Too Much Love Will Kill You

Фредди Меркьюри

1985

Всё пошло наперекосяк. Бетти не вернулась ко мне, чётко дав понять, что остаётся с Робертом, что бы все ни думали. Она предложила мне стать продюсером её альбома, но я заранее понимал, что всё будет плохо и наша работа станет сложной. Но мне казалось, что именно на этом мы сможем сойтись и Бетти оставит своего Планта. С самого начала Бетти принялась вставлять палки в колёса. Она сама наняла музыкантов, не считаясь с моим мнением. Сама выбрала звучание, да и вообще, постоянно отсылала записи Роберту. Мы ругались, и мои шансы на то, что наши отношения станут лучше, таяли на глазах. Но я хотел верить, что все наладится и Бетти перестанет обижаться на меня. Правда, Бетти была совершенно другого мнения, и все её действия говорили о том, что у неё есть план, в котором мне не отводится осой роли. В начале года Queen оказались на распутье. Мы попали в чёрный список ООН после того, как выступили в ЮАР, и наша репутация в Северной Америке была подорвана окончательно. Мы по-прежнему были самой крупной группой, выступавшей в Южной Америке, и в начале января отправились в Бразилию, чтобы дать два концерта на популярном фестивале Rock In Rio. Бетти со мной не поехала, хотя я предлагал. Она осталась в Англии с Робертом, собираясь выступать с ним в Монмунте, а когда я вернулся, то она уже подобрала сессионных музыкантов, и мне пришлось молча согласиться с этим Этот восьмидневный рок-фестиваль в Рио-де-Жанейро явно был крупнейшим в мире. В нём принимали участие многие из лучших международных исполнителей, которые играли перед аудиторией, насчитывающей до трёх миллионов человек в течение фестиваля, и выступать перед этим морем людей было невероятным опытом, который мало с чем можно сравнить. Мне хотелось, чтобы этот триумф Бетти смогла разделить со мной, но она даже не отвечала на мои звонки. Мэгги тоже не было дома, и у меня закралось сомнение, что Бетти взяла её с собой, чтобы где-то провести время с Робертом. Я вылетел отдельно от остальных участников группы, отправившись из Мюнхена через Париж в сопровождении свиты, включающей Барбару, Мэри, Фиби, Пола и своего телохранителя. Подорвана был настолько известной личностью в Южной Америке, что был вынужден по необходимости и в целях безопасности практически на всё время своего пребывания в Бразилии запереться в президентском номере отеля "Copacabana Beach Hotel" с видом на раскинувшийся внизу шикарный пляж. Имея в распоряжении свободную неделю между двумя шоу, я со свитой в сопровождении охранников отправился изучать местные гей-клубы, но общая истерия, сопровождавшая любой выход, показала, что легче было устраивать вечеринки в своём гостиничном номере. Выпивка, наркотики и секс скрашивали скуку в Рио, впрочем, как и молодые мальчики-проституты из города, которые прибывали в номер. Мы нюхали кокаин, а затем занимались сексом, и нам было очень весело и хорошо. Бетти хотела, чтобы я притормозил, но я не мог. Она же устала от пьянок. Я всегда думал, что Бетти непременно наскучит сельская глушь Роберта, но оказалось, она устала от шума Лондона. Да, она стала скучной, и у нас оставалось всё меньше точек соприкосновения, но я верил, что смогу разорвать этот порочный круг. Завершив своё недолгое пребывание в Рио, Queen улетели в Европу, где каждый занялся своими делами, прежде чем в начале апреля мы отправились в Новую Зеландию, а потом выступили с концертами в Австралии и Японии. Я вернулся в Мюнхен, чтобы немного повеселиться и довести до конца свой сольный альбом «Mr. Bad Guy». Наверное, поэтому Бетти в основном работала без меня, предпочитая идти