Too Much Love Will Kill You

Фредди Меркьюри

1987

Нельзя было больше находиться в добровольном затворничестве, нужно двигаться дальше. Поскольку группа Queen приняла решение уйти в отпуск, выпустить пар и заняться сольными проектами, я был предоставлен сам себе. Конечно же, я отправился в студию, начав работать с Майком Мораном, в итоге подтянул и Бетти, решив, что займусь её новой пластинкой. Она, правда, снова косо посмотрела, сказав, что один раз пошутили, и хватит, но я был настроен решительно. Она всё время твердила, что когда перестанет танцевать, то сделается затворницей и будет заниматься исключительно домом Роберта, но я уверен, что музыка станет её спасением. Казалось бы, всё начиналось слишком хорошо. Однако все испытывали свои трудности. Сама же Бетти вечно моталась из одного города в другой, потом снова возвращалась в Лондон, чтобы засесть за альбом. Обычно она работала без меня, с новыми музыкантами, называя это «мы просто джемовали». Но два кавера мы с Бетти успели записать, пока всё не изменилось. В тот момент Брайан испытывал свои потрясения: Крисси ждала третьего ребёнка, но проблем от этого меньше не становилось. Ситуация осложнялась тем, что Брайан, согласившись стать продюсером Аниты Добсон, всё чаще предпочитал обществу своей жены компанию актрисы. Он сопротивлялся этому как мог, но как показало время, борьба была неравной. Жёлтая пресса, как и всегда, раздула из этого грандиозный скандал. Брайан находился в смятении. — Я бы на месте жены уже выкинула его за дверь, — как-то сказала мне Бетти по телефону. — Сколько раз ты прощала Роберту измены? — Это совсем другое, — она вздохнула. — Мы даже не были женаты всё это время. И у нас нет детей. Роджер и Джон отправились в тёплые края — в Лос Анджелес, где у каждого из них был дом, решив больше времени проводить с семьями, ну и быть поближе к тусовкам, если говорить о Роджере. В итоге Роджер встретил Дэбби Лэнг и всё окончательно перевернулось с ног на голову. Только Дикки оставался в своём привычном состоянии, словно совсем не был подвержен порокам и страстям. Для меня было большим потрясением узнать о том, что Бетти забеременела от Роберта. Я думал, что это уже никогда не произойдёт. Не то чтобы я не понимал, что рано или поздно такое может случиться — скорее, это было больше желание Роберта, а Бетти могла запросто не попасть на его удочку. Я был зол и одновременно очарован происходящим, пусть и понимал, что теперь Бетти станет чужой женщиной. — Роберт совсем не думает о тебе, — мне было больно смотреть на Бетти. — Ещё ни один мужчина не научился бороться с тем, что естественно для большинства женщин, — огрызнулась она. После того, как мы с Майком записали «The Great Pretender», он напомнил мне: — Нам нужно решить, что будет на второй стороне сингла. — О, чёрт возьми! Я же совсем забыл об этом! Ну так вот, это было уже далеко за полночь, мы изрядно накачались водкой, я сел за фортепиано и начал импровизировать, а потом вдруг повернулся к Майку и воскликнул: — Слушай, вот было бы здорово записать что-нибудь в классическом стиле! Так появился номер «Exercises in Free Love». Это песня без слов. В ней я выразил всё, что чувствовал в тот момент — счастье и некоторую обеспокоенность. В итоге после успеха «The Great Pretender» и угарных съёмок клипа я забросил работу с Майком, отдав его Бетти, и лишь только контролировал работу со стороны, решив, что потом приведу всю пластинку в порядок. В итоге Бетти сказала, что будет работать, когда позволит время, а это означало после рождения ребёнка, но в итоге она сбежала и от меня, и от Майка к Джимми Пейджу, что, как по мне, было ошибкой, потому что она стала превращаться из Дивы в блюзовую певичку. Один из самых влиятельных мадридских импресарио — Пино Сальокко — занимался организацией концертов турне «Magic Tour» в Испании. Именно Сальокко сыграл решающую роль в предстоящей записи пластинки с Монтсеррат Кабалье. В марте мы с Бетти отправились в Испанию, остановившись в Мадриде в «Ритце». Бетти тогда чувствовал себя совсем паршиво, однако всё же полетела со мной. В то время как