробежал холодок. – Ты очнулась! – воскликнула женщина постарше, сидящая по правую сторону. С осознанием того, что я не могу пошевелить ни ногами, ни руками, пришла паника. Верёвки держали крепко и не давали сдвинуться с места. Я попробовала напрячь руки, но казалось, что путы лишь сильнее затягивались на запястьях. Кинув на них волчий взгляд исподлобья, я спросила: – Что происходит? – Семейный ужин, моя дорогая, – проговорила женщина с худым лицом и седыми волосами, доходящими до плеч. – Видишь ли, мы очень хотим, чтобы ты стала частью нашей дружной семьи. Но только от тебя зависит, в каком именно качестве. Сквозь стучавший в ушах пульс пробивался грохот и жалобные завывания. Звук доносился из соседней комнаты. – Дядя уже хочет обедать, мам, – обратился к матери один из сыновей с широким лицом и поломанным носом. На его губах сияла улыбка. – Игорь, дорогой, приведешь? – обратилась Алина к мужчине, сидящему во главе стола. Тот поднялся, провел рукой по рыжеватой короткой бороде и направился в сторону двери, за которой раздавались тревожные звуки. – Эй, – голос дрожал, я чувствовала, как паника охватывает меня с головой, – развяжите меня. Я не понимала, что происходит. Совсем непонятно, почему они так поступают, но то, как милая с виду Алина превратилась в женщину, которая пугала только одной своей улыбкой, ужасало. Оставалось надеяться, что остальные уже почувствовали неладное и несутся меня спасать. Мужчина по имени Игорь скрылся за дверью, послышалось лязганье цепей, и спустя несколько мгновений он вновь показался в столовой, но теперь уже не один. Я с шумом втянула воздух. От вида того, кто вышел в освещенное одним камином помещение, в горле застрял крик. Его руки скованы за спиной, волочащейся походкой он неторопливо переставляет одну ногу за другой, на шее висит ошейник. Конец длинной цепи держит Игорь. Белые глаза обводят взглядом лица присутствующих. За намордником с жесткими прутьями клацают зубы. У них в доме заражённый. Я ошарашенными глазами смотрела, как мужчина подводит мертвеца к столу и усаживает рядом. Он дёргал головой, пытаясь достать почерневшими зубами до живых людей, но Игорь удерживал того прямо, пока ему помогали привязать к подлокотникам дергающиеся руки. Мутные глаза уставились на меня. Я в страхе отпрянула, когда он дернулся в мою сторону и замычал. Хотелось, чтобы это оказалось дурным сном, но от ногтей, впившихся в ладони, просыпаться не получалось. Алина вынула из духовки объемную кадку и принялась раскладывать еду по тарелкам. Образцовый вечер дружной семьи – так можно было бы назвать ужин, если бы за столом не сидел привязанный к стулу мертвец, с голодным видом озирающийся по сторонам. Один из мужчин снял с него намордник и отвязал мертвецу одну руку, за что едва не поплатился укусом в шею, которая оказалась слишком близко к обезображенному лицу. – Осторожней, – проговорил Игорь. – Он сегодня на редкость голодный. – Ничего, скоро наестся, – тут мужчина убрал с лежащей перед заражённым тарелки крышку, и я в ужасе уставилась на его содержимое. Нога. Это была человеческая нога. Я ощутила подступающую тошноту. В глазах помутнело. Стало настолько дурно, что казалось, я ощущаю запах гниющей плоти. Если я отсюда выберусь, то обязательно убью Дениса. Мужчина приблизился ко мне. Его рука коснулась чехла на поясе штанов. Щелкнула заклепка на коже. Пльцы обхватили изогнутую рукоять, и на свет показался нож с широким лезвием. Отчаяние пронзило всё тело. Если до этого ещё оставалась крохотная надежда выбраться