своей дорогой, хотя мне она обещала совсем другое. — Я привёз тебе песню. Запишем её вместе, — предложил я. — Что ж, если есть демо-запись, отдай мне. Я решу сама. — Песня просто шикарная, — я стал уговаривать её. Бетти бросила недовольный взгляд на Пола. — Мы должны как можно скорее всё сделать. Твои музыканты смогут? — Мои музыканты и не такое могут, — нервно пошутила она. Забрав кассету, Бетти оставила нас с Полом. Через час в студию прибыли её музыканты; они явно привыкли работать с ней, не боясь спорить, а она спокойно их выслушивала. Мы с ней ругались, а потом через час она звонила Роберту и спрашивала, что ей лучше всего делать. Как бы я хотел, чтобы он перестал быть третьим лишним в наших отношениях, но по сути, им бы я. — У меня есть идея получше, — Бетти достала кассету. Чёрт! На плёнке я слышал голос Роберта, который напевал мелодию. Она была очень хороша, но я хотел, чтобы наша совместная с Бетти работа была не такой. В итоге я свёл так, как счёл нужным. Сделал всё назло Планту и Бетти заодно. «I Just Wanna Make Love to You» Вилли Диксона Бетти записала сама, как считала нужным. Понятное дело, что это был задел на будущее, ведь ей нравился блюз ещё в те времена, когда мы только начали встречаться. У неё это получилось очень сексуально, и конечно, как мне показалось, без Роберта тут никак не обошлось. «The End of the World» Скитер Дэвис больше мне была по душе, но Бетти не дала мне сделать песню такой, какой я видел её. В итоге мы пришли к компромиссу, и я играл на рояле, обрамляя такие лирические слова в нежную мелодию, хотя и считал, что стоит сделать трек более динамичным. В любом случае мне не очень нравилось то, что Бетти стала записывать каверы вместо оригинального материала. Да, это нормальная практика, но обычно этим грешат блюзовые исполнители. Мы снова расстались, и Бетти опять стала работать одна. Она снималась с Робертом, потом ясно дала понять, что будет помогать ему с его кавер-проектом, одним словом, послала меня куда подальше. Впрочем, я тоже ударился в лондонские и мюнхенские попойки. Как-то вместе с Джо Фаннелли и Питером Стрейкером мы сидели в клубе «Heaven». Позже той ночью я узнал одного парня в баре и хотел угостить его выпивкой. Это был Джим Хаттон, с которым мы познакомились два года назад и который недавно расстался со своим бойфрендом. Я всё ещё встречался с Винни Кирхбергером и Барбарой Валентин, которые остались в Мюнхене, но это не помешало ему использовать один из его прямолинейных подкатов. Джим продолжал утверждать, что не знает, кто такой Фредди Меркьюри, но в четыре часа утра он уже сопровождал меня в мою квартиру в Стаффорд-Террас. Почему-то я не потащил его в Гарден-Лодж. Наверное, я надеялся, что Бетти будет в своей квартире прятаться от Мэгги, чтобы та не узнала про её отношения с Робертом. Мне хотелось, чтобы Бетти ревновала меня, но вместо этого она выбрала ревновать Планта к его увлечениям на стороне. С Джимом мы увиделись уже через три месяца, потому что меня увлекла работа. Мне хотелось, чтобы Бетти снималась в моём клипе, играя со мной в любовь. Но она отказалась. — Почему? — Потому что я снимаюсь с Робертом. Что неясно? — Значит, это правда, что в «Blue Roses in Dream Garden» ты снимаешь его, — я потушил сигарету. — Да, это правда, — она сделала глоток воды. — Тебя это смущает? — Представляешь, да! — выпалил я. — Вот что в нём такого? Объясни мне. Я всё не могу понять, что у него есть такого, чего нет у меня? — Мы смотрим на жизнь одинаково. Этого уже достаточно. Мне очень хорошо с ним постели. Он, в отличие от тебя, не эгоист и знает, что женщины тоже хотят получать