все суетились и не знали, что делать дальше, Бетти лежала в номере, страдая от приступов тошноты. — Ну, как ты? — я приходил к Бетти, когда она не могла встать с постели, и присаживался рядом, гладя по волосам. — Совсем плохо, да? — Я умру, если это не закончится! — рыдала она у меня на плече. — Роберт такой эгоист! Только и думает о себе и своём члене! Он совсем не думал обо мне… Но он бросит меня, если я не рожу ему ребёнка… — снова всхлипнула она. — Как бы я к нему ни относился, но, дорогая, вам нужен этот ребёнок. Ну, тебе надо просто потерпеть. Что останется у тебя потом, когда пройдут годы? — С каких это пор ты на его стороне? — возмутилась Бетти. — С тех самых, как я понял, что он очаровал даже Мэгги. Она, между прочим, всё понимает. — Для её же безопасности лучше, если она пока не будет знать всю правду, — Бетти тяжело вздохнула. — У нас маленький круг посвященных в это людей. — Я знаю, детка. Просто если у вас с Мэри не может быть будущего со мной, то пусть оно будет с другими, — в моих глазах мелькнула грусть. — Ты чего-то не договариваешь. — Нет, всё хорошо. После ужасно беспокойной ночи мы все собрались в моём номере. Я нервничал в то утро и дымил как паровоз, заглушая беспокойство. В какой-то момент я даже сказал: «Да ну это всё. Больше не хочу этим заниматься. Поехали домой!». Но Фиби всё же настоял на своём. Обед был назначен на час дня. Мы пришли минут на пять раньше. Нас встретил большой круглый стол с внушительной вазой посередине, из-за которой не было видно, кто сидел напротив. Её убрали. Я сел на своё место и замер. Я нашёл, что сигарета — самый лёгкий способ занять руки. Перед Монтсеррат все расступались. Следует учесть, что в Каталонии певица была больше, чем королевой. Монтсеррат считалась самим воплощением каталонской культуры. На ней было платье до колен, своим покроем и расцветкой напоминавшее испанскую весну. Вместе с певицей пришли её менеджер Карлос, Пино Салиокко, автор идеи проекта, а также её племянница Монтси, исполнявшая при Монтсеррат ту же роль, что и Фиби при мне. Я нервничал и совсем не знал, чем себя занять. Кто-то из персонала подошёл к Монтсеррат, и она ответила ему, при этом широко улыбнувшись. Двери распахнулась, и я увидел Бетти. В то время она тоже уподоблялась мне, предпочитая надевать классические наряды, словно вовсе не была скандальной рок-звездой. На ней было скромное коктейльное платье, расшитое пёстрыми птичками. Бетти что-то сказала по-испански певице, и та ей ответила. Потом мы все перешли на английский. Признаться, я был очень рад, что Бетти нашла в себе силы прийти на обед. Всем присутствующим налили «Louis Roederer Cristal». — О, мне не надо, — просто сказала Бетти, расправляя широкую юбку. — Если можно, яблочный сок. После того, как исчезла первоначальная неловкость, не прошло и пяти минут, как мы узнали, что у нас отличное чувство юмора, и стали болтать без умолку. За три часа, отведённые на встречу, мы попытались поделиться друг с другом всем тем, о чём хотели бы рассказывать месяца три. Монтсеррат достаточно мягко дала мне понять, что в её распоряжении действительно лишь три часа, потому что её ждала репетиция. И это так напомнило Бетти, которую вечно гоняла на репетиции Эбони, стараясь выжать из неё все соки. Спустя десять минут Фиби велели поставить кассету. Сначала её прослушали в тишине. На второй раз мы обменялись комментариями насчёт понравившихся моментов, а потом своё мнение стали высказывать и все остальные. Где-то в полтретьего они наконец были готовы к тому, чтобы принесли обед. Официантам строго наказали, чтобы они не входили в комнату, пока их не позовут. За обедом вдруг возник вопрос, сколько времени у меня уйдет на альбом… На альбом? — Альбом? Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Монтсеррат. — О, вы же знаете! Вы сами это делали. Восемь или девять песен, записанных на одном диске. Это и есть альбом, — сказал я. — Прекрасно. Именно это мы и сделаем. Альбом, — ответила Монтсеррат. — Только у меня не так много времени на запись. — Поверьте, у меня тоже его не так много, поэтому я записываю пластинку год, — вставила Бетти. — Вы чудная. Я видела ваше шоу по телевизору. — Я рада, что вам понравилось. Знаете, моя мать родилась в Мадриде. — О, какая прелесть, — отметила дива. — Теперь я поняла, почему вы так безупречно говорите по-испански. Вот так, за каких-то два часа всё было решено. Мы с Бетти вернулись в номер; она, быстро сняв платье, снова легла в постель. Иногда мне было больно на неё смотреть, видя, как она порой страдает в стороне. Интересно, когда она ждала Мэгги, всё было так же или чуть легче? — Ты что-то совсем расклеилась, дорогуша, — отметил я. — Стала как сурок… — Ничего, так бывает. Скоро пройдёт, — она сложила ладони под щекой. — Не переживай за меня. Всё хорошо. Просто я уже не такая молодая, как раньше. — Ты? Ты, дорогуша, проживешь долгую жизнь, — подбодрил я. — Хотелось бы верить, — и она уснула. Мы уехали в Лондон, чтобы приняться за дела. Пришлось снова отложить работу над пластинкой Бетти. В конце недели в Лондон прилетела Монтсеррат: у неё был концерт в Ковент-Гардене. Естественно, она настояла, чтобы я пришёл к ней на концерт. За это Монтсеррат обещала после выступления приехать на ужин ко мне домой, в Гарден-Лодж. Бетти надела волшебной красоты платье с чёрным лифом, волнительно открывающим плечи и ключицы, и белой двухслойной юбкой. — Ты что-то совсем перестала чудить, — отметил я, когда она поправляла бабочку. — Я скоро стану женой и матерью. Роберт будет в ответе за меня, но он знает, что не сможет связать меня по рукам и ногам и ему придётся соглашаться со мной, — она засмеялась. — Что-то он не похож на подкаблучника, — я застегнул на шее Бетти бриллиантовое колье, которое она взяла напрокат, поскольку была рекламным лицом бренда. — Давай иди, а то Джимми-бой тебя уже заждался. Роберт — кот, который гуляет сам по себе, но его вполне можно приручить, особенно если знать, как это сделать. — И как же? — Секс, Фредди, секс. Самый лучший способ вить из него веревки. К концу концерта Майк Моран оставил сцену, но я совсем не ожидал, что в итоге Монтсеррат позовет меня играть на фортепиано. Монтсеррат заставила меня встать и поклониться. Проделав это с большой неохотой, я попытался вжаться в кресло и сделаться незаметным. Меж тем Монтсеррат начала петь «Exercises in Free Love», которую усиленно репетировала всю прошлую неделю. Договорились, что я и Бетти сразу поедем домой, чтобы проследить за приготовлением ужина. Сопровождать Монтсеррат выпало Фиби. Она сказала, что воспользуется моим принципом «хватай деньги и делай ноги» после концерта, хотя и по-своему. Это означало, что певица не собиралась стоять у служебного входа, как обычно, и раздавать автографы. Однако каким-то образом в гримёрную к Монтсеррат пробралось человек двести, так что она побежала лишь часа через полтора. В этом плане она была безумно похожа на Бетти. После ужина мне показалось, что Монтсеррат уедет в гостиницу, но она осталась, решив узнать, что я успел сделать за прошедшую неделю. Мы смеялись, снова записывали на кассету обрывки мелодий, обещая, что из этого потом что-нибудь, да сделаем. Работа затянула меня с головой, но в итоге в этой жизни всё слишком сильно поменялось. Я решил просто обследоваться, имея некоторые жалобы на здоровье в последнее время после окончания тура Queen. И в итоге всё оборвалось. Для меня всё изменилось. У меня не осталось ни единого шанса вернуть Бетти. Даже самого маленького. Я рассказал ей всё, но лучше мне не стало. Бетти понимала, что ей есть с кем смотреть в будущее, и бесспорно, именно тогда она начала от меня отдаляться. Я поведал ей всё как есть, рассказав, как всё это началось, как так случилось, что меня стали интересовать парни. Она спокойно слушала, попросив всё рассказать Мэгги. Ясно, что Бетти думала насчёт этого. Для неё всё удачно складывалось: у неё будет ребёнок от Роберта, она выйдет за него замуж, а Мэгги теперь не надо много объяснять, потому что все знают: СПИД просто так, ниоткуда, не берётся. — Почему я потерял тебя? — спросил я, глядя в её спокойные глаза. — Потому что ты мне изменил. Я жила без тебя. Я справлялась с трудностями без тебя, а