Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер

1988

До чего мы с Робертом дошли в итоге? До того, что трахались как кролики по углам. Я прекрасно знала, что у него вагон и маленькая тележка девиц, которые побывали в его постели, и честно старалась его не ревновать. Он стеснялся и пытался оправдываться, когда я заставала его с другими девчонками, а я делала вид, что меня это никак не волнует, и вообще, мы же друзья. Но это было не так. Я всё так же режиссировала для него видео и снималась с ним, но в интервью говорила о том, какие сложные у нас отношения. Тогда мы были ещё не так откровенны, но многие замечали, что между нами пробежала чёрная кошка. Но я старалась быть другом Роберту. — Что ты сказал? — Роберт непонимающе посмотрел на Чарли. — Он встречается с твоей дочерью, — вставила я, делая глоток кофе. — По-моему, всё понятно. — Но… — Чарли, ты иди. Я разберусь с ним. — Я буду тебе благодарен, — улыбаясь, ответил парень. Роберт посмотрел на меня — я была спокойна. Я часто приезжала к нему во время английского тура. Обычно для того, чтобы дать свои концерты, иногда вообще просто так. Периодически брала с собой Мэгги. — У них это серьёзно? — Думаю, да, — я поставила чашку с кофе на блюдце. — А что тебя так тревожит? — Он чёртов музыкант… — Роберт, по-моему, по бабам таскаешься только ты, — напомнила я, даже не пытаясь его уколоть за это. — Я не очень замечала, чтобы твои парни прямо каждый день были с новой девчонкой. А если ты скрываешь свою личную жизнь от дочери, то это не значит, что она не в курсе всех твоих похождений. И потом, она уже взрослая, ей скоро будет двадцать лет. — Может быть, между ними временно. — Зная Кармен, я могу сказать, что это надолго, — я бросила краткий взгляд на Роберта. — Собственно, ты-то что так переживаешь? — Ты сама говорила, что таким образом я скоро стану дедом, — я рассмеялась. — Что? — У твоей дочери гораздо больше понимания жизни, чем у тебя, — я закинула ногу на ногу, чувствуя нервозность. — Почему ты так смотришь на меня? — Я знаю все твои жесты, — начал Роберт. — Я умею читать тайные посылы. — Мы с тобой друзья, — напомнила я, прекрасно понимая, на что он сейчас намекает. — Между нами всё кончено. — Я знаю, — он тяжело вздохнул. — Но твоё тело говорит совсем о другом. — Может быть, потому, что я давно ни с кем не спала, — сказала я. Обычно я так флиртовала, но сейчас это было нечто другое. У меня действительно не было никакого желания заводить себе любовника, потому что мне было хорошо только с Робертом. Никто другой мне просто не был нужен. — Это можно исправить, — Роберт затаил дыхание. Я знала, что сейчас он пытается меня соблазнить, но оставалась невозмутимой. — Я буду исправлять это уж точно не с тобой, — холодно заметила я. — Ну скажи, что нам было хорошо раньше, — его взгляд остановился на моих губах. — Мало ли, что было раньше, — я сделала глоток кофе, краснея от того, какой трепет у меня вызывал этот мужчина. — Я люблю тебя, ты же знаешь это, — Роберт не говорил об этом уже несколько недель, предпочитая согласиться с моим решением, но сейчас молчать явно стало трудно. — Да, но именно ты залечивал свои раны с другой и верил, что именно с ней получится забыть всё плохое, что было со мной. — Я заблуждался. — А я не простила тебе это. Тогда мы делали ошибку за ошибкой. Надо было слушаться Эбони и не играть с огнем. Но я снова и снова наступала на одни и те же грабли. Роберт, конечно, был рад этому поначалу, потому что считал, если я позволяю ему пролезть в свою постель, то значит, со временем всё вернётся на круги своя, но вместо этого я старалась всё больше отстроить свою эмоциональную стену. Я разрешала ему трахать себя, но не позволяла думать ни о будущем, ни о чувствах ко мне. Я просто уходила от темы, и так не могло продолжаться вечно. О Роберта нельзя бесконечно долго вытирать ноги, в этом плане он вовсе не Фредди, любовники которого позволяли ему устраивать драмы. Нет, Роберт