удовольствие. Он заботится обо мне — это то, чего не делал ты. — Я заботился о тебе. — Дарить подарки — это ещё не забота, — отрезала она и оставила меня одного в коридоре студии. Тем временем я снимался в видеоклипе для своего следующего сольного сингла в студии Limehouse Studios в Лондоне, играя ту роль, которую исполнял и в реальной жизни — гетеросексуала. Вместо Дэбби Эш должна была сниматься Бетти: танцевать в кадре и целоваться со мной, но этого никогда не случится. Как только съёмки были завершены, я вылетел вместе с остальной командой в Новую Зеландию на заключительный этап тура. В итоге песня заняла одиннадцатое место, и мне всегда казалось, что слава Бетти могла притянуть ко мне больший успех. Группа, похоже, выдохлась, и мы по-настоящему сомневались в своём будущем, но все меня уговаривали выступить в Лондоне на Live Aid. Но я сомневался в этом. Завершив мировое турне и находясь в процессе переговоров по поводу Live Aid, я решил отправиться в Мюнхен, позвонив перед отъездом Джиму Хаттону. Когда Джим приехал на Стаффорд-Террас, вооружившись двумя букетами фрезий, то увидел меня с друзьями и дорожками кокаина. После ужина компания отправилась в клуб "Heaven", а затем мы вдвоём вернулись в квартиру. С этой ночи начались наши отношения. Это не значит, что я прекратил думать о Бетти, перестал страдать по ней. Я не мог полюбить Джима или кого-то другого, как её, не мог отделаться от мысли, что если бы она осталась со мной и при этом позволила быть собой, то я был бы намного счастливее. Через несколько дней Джим приехал ко мне в Мюнхен. Джим был частью игры между любовниками — мной и Винни Кирхбергом. Я хотел выставить Джима напоказ, чтобы Винни увидел или услышал о моём новом увлечении и начал ревновать Это, конечно, сработало: когда Винни Кирхбергер обнаружил, что у меня появилась новая пассия, к тому же с внешностью Берта Рейнольдса, он был в ярости и даже решил продать подаренный мною автомобиль. Это стало последней каплей в наших отношениях с Винни, и я вычеркнул его из своей жизни. Я снова поступил точно так же: сделал больно другому человеку и начал новый роман. Джим проводил время в моей квартире, где пил чай, смотрел старые чёрно-белые фильмы — такие, как «В джазе только девушки» и «Женщины», — либо мы вместе ходили по гей-барам. Я поражал его своей энергичностью и неуёмной жаждой секса, но у нас оказалось множество точек соприкосновения. Следующие выходные прошли в Лондоне. Джим познакомился с Мэри, и после завтрака в воскресенье я объявил, что у меня есть новость. Я повёл их на небольшую прогулку под весенним солнцем в свой особняк на Логан-Плейс, где представил всем свой новый дом, Гарден Лодж, который к этому времени был полностью отремонтирован и готов для переезда. Теперь я мог туда перебраться, а тем временем мои мысли обратились к предстоящему шоу на Live Aid, которое было запланировано на тринадцатое июля. Билеты на оба шоу — в Лондоне и Филадельфии — были распроданы, права на телевизионную трансляцию буквально рвали из рук по всему миру, и, по некоторым оценкам, аудитория приближалась к цифре в два миллиарда. Было важно, чтобы Queen всё сделали правильно, поэтому мы стали репетировать. Бетти к тому времени записала «The Big Sky» и «My Love Stops Here». В первой я сделал объёмные аранжировки, несмотря на то, что источником вдохновения Бетти снова был Роберт и их поездка куда-то в глушь. Во втором случае я написал текст о нас, но звучание выбрала Бетти, стремясь к мрачному, немного панковскому саунду. Песня о том, что я потерял любовь, и о том, как она застыла в одной точке. Я пытался уговорить Бетти выступить в