потом появился он. И с ним я почувствовала себя живой. — Неужели со мной всё было иначе? Да, я навязывал тебе свою тягу к анальному сексу, но... — за столько лет я так и не понял, почему она променяла меня на этого бабника. — Роберт никогда меня ни к чему не принуждал, как бы ему ни хотелось заполучить меня. Он терпел все мои выходки. Однажды он просто выставил меня из номера, когда я предложила ему себя, потому что была под кайфом и так пыталась забыть всё то, что накануне сделал со мной Крис. У меня с тех пор нездоровая тяга к насилию, которое и ты применял ко мне, равно как и твои дружки. Просто с Робертом у меня всё в порядке с головой. С ним я просто женщина, которой не надо ни во что играть. Вот и всё. Это теперь я понимаю: в том, что было раньше, ничего хорошего не было. И я знаю, что неправильно прощать Роберта за измены, но он не обещал мне хранить верность по гроб жизни. Это мой выбор. Полостью осознанный. Я не мог остановить то, что сломает всё окончательно. Не мог остановить то, что Бетти собралась рассказать всё Мэгги. Я не мог отрезать ей палец и запретить выходить замуж за Роберта. Я видел, какой она была счастливой, когда ей стало лучше. Как-то она проболталась, что у них с Робертом будет сын. У него уже был сын от первой жены, и конечно, ещё один мальчик в его семействе окрылял его. Но всё это рассыпалось. Я узнал о том, что случилось с Бетти, от Мэгги. Я был в Монтрё, и, вернувшись, она мне рассказала о переменах в Роуз-Хаусе. — Её просто подменили. Она срывается на всех. По ночам ревёт белугой. Я не знаю, что с ней. Кто-то её обидел. Сначала я подумал, что Роберт изменил Бетти или бросил её, но всё оказалось намного хуже. Бетти ничего толком мне не рассказала, пришлось выпытывать у Эбони, потому что она точно обо всём знала. Эбони нервно курила, глядя на свою дочь, возившуюся с собакой, и я ощущал, как у неё в горле стоит ком. — Почему Роберт ничего не сделал? — А что он мог сделать? — вспылила Эбони. — Понимаешь, мы, женщины, очень выносливые, и беременность — это не болезнь, но есть вещи, которые вне нашего понимания. Это тот самый случай. Я болела, будучи беременной, и всё обошлось. — У Бетти ребёнок умер внутри! — повысил я голос. — Как ты не понимаешь? Хреново им обоим. Не забывай, что у Роберта сын умер десять лет назад, — напомнила она. — Только она с ним не общается. — Да, и виноватым его не считает. Как и он не считает её виноватой. Бетти просто дура: думает, что после этого Роберт её всё равно бросит, так что лучше уйти сейчас. Бетти не стала работать ни со мной, ни с Майком, отправившись к Джимми Пейджу. Я знаю, что они с Робертом не общались всё это время, поэтому спокойно позвал её на свой день рождения. В результате в «Pikes Hotel» прибыло семьсот человек, которые жаждали как следует оттянуться на одной из моих вечеринок, имевших скандальную славу. И Бетти могла бы там быть королевой, но было видно, что ей плохо, она всё ещё страдала из-за потери ребёнка. К вечеринке заказали огромный торт, выполненный в форме собора Гауди, но когда приземлился самолёт, в котором его везли, выяснилось, что торт осел. Это было катастрофой, но всё же заказали другой, в два метра длиной, украшенный нотами песни «Barcelona». Когда настал торжественный момент, его внесли шесть человек в белых униформах, расшитых золотом. Ну, а поскольку там собралось много любителей всевозможных выходок, в торт сразу же бросили довольно полную английскую даму, которая в тот вечер надела свой лучший голубой шёлковый костюм. Хотя идея с голыми бабами мне нравилась куда больше. Но всё равно было жутко весело. Менее чем за час было выпито триста пятьдесят бутылок шампанского. С потолка свисали чёрные и золотые гелиевые шары, которых было так много, что понадобилось три дня, чтобы надуть их при помощи специальной машины. Из-за этих баллонов чуть не произошёл несчастный случай. Один парень, видимо, желая произвести впечатление на свою девушку, которая сидела у него на коленях, поднес к шару зажигалку, чтобы лопнуть его. В считанные секунды шар был охвачен пламенем. Дело осложнялось тем, что в