живой, то теперь она исчезла окончательно. – Только попробуй, уёбок, – выплюнула я, косясь на лезвие. Вслед за страхом пришла агрессия и злость. Но меня никто не слушал. Безумный ужин продолжался, и казалось, все потеряли ко мне интерес. Кроме Игоря. Мужчина перерезал веревку, связывающую руку, и легко подавив любое сопротивление, схватил меня за запястье. Я пыталась вырвать руку, но пальцы сжимали плотно, до боли впиваясь в нежную кожу. Ладонь оказалась прижата к деревянной поверхности стола. Не в силах больше скрывать свой страх, я закричала. Нож метнулся вверх, сверкнуло острое лезвие. – Дорогой, давай не здесь, – сказала Алина ласково, – ковёр же запачкаешь. – Ага... точно, – мужчина на секунду отвлёкся, и я предприняла ещё одну попытку вырвать руку. На этот раз мне удалось, и я схватилась за рукоять ножа, в отчаянии стараясь выхватить оружие у замешкавшегося мужчины. Но попытка была обречена на провал. От удара моя голова мотнулась в сторону, и вместе со стулом я повалилась на пол. От столкновения с твердой поверхностью заныло плечо. В голове стоял шум, висок отзывался тупой болью, кожу жгло от удара. Во рту появился металлический привкус. Меня отвязали. Я попробовала подскочить на ноги, но верёвки все ещё опутывали лодыжки, и я вновь оказалась прижата к пыльному ковру. Рывок за волосы. От боли я снова завопила. Меня потащили по полу. Чтобы хоть как-то уменьшить боль от натяжения, я обхватила убранные в хвост волосы руками, пинала ногами пол, пыталась пальцами достать до тянувшей за волосы руки, но ничего не выходило. Меня затащили на кухню. Голова стукнулась о холодную плитку, устилавшую пол. Тяжелое тело навалилось сверху, прижимая локтем горло. – Хватит уже брыкаться, – Игорь перехватил пытавшуюся ударить его по лицу руку и завел за голову. – Нет! Пусти! Страх придавал силы, и я делала всё возможное, чтобы выбраться. Но мужчина был сильнее, он с легкостью отводил все слабые удары. В итоге ему, видимо, надоело сопротивление, и он наотмашь ударил по лицу. Его кольцо в виде рогатого демона, которое было надето на средний палец, окрасилось моей кровью. От боли я едва могла двинуть головой, но когда увидела, что надо мной взметнулся нож, без раздумий вкинула руку, пытаясь перехватить за рукоять. Мужчине было всё равно на мои усилия. На его губах играла злая улыбка. Словно он наслаждался вялыми попытками жертвы выбраться. Сдавив моё горло сильнее, он вырвал из слабой хватки тонких рук нож и взметнул над головой. Не в силах смотреть на тонкое лезвие, которое вот-вот вопьется в моё тело, я зажмурилась. Но удара не последовало. Что-то закапало прямо на лицо и ключицу. Хватка на горле ослабла. Я сделала судорожный вдох, давая лёгким насытиться кислородом, и распахнула глаза. Игорь всё так же нависал надо мной, но его глаза были в удивлении распахнуты, из приоткрытого рта капала кровь. И тогда я увидела, что позади него стоял Миша. Он держал мужчину за запястье и шумно дышал. Игорь захрипел, нож выскользнул из его руки и со звоном ударился о плитку, и Миша с силой швырнул его в стеллаж. Посуда с грохотом попадала на пол. Мужчина не пытался вставать и больше не двигался. Его остекленевшие глаза смотрели в мою сторону. Вокруг него начала расползаться лужа крови, заливая багряной краской белый кафель. – Сивацкая, – хриплый голос позвал меня, но я не могла отвести взгляд от лежащего под обломками мужчины. Широкие ладони осторожно легли мне на плечи. Я вздрогнула от прикосновения и, наконец, перевела взгляд на того, кто в