Лондоне. Именно танцевать. Даже Боб Гелдоф был согласен с этим. Но в итоге он сказал, что она отказалась и её часть выступления должна была состояться в Филадельфии. Чёрт! В итоге она променяла меня на Роберта. У них было мало материала для выступления, но они запросто могли исполнить несколько своих каверов, записанных в прошлом году. До шоу я дал интервью Саймону Бейтсу, где мы говорили о ситуации с новой болезнью, планах на жизнь и о Бетти. Все знали, что я работаю над её альбомом, а ещё о том, что когда-то у нас были отношения. Бетти не любила распространяться о нас. Она не делилась подробностями, датами, но было очевидно, что о прошлом со мной ей не хочется говорить. — Знаешь, у нас с Бетти всегда были сложные отношения. Мы познакомились, когда она была вчерашней школьницей, и она была такая милая. Сейчас Бетти — та ещё стерва, — я засмеялся. — Как тебе её работа с Робертом Плантом? По сути, именно он открыл нам её как певицу и автора текстов. — Я далёк от блюза. Мне порой кажется, что он перетягивает на себя много внимания. Она прекрасна сама по себе, и ей стоит быть чуть эгоистичней. Они с Плантом друзья, но иногда ощущается, какие они во многом разные. Возможно, выступление на Live Aid было лучшим, что мы успели сделать за всё это время. Публика была невероятной, и по сути, именно мы сделали это шоу, украв успех у всех. На следующий день говорили о провале Led Zeppelin и Black Sabbath с Оззи Осборном, говорили и том, как красиво смотрелись вместе Мик Джаггер с Тиной Тёрнер и Бетти с Робертом. Но, наверное, если бы Бетти танцевала в Лондоне, то всё сложилось бы куда лучше. Она не вернулась в Англию и осталась с Робертом в Штатах, предпочитая иногда выступать с ним. Я понимал, что она пыталась утешить его, чтобы он не превратился в ничтожество, а их отношения не загнулись под гнётом обстоятельств, но я хотел доделать её альбом. Она вернулась в конце августа, и мы записали «For Francis», «Jig of Life» и «Hello Earth». Весьма странные песни, которые выбивались из концепции альбома. Первая была мрачная в некоем дрим-попе, который так зацепил Бетти, и честн, я не понял, была ли она о её матери или всё же о ребёнке, которого у неё не было. Вторая — какая-то уэльская пьянка, но Бетти нравился фолк, и мне пришлось с ней согласиться. Последняя была куда мне ближе, такая же многослойная, какие мы записывали в начале нашего творческого пути, но абсолютная бестолковая для сегодняшней публики. Мы доделали альбом, и я уехал в Мюнхен. Я снял весь клуб Henderson’s на ночь и устроил тщательно подготовленный бал-маскарад на триста гостей, которые должны были явиться туда переодетыми в женскую одежду в черно-белой гамме; многих я привёз в Мюнхен и поселил в отеле Munich Hilton за свой счёт. Мне хотелось отпраздновать свой день рожденья весело и при этом с пользой для себя. Я пригласил Бетти, но она отказалась, сославшись на то, что повзрослела и ей все эти пьянки с наркотиками и сексом перестали быть интересными. Сама Бетти редко стала отмечать свои дни рождения, предпочитая это делать приватно и в компании самых близких друзей. Роберт был таким же. Они оба могли проводить свои дни рождения на работе, нисколько не считая нужным излишне расслабляться. Группа начала работать над альбомом, а мы с Джимом между делом часто прочёсывали местные клубы. Иногда я ездил домой, чтобы заняться другими делами и увидеться с Мэгги. Она стала уже совсем взрослой, и порой находилась не на моей стороне. Мне кажется, после того случая она сильно изменилась, и я боялся, что всё случится так, как говорила Бэсси. — Встретимся в выходные? — предложил я Мэгги. — Я