прекрасно помнил уроки первой любви, когда Ширли поставила вопрос ребром: или она, или его поклонницы, которых у него тогда особо не было, но она уже в те времена понимала, что в будущем вокруг него будет много женщин. Он не простил ей этого, пусть и не мог очень долго избавиться от зависимости от неё, посвятив ей не одну песню. Но его отношение к ней очень показательно. Ширли думала, если родит ему ребёнка, то он никуда от неё не денется, но её поезд давно ушёл. Роберт прекрасно это помнил и вряд ли позволил бы мне долго вытирать об него ноги, что я делала с особой жестокостью и цинизмом на протяжении многих месяцев, пока он в очередной раз не собрал чемодан и не сказал: «Детка, я должен покинуть тебя». Мы впервые переспали на дне рождения Мэгги. Выпив изрядно вина, мы болтали обо всём на свете, а Роберт потихоньку подступал ко мне, и я первая его поцеловала и предложила пойти в спальню. Он явно был рад и одновременно мялся и не знал, что делать. — Скажи, что ты хочешь этого, — осипшим голосом попросил он. — Я хочу этого, — я легко укусила его за нижнюю губу. Это было одновременно прекрасно и хорошо знакомо, и ужасно, потому что не привело бы ни к чему хорошему. Я получила то, что хотела от Роберта, и дала ему понять, что на этом всё. На следующую ночь всё повторилось, а утром я отшила его, сказав, что ничего у нас не выйдет. Я давала ему надежду, что со временем всё наладится, а вместо этого не собиралась наводить мосты. Мне было проще всего пустить его в свою постель, нежели чем снова открыть ему своё сердце. Можно подумать, что я сделала ошибку один раз, но нет. На праздновании сорокалетия «Atlantic Records» мы изрядно напились на вечеринке в «Плазе», а потом, разумеется, переспали. Роберт был просто неотразимым во время своего выступления, но вот очередной реюнион не удался, хотя в ту пору Робби вернулся к песням, которые он предпочитал игнорировать не один год, да и вообще, использовал наследие «Цеппелина», как и самого Джимми, в своих целях. И я выступала тогда. В ту ночь Роберт довёл меня до номера в «Плазе», чувствуя, как еле держится на ногах от выпитого вина и виски. Он открыл дверь, и стоило нам оказаться в манящей темноте комнаты, как мои руки обвили его шею. Он стал искать одной рукой выключатель, второй поддерживая меня за талию. Я потянулась к нему, сразу же найдя его губы. Роберт пытался сопротивляться, но я была такой настойчивой, что он просто сдался, подхватил меня на руки и понёс к кровати. — Бетти, ты пьяна, — с трудом подчиняясь последним остаткам здравого смысла, Роберт пытался остановить мою тихую экспансию. — Ну и что, — мурлыкнула я. Моё платье полетело в сторону — его мозг просто отключился. Я хотела его, и меня ничто не могло остановить. Я уже расстёгивала его кожаные брюки, сжимая пальцами налитой член. — Потом ты обвинишь меня во всех смертных грехах… — Роберт ещё старался взывать к своему разуму, затуманенному страстью. — Нет, не буду, — я поцеловала его в шею. — Просто сделай это и не задавай вопросов. — Всё так просто? — Я же сказала: никаких вопросов. Я толкнула его на кровать, и он позволил мне сделать с ним всё, что мне хотелось. Когда его член был внутри меня, я и сама забывала обо всём на свете. Я знаю, что тут надо было остановиться, но всё это повторялось раз за разом. Мы встречались во время его тура, когда наши графики совпадали, и он позволял мне пользоваться им. В итоге в перерыве между частями турне он позвал меня в Лиссабон, и я согласилась. Это было нашей самой главной ошибкой. — Я не думаю, что это хорошая идея, — Эбони прищурилась, глядя на меня. — Не стоит ехать с ним в Лиссабон. — Потому что мы будем там трахаться как кролики? — в моём голосе была слышна лёгкая ирония. — Потому что тебе никогда не станет лучше, если ты не перестанешь отрицать очевидное. Да и вообще, я знаю, что вы постоянно трахаетесь по углам. Не забывай: я всё вижу и всё знаю. — Эбс… — я прикусила губу. — Это сильнее