зал были проведены дополнительные электрические кабели, которые находились как раз над головами собравшихся; пламя перекинулось на них, и они начали плавиться. В общем, чудом удалось избежать катастрофы. Та ночь надолго запомнилась гостям, приехавшим в отель; гвоздём программы был умопомрачительный фейерверк, который мы с Бетти встретили на балконе. Я ни разу не дал гостям повода для беспокойства. Как всегда, вёл себя как радушный хозяин, однако фотографы, которые присутствовали на всех вечеринках, на этот раз допущены не были. Я подходил к каждому гостю, и никто не догадывался, что моё тело начинает покрываться странными пятнами и жизнь постепенно покидает меня. Однако плохое физическое состояние не охладило интереса к тому, что происходило с группой Роджера. Напротив, он даже спел главную партию в одной из песен будущего альбома. Это была «Heaven for Everyone». Брайан Мэй, в свою очередь, подыграл в песне «Love Lies Bleeding», которая вышла на второй стороне сингла. Дикки, как всегда, острил как мог, и если кто и подозревал о моей болезни, то никто не подал виду. Роберт пытался найти Бетти через меня, но я не собирался ему помогать. Да, я мог свести их, но понимал, что Бетти не хочет к нему возвращаться. Хотя я тут жестоко ошибался. — Так что случилось? — спросил я. — Я ничего от Бетти не добился, кроме невнятной фразы о том, что ты непременно бросишь её после того, что произошло, — но я прекрасно знал ответ на этот вопрос. — С чего бы это? — возмутился Роберт, почему-то подумав, будто я опять собрался мутить воду. — Ну, жену же ты по этой причине бросил. Бетти умная девочка, умеет сложить два и два, — я закурил. — Я не знаю, что она вбила себе в голову, но от Морин я ушёл совершенно по другой причине, — Роберт ощущал, как в нём вскипает некая злость. — А от меня ты что хочешь? — Ты же с ней общаешься, — Робби огляделся по сторонам, теперь понимая, насколько велико было моё влияние на Бетти. — Я уже давно не имею никакого авторитета у неё. С тех пор, как она стала трахаться с тобой, я вообще потерял всякую власть над ней. Она твоя раба, а не моя. И возможно, сейчас ты получил то, что заслужил. — Знаешь… — Роберт собрался уйти. — Можешь радоваться, что ты никогда не переживал того, что я прочувствовал на своей шкуре. Тебе никогда не понять, каково это — хоронить своих детей. Наверное, именно поэтому ты и потерял Бетти окончательно. — Да, но со мной-то она общается, а с тобой — нет, — я стряхнул пепел с сигареты. — Ты от меня-то что хочешь? Чтобы я прочистил ей мозги? Так я этого не сделаю. — Чёрт! Она любит меня! — отчаянно сказал Робби. — Как полюбила, так и разлюбила. Меня она тоже любила, а потом взяла и ушла к тебе, — в моём голосе звучала лёгкая обида. — Мне-то уже всё равно. В любом случае ей не быть уже со мной. Просто оставь её в покое. Она уже не вернётся к тебе. — С чего ты взял, что она не вернётся? — Роберт недоверчиво посмотрел на меня. — Потому что ты и сам знаешь: если Бетти что-то решила, то так и будет, — я потушил окурок в стеклянной пепельнице. — Всегда был против ваших отношений, вообще не понимаю, что она нашла в тебе. Ты загнал её в странные рамки, и теперь она в погоне за твоей мечтой. — Нет, Фредди, это были наши общие мечты. Никто не знал, что мы будем хоронить неродившегося ребёнка. Никто не знал, что сейчас всё будет именно так. Я видел, что Планту так же больно, как и Бетти, но помогать ему не собирался. Бетти всё же решила навести мосты с Робертом, но узнала, что он завёл другую женщину, и она снова съехала с катушек. Я настаивал, чтобы Бетти пошла за помощью к специалисту, но она отвергла эту мысль, и лишь спустя некоторое время поняла, что я был прав. Где-то перед Рождеством они с Робертом помирились, но славу Богу, не начали встречаться снова. Я понимал, что своим желанием иметь ребёнка он просто добьет её, но Бетти и сама понимала, что больше ей с Робертом не по пути. Я ошибся, потому что сначала она впустила его в свою постель, а потом и в жизнь. И самое ужасное, она всё так же надеется стать матерью. В любом случае нам осталось не так уж и много, Райан.