не смогу. — Почему? — я потушил сигарету. — Мы с Бетти уедем на уик-энд. Роберт купил дом недалеко от "Рокфилда". — Ты не договариваешь, — заметил я, как она боится сказать мне часть правды. — Он подарил полдома Бетти. Мы проведём выходные впятером. — Впятером? — уточнил я. — Да. Я, мама, Роберт, Кармен и Логан. — Надеюсь, вы там не умрете со скуки, — парировал я. — Это вряд ли. За мамой и Робертом забавно наблюдать, думаю, если бы у неё не было тебя, то она не состояла с ним в дружеско-сексуальных отношениях. Это было как нож в спину. Всё, что мне надо было сделать тогда — направить Мэгги в нужное русло, чтобы она продолжала и дальше думать об отношениях Бетти и Роберта как о чём-то несерьёзном. Да, Мэгги мне помогала в том, чтобы загасить желания Бетти. Но Мэгги всё больше и больше попадала под влияние Роберта, и я ничего не мог с этим поделать. Мне очень хотелось сблизиться с Мэгги, чтобы Плант перестал перетягивать внимание на себя. — Меня приглашают в Альберт-Холл на благотворительный показ, — начал я, зажигая сигарету Бетти. — Я могу замолвить за тебя словечко. — Арни мне предлагал, но потом Мёрси сказала, что это почти невозможно. У меня интервью и ещё много мероприятий на это время, — она затянулась. — Ну, тогда… — я задумался. — Можно мне взять с собой Мэгги? Её накрасят и оденут в шикарное платье. Пусть утрёт нос всем своим завистницам. — Почему ты спрашиваешь разрешения? — Бетти удивлённо посмотрела на меня. — А вдруг ты не позволишь. Это же всё-таки твоя дочь, — это прозвучало несколько грустно. — Спроси у неё сам, ладно? Она уже большая девочка. Но не перегибай палку. Мэгги согласилась. Она была настолько рада этому, что начала обзванивать всех подруг и хвастаться, что идёт со мной на показ. Я никогда не замечал, чтобы Бетти держала её в ежовых рукавицах. В Роуз-Хаусе вообще царили простые правила, главное, чтобы никто не мешал друг другу жить. Наверное, потому, что с ними тогда жила дочь Планта. — Я так рада. Спасибо тебе, — Мэгги поцеловала меня в щёку, когда мы сели в мой «Роллс-ройс». — Тебе давно пора начинать свою жизнь, — я сжал её руку. — Пользуйся тем, что мы с Бетс можем дать тебе. — Я знаю, но только не все это понимают, — она опустила взгляд. — Они вечно меня шпыняют за то, кто мои родители. — Знаешь, всегда будут те, кто захочет тебя задеть, — я улыбнулся. — Не давай себя сломать. — А ты давал себя ломать? — она поправила чёлку, которая лезла в глаза. — Временами бывало, но всё это в прошлом. Знаешь, иногда приходится делать не очень приятные вещи, чтобы добиться в жизни хоть чего-то. Иногда ты не гордишься этим, но и не жалеешь, потому что это дало тебе возможности и открыло горизонты. Порой приходится наступить на горло своим принципам. — Я показала историю Монике, и она сказала, что это плохо, — Мэгги помрачнела. — Неужели я пустышка? — Поверь, я видел в жизни столько пустышек, и ты точно не из их числа, — я улыбнулся ей. — Вот и Роберт так же говорит. В Альберт-Холле было шумно. Мэгги сразу же взяли в оборот гримёры и костюмеры. Через час она уже была облачена в пышное белое платье, чем-то напоминавшее роскошные туалеты кинодив прошлых лет. Мэгги было не узнать. Она казалось взрослой, и я подумал тогда, что вскоре малышка Мэггс разобьёт не одно сердце. — Это Джейн Сеймур! — воскликнула Мэгги, восхищённо глядя на мою партнёршу на этот вечер. — Да, детка, это именно я, — ответила актриса, улыбаясь. — А ты? — Мэгги Данлер, — она протянула руку. — Так вот она какая, дочь Бетти, — Джейн улыбнулась. — Что ж, пойдём, нам уже пора. После показа мы с Мэгги остались на банкете, где она впервые пила шампанское, как