последний момент сумел спасти меня от гибели. Миша обеспокоенно заглядывал в глаза, потом едва коснулся подушечками пальцев её виска и чертыхнулся. – У тебя кровь идёт. Мне захотелось прижаться к горячей ладони, что бережно убирала волосы со лба. – Нужно убираться отсюда, – вместо слов вырвался хрип. Горло саднило от криков и от того, как ещё минуту назад его со всей силы сжимали. – Я уведу тебя, – произнёс он со злостью, которая никак не вязалась с осторожными поглаживаниями плеча. – Давай через окно. Миша потянул меня за руки, помогая встать, и я уже не была уверена, что смогу пройти хоть пару шагов. Ноги тряслись, голова гудела, в глазах было мутно. Я протерла ладонью лицо и обнаружила на пальцах кровь. Только перелезая через окно, я вспомнила: – У них мой пистолет. – Плевать на пистолет, – буркнул Миша, и я спрыгнула на землю. В этот же момент за спиной Миши появилась женская фигура. Раздался оглушающий крик. Анисимов в один прыжок перемахнул через подоконник и, оказавшись рядом, схватил меня за руку. Мы побежали. Вдалеке виднелось, как в свете фар Антон и Денис в спешке открывают ворота. Когда мы приблизились к ним, второй уже был готов жать по газам. Ничего не объясняя, Миша затолкнул меня в салон и забрался следом. «Ниссан» с характерным звуком рванул с места. – Что случилось? – в голосе Леры слышалось волнение. – Ты вся в крови! – Осмотри её голову, – настойчиво произнёс Миша. – И обработай раны. Мы проехали меньше километра в тишине, когда поняли, что за нами не гнались, и Миша настоял на том, чтобы Денис остановил машину. Нехотя тот всё же согласился, мы встали на обочине и один за другим хлынули на улицу. Свежий воздух помогал мне не отключиться, но я продолжала прижиматься плечом к кузову автомобиля под обеспокоенный взгляд Леры. Только выбравшись из машины, Миша с крайне агрессивным видом шагнул к Денису. Никто не успел среагировать, когда его кулак с громким хрустом врезался в лицо Рассомахина. Он болезненно шипит, хватаясь за кровоточащий нос, и старается не злиться. Лишь спрашивает едко, глядя на друга с прищуром: – За что? – За что, блять? За что?! – выкрикнул Миша, не боясь, что нас услышат жители лагеря. – Посмотри на неё, – он сделал шаг назад, указывая рукой на меня и не сводя взгляда с настороженного Дениса. – Ничего не смущает? Денис перевёл взгляд зелёно-карих глаз на меня. Его кровь уже испачкала ладонь и впиталась в свитер под курткой. Я хочу вернуться в машину, но Миша ловит меня за запястье: – Стой, – он старается установить зрительный контакт. – Ты же понимаешь, что я был обязан сделать это? – Давай ещё осуди меня, что я сама виновата, – фыркнула, вырвала руку и отвела взгляд. Оставшись без поддержки, я вдруг почувствовала невероятную слабость, но сильные руки Миши не дали окончательно рухнуть на землю. Но я не могла двинуться с места. Казалось, если попытаюсь сделать шаг, меня либо вывернет наизнанку, либо я без сознания рухну на асфальт. Голова кружилась, и было невероятно плохо. Я едва не закончила жизнь под разделочным ножом. Если бы не Миша, меня бы убили. Никогда я не ощущала себя настолько близко к смерти. Руки холодные, но дыхание куда-то в шею обжигает. И это не может быть правдой, это кошмар, от которого я проснусь с пульсацией в висках. Миша вздохнул, когда ещё сильнее прижал меня к себе, обвивая тело обеими руками. От такой близости стало невыносимо горячо. Пульс отдавался в кончиках пальцев и нечем дышать; фейерверки вспыхнули в голове, и гормоны окончательно вышли из-под контроля. Я