меня. — Тебя всегда к нему влекло, даже тогда, когда ты всех убеждала, что любишь пламенной любовью Фредди, а сама постоянно позволяла Роберту то, чего не стоило позволять. Уж не знаю, что он такое с тобой делает, но определённо, тебе его всегда хотелось. Прости его уже окончательно. — Я не могу… — Тогда ты его потеряешь. — Ну и пусть… — Нет, Бетти, не пусть. Ты просто не имеешь права потерять то, что между вами есть, — Эбони знала, что сейчас переубеждать было бессмысленно, но ещё надеялась, что здравый смысл возобладает над моими терзаниями и сомнениями. — А что между нами есть? — вспылила я. — В то время, когда Роберт был мне нужен, он имел глупость влюбиться в другую. — По-моему, это ты дала ему понять, что он тебе не нужен, а теперь Роберт виноват. — Ты всегда будешь на его стороне? — недоумевала я. — Я за здравый смысл. Чёрт! Он выбрал тебя, а не сотню других женщин. Бетти, он тоже страдал и мучился, а сейчас ты просто ноги о него вытираешь. Напомнить тебе про Ширли? В итоге ты станешь ею. — Я точно не стану. Все уходят, а я остаюсь. В итоге Эбони оказалась права. Мы провели восхитительные дни в Португалии, а потом Роберт зачем-то потащил меня в Мадрид. Мы остановились у моей бабушки, и Белла сразу же поняла, что между нами творится нечто ненормальное. — Что происходит между тобой и Робертом? — спросила Белла. Я сразу же скривила губы в недовольной усмешке. — Белла? - это было моё испанское имя, ведь с бабушкой мы говорили на её родном языке. — Какое это имеет значение? — я посмотрела на бабушку. — Белла, ты доиграешься и добьёшься того, что он уйдёт от тебя совсем. — Да вы все сговорились, что ли?! — вспылила я. — Не ваше это собачье дело, что сейчас происходит между мной и Робертом! — Белла! Он тебя любит, а ты просто вытираешь об него ноги! — Да что ты вообще об этом знаешь? — я поднялась с дивана, бросив полный ненависти взгляд на бабушку. — Он меня предал! Он просто взял и предал меня! Позволил себе втюриться в эту японку, словно меня никогда и не существовало! — Ты сама виновата, — скупо вынесла вердикт Белла. — Ты сама довела его до этого. — То есть, я потеряла ребёнка и же сама виновата, что кто-то не умеет держать свой член при себе! — Белла встала следом за мной. — Ты вообще представляешь, как это выглядит со стороны? Я нуждалась в его понимании! Хотя нет, я нуждалась в грёбаной помощи, которую мне никто не оказал. Все вокруг только и твердили или выдавали простую истину взглядом: мол, ничего страшного, ещё забеременеешь. А я не могу родить ребёнка. Мне досталось это адово проклятие, каким меня наградила ты! Холли поставила мне невынашиваемость беременности, вторичное бесплодие. Это был крест на мне как на женщине, и это тяготило меня больше всего на свете. Было время, когда я снимала спираль и думала заскочить в уходящий поезд, ничего не говоря об этом Роберту, а он просто смирился и хотел, чтобы я успокоилась. Но потом случилось чудо. — Тогда какого чёрта ты сбежала от него? — Белла вышла из себя, чего я никогда не замечала за бабушкой. — Ты сбежала от него сама, а теперь говоришь, что тебе была нужна помощь. — А Роберт не очень-то и старался. — Ты ничуть не лучше своей распутной матери, — выплюнула Белла. — Может быть, даже хуже неё. Пакита была такой же дурой, как и ты. Но её оправдывает то, что она никогда не была такой приземлённой, как ты. Твоя вторая покойная бабушка, Царствие ей Небесное, была очень умной женщиной и постоянно пыталась вправить ей мозги. Пакита довела твоего отца до мысли, что ты не его дочь, сделала всё, чтобы отношения между тобой и ним были невыносимыми. Надеюсь, она не успела втереть тебе прекрасную мысль, что нужно бегать за Робертом по всему миру, потому что ей показалось, что он — твоя судьба. — Я знаю об этом, — просто сказала я. — И это ничего бы не изменило. Ревность и амбиции разрушили мои отношения с Фредди, и да, как ты выразилась, я такая же распутная, как моя мать. Я спала со своим