взрослые, и пыталась вести светские беседы. Я лишь только наблюдал за ней, удивляясь всё больше, какой же красивой она стала. Не знаю, Райан, как сложится в итоге её судьба, но мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь козёл вроде Энтони Фицпатрика женился на ней и использовал в своих целях. Мэгги заслуживает большего. Уж точно человека из нашей среды, с другим ей будет скучно. — Спасибо тебе, — мы сели в машину. Мэгги сжимала в руках огромный букет цветов. — Это самое малое, что я могу сделать, — просто сказал я, поправляя воротник её пальто. — Пап… — она прикусила губу. — Я знаю, что ты не мой отец. И всегда это знала. — Я и не мог быть твоим отцом, даже если бы сомневался в этом, — я вздохнул. — Во-первых, у меня не может быть своих детей. Во-вторых, мы с твоей мамой тогда разошлись и не общались много месяцев. Я увидел тебя впервые, когда тебе уже было два года. И ты сразу же решила, что я твой отец. — Я помню, — она поджала губы. — Мне всё равно, кто он на самом деле. — Знаешь, даже мне неведомо, кто он. Бетти так и не сказала мне, — я дотронулся до щеки Мэгги. — Дорогуша, это вообще не имеет никакого значения. Ты-то можешь думать как считаешь нужным. Когда меня не станет, я всё отдам тебе, и мне всё равно, что потом скажут другие. — Почему ты думаешь о смерти? — её голос дрогнул. — Так просто, задел на будущее. — Прости, но я к Роберту отношусь как к своему отцу, — и у меня сжалось сердце. — Просто... смерть Карака теперь всегда будет между нами. И мы всегда будем помнить это. Нас связывает это. Я всегда не понимал, зачем Мэгги так привязываться к Роберту именно из-за таких вещей. Да, они с его сыном родились в один день. Да, они дружили. Но всё это было в таком далёком прошлом. Прошло почти десять лет, и пора было похоронить эту историю под пеплом воспоминаний. Зачем было удерживать её рядом с собой с помощью детской травмы? Я ничего не понимал. Пытался поговорить с Бетти на эту тему, но она послала меня, указав, чтобы я не лез туда, куда не просят. Когда я вернулся в Англию, вышел еще один сингл «Love Me Like There no Tomorrow». Несмотря на то, что два предыдущих сингла были плохо приняты публикой, эта песня стала самым большим провалом. Возможно, столь печальное событие состоялось вовремя, учитывая, что я написал эту песню для Барбары Валентин — моей мюнхенской подруги, любовницы и соратницы. Теперь я чувствовал всё нарастающую усталость и начинал опасаться как самого Мюнхена, так и того образа жизни, который вёл в течение нескольких лет. Наши отношения с Барбарой прекратились, и дистанция между нами постепенно нарастала. Во мне происходили перемены, но пока никто не мог понять, в чём же дело, как и я сам. Вернувшись в Лондон в своё убежище — Гарден Лодж — с Джимом, который уже переехал туда, я не только оборвал все связи с мюнхенскими друзьями, многие из которых в ближайшие месяцы и годы умрут от болезней, связанных со СПИДом. Я также отказался от случайных связей, перестал употреблять кокаин и ходить в ночные клубы. Правда, наркотики и прочие развлечение не исчезли окончательно. Бетти ничего не сказала по этому поводу, похоже, ей просто была неинтересна моя жизнь. В декабре она выпустила альбом, который оценили все. Да, заслугу в том, какой она записала материал, приписали мне, но теперь все прекрасно понимают, что это всё она. Сама. В любом случае начался новый взлёт карьеры Бетти, и мне там не было места. Она использовала возможность работы со мной, моё имя, и пошла дальше, наплевав на всё, что нас связывало. Я ей был больше не нужен. И это самая грустная правда. Но тогда я ещё был нужен Мэгги.