посмотрела на Мишу, что всё ещё меня приобнимал, не давая упасть. Хотелось поблагодарить, сказать как я рада, что меня вновь спасли, но вместо этого хлынули слёзы. Они бежали по щекам, закапали с подбородка и не хотели останавливаться. Из горла вырывались всхлипы. Я дрожала всем телом. Глаза не видели ничего вокруг, но тут головы коснулась лёгкая ладонь, вторая легла на спину и меня притянули в объятие. Я уткнулась Мише куда-то в шею, щека прижалась к ткани утепленного пальто. – Всё хорошо, – его грудь вибрировала от осипшего голоса. Краем глаза я заметила, что Денис молча указал пальцем на другую сторону машины. Втроём они молча ушли в сторону, послышался звук открывающегося багажника. Похоже, Лера и Антон сейчас будут латать рану Дениса. Даже после того, как он получил от друга в нос, он позволил нам немного побыть наедине. И отчего-то мне стало действительно лучше. Казалось, руки, которые неловко поглаживали дрожащую спину, могли защитить от всей жестокости вокруг. Они словно окутывали толстым одеялом и обещали, что монстры больше не вылезут из-под кровати и не тронут. Миша прерывисто дышал в макушку. Он пахнет мятой. Мятным чаем, пастой с ментолом, неизменной мятной зубочисткой в зубах. Я прижалась к его груди сильнее, желая спрятаться в полах распахнутой куртки, он гладил по спине и успокаивал своим ровным дыханием. В его объятиях было спокойно, это мгновение хотелось продлить. Дышала я уже ровнее, если и плакала, то намного тише, уткнувшись лицом ему в открытую шею и опаляя горячим дыханием незащищенную кожу. Миша с сожалением разорвал объятие, отстранил от себя, заглядывая в опухшие глаза, и попросил нас сесть в машину. Я падаю на заднее сидение вместе с Лерой и Антоном. Делаю вдох, глядя на парней, и немного опускаю окно, чтобы впустить в машину немного свежего воздуха. Денис достает пачку сигарет с такой скоростью, словно закурить – его последнее желание в жизни. Он цепляет губами сигарету, долго смотрит в сторону леса прежде, чем прикурить. Молчит, хотя пальцы стучат по поверхности автомобиля в такт покапывающему дождю. Миша сам протягивает ему зажигалку, не отрываясь от карты. Наверное, в этом есть что-то от тихой мужской субординации. Денис поворачивает голову к ярко-рыжему огоньку. – Одежду не подпали. – Угу. Он медленно, со смаком затягивается. – У неё сегодня волосы были по-другому были уложены, – говорит Миша. Хоть я и слышу их разговор, его смысл от меня ускользал. – Наверное. Миша облокачивается на капот «Хонды» и заправляет за ухо карандаш. Поднимает глаза: – Я пометил все ближайшие лесные зоны. Опасные – в первую очередь. Денис согласно кивает. Затягивается, с каким-то садистским удовольствием ощущая, как никотин наполняет лёгкие. Чуть-чуть, струйкой выдыхает. Тёмные кольца ползут вверх по морозному воздуху. – Ты не отморозишь себе задницу? – А ты? Миша ворчит, но на самом – рубашка в клетку и черные штаны. Хорошо, хоть ботинки и куртка по погоде. – Остановись. Чужие пальцы выхватывают у него из рук третью сигарету, аккуратно сжимают ладонь в кулак. Случайно проходятся по застарелым шрамам и некрасивой драной ране на носу. Денис смотрит на тлеющую на земле сигарету и хрипло смеётся: – Думаю, для меня после жизни заготовлен отдельный ВИП-котел. – Для нас, не только для тебя. Надеюсь, в аду играют хэви-метал. Они возвращаются на свои места. Денис – за руль, Миша рядом с картой в руках. В зеркале заднего вида отражаются его глаза мягко-кофейного оттенка. – Погнали? – К чёрту. – К нему заглянем в другой раз.