менеджером, заигрывала с Робертом, говорила о любви Фредди. Потом предала и того, и другого, изменяла Роберту, а теперь не хочу его прощать. — Зачем он тебе? — Не хочу трахаться со всеми подряд. А он хотя бы знакомый и проверенный, — это прозвучало цинично и чудовищно, задев Беллу. Она скривила губы в злой усмешке. — Так ничего не подцепишь и самое главное, никто не будет трепаться обо мне на каждом углу. — Ну ты и дура, — Белла собралась уходить. — Ради своей чёртовой гордости ты готова потерять самое главное в жизни. Она была права. Я была готова потерять самое важное для меня, лелея свою гордость. Я в упор не хотела видеть, как Роберт тогда страдал, не готова была мириться с тем, что сама дала понять, будто он мне не нужен. Он думал, что я считаю его виноватым во всём. Я тогда вела себя как обиженная эгоистичная сука, которой важны только собственные чувства, а чужие не имеют вообще никакого значения. Роберт слышал наш с Беллой разговор, и конечно, был не рад этому. Мы тогда поругались. Сначала я пыталась наступать, стараясь повесить на него вину за всё, что случилось с нами, а потом он просто переиграл меня. — Я был готов душу продать, лишь бы остаться с тобой! Я на всё был готов пойти. Ради тебя я разрушил свой брак! А ты… — А что я? Давай же, скажи, что я ни на что не годная. Давай, скажи это! — Я не буду этого делать. — Господи, как же ты ничтожен сейчас, — выдохнула я. Роберт смерил меня тяжёлым взглядом. — Не надо думать, будто я сейчас грохнусь тебе в ноги и буду просить у тебя прощения. Потому что за мной нет никакой вины, ясно тебе? — я же думала иначе, замахнулась, чтобы дать ему пощёчину. Роберт успел перехватить мою руку, больно заведя за спину. — Лучше не играй с огнём. Я любил тебя. Я всё тебе отдал, а ты просто взяла и растоптала всё это! Я не позволю больше вытирать об меня ноги! — Да иди ты к чёрту! Ненавижу тебя! Он впился в мои губы, я пыталась ему сопротивляться, но он слишком хорошо знал мои слабости. Развернув меня к себе спиной, он толкнул меня на спинку дивана. Я никогда не видела его таким злым и грубым, но в этом было нечто такое возбуждающее. Было в этом что-то такое сексуальное и аморальное. Он был таким дерзким, а я дрожала от этой дикости с его стороны. Он явно хотел просто проучить меня, но увлёкся процессом, впрочем, как и я. Было ли это насилие с его стороны? В какой-то мере. Но считала ли я это насилием? Нет, конечно. И Роберт это прекрасно знал. Роберт отпустил меня, застёгивая брюки, и вернулся к своему занятию, за которым я застала его. Он не собирался теперь оставаться в Мадриде ни на день, ни на эту ночь. Я была права: всё кончено. — Куда ты? — я посмотрела на него. — Домой, — просто сказал Роберт. — Робби… — мой голос звучал ласково. — Я давал тебе шанс. И даже не один. Но я не могу терпеть подобное отношение к себе, — отрезал Робби. — Я… — Не думай, что слезами сейчас поможешь. — Робби!.. Я кинулась к нему и упала на колени позади него, прижавшись губами к его ладони. Роберт бросил на меня пристальный взгляд. Я плакала, и по идее, это должно было его тронуть. Он наклонился ко мне, убирая волосы назад. — Я не хочу тебя терять, — прошептала я. — Но ты меня потеряла, — закончил он. — Робби, не уходи… — Я не могу так больше. Я устал от всего этого. Я устал от того, во что мы превратили наши отношения. — Робби, — снова выдохнула я, целуя его руку. — Нет, Бетти, — он отошёл от меня. Он взял чемодан и направился к выходу. Я не сразу поняла, что он уходит. Кинулась за ним, но лишь увидела в галерее его удаляющуюся фигуру. Я понимала, что теряю его. Если он прямо сейчас уйдёт, то уже никогда не вернётся. — Робби! — крикнула я, когда он оказался у лестницы. — Робби, постой!.. — Нет, Бетти! — серьёзно отрезал он. Роберт вышел на улицу, а я упала на мраморный пол, ощущая боль в солнечном сплетении. Я горько зарыдала, понимая, что ещё чуть-чуть, и сорвусь в прежнюю бездну отчаяния. Я потеряла его тогда. Если бы не его неостывшие чувства ко мне, если бы его привязанность ко мне была бы не так сильна, то я стала бы такой же, как Ширли — отвергнутой и оставленной им. Белла дала совет не бегать за Робертом, а дать время остыть, а потом заявиться к нему и соблазнить. Я и правда не бегала за ним до конца ноября. Старалась никак с ним не пересекаться, пусть у нас и очень часто совпадали даты в туре. Моё шоу было весьма успешным, в середине программы я пела свои песни, а потом снова продолжала спектакль и была немного увлечена этим. Но я всё равно страдала без Роберта. Я решила слезть с антидепрессантов и учиться самостоятельно справляться со своими эмоциями. Я встретилась с Джимми в Нью-Йорке. Он позвал меня на сцену, и я пела, хотя у него был прекрасный вокалист. Я взяла гитару, и мы с Джимми слились в какой-то неописуемой магии, хотя это был он богом, а я всего лишь посредственность рядом с ним. — Как там Роберт? — спросил он после концерта. — Всё дуется? — Без малейшего понятия, — я сделала глоток виски. — Он бросил меня в Мадриде после того, как понял, что я использую его в качестве трахателя. — Ну, будь на твоём месте кто-то другой, то он был бы рад. Вернее, это он использовал бы очередную красотку, а потом технично слился, как он делает это всегда. Ты чему удивляешься? — Да ничему я не удивляюсь. Не надо было опять всё это начинать, — я решила сегодня напиться: раз со мной был Джимми, то это вполне можно было сделать. — Роберт будет в Талсе на день рождения Кармен, — начал Джимми. — Ты можешь приехать к нему. Когда будет много народа, он не станет закатывать драму. — Я думаю, что он просто выставит меня за дверь, — я откинулась спиной к стенке. — Роберт не любит, когда посягают на его свободу. — О, поверь мне, Бобби сам сдастся тебе с потрохами, если зайти с правильных козырей. — Сначала затащить его в койку, а потом толкнуть слезливую речь о том, как он мне нужен? — Именно. Но ты же умная девочка, — Джимми отпил виски из горла. — Не мне тебя учить, как окучивать Роберта. — А нужно ли мне это? Джимми нехорошо заулыбался. — Нужно. Бетти, тебе хреново без него. Это все видят. Ты всё так же любишь его. Да и он всё так же любит тебя, иначе бы не позволил так использовать себя. Но ты же знаешь, как опасно порой играть с его эго. Я попытаюсь поговорить с ним. — И это после всего того, что он говорил про твой альбом и работу с тобой? — возмутилась я. — Роберт даже про мою пластинку говорил, что ты мог бы ради меня лучше постараться. — Я прощаю ему это, потому что у меня есть на то свои причины, — Джимми улыбнулся. — Мы сегодня напьёмся? — Ага, — согласилась я. — Только с тобой. С остальными я не пью, потому что они начинают распускать руки. У меня нет в планах изменять Роберту, хотя подобные мысли и были. — Бетти, тебе стоит всех опасаться. — Только не тебя. Я же знаю, что у тебя никогда на меня не стояло, потому что я не в твоём вкусе. И никогда не была, — напомнила я ему. — Просто я с самого начала знал, что ты женщина Роберта, а это для меня табу. — Что-то для группиз не были табу? — усмехнулась я. — Это другое, Бэтс. Я и правда приехала в Талсу. Меня пригласила Кармен, да и Мэгги там должна была находиться, как и Логан. Я весь день старалась сторониться Роберта, а потом, вечером, накинув халат на голое тело, надушившись новыми духами и накрасив губы красной диоровской помадой, отправилась к Роберту. Вначале он был зол, а я была такой наглой, что он просто поддался мне. Но Робби быстро взял всю инициативу в свои руки, дав мне понять, что раз мне так хочется трахаться, то я получу это. Всё было странным. Потом я пыталась довести его до края сознания, потому что он весь отдался мне, но ничего не получил взамен, а после отправилась в ванную, где он меня и нашёл. Мы вообще не говорили, просто занимались любовью. Утром я проснулась оттого, что Робби суетился, собираясь в новый путь. Господи, как же было сложно начать говорить. Он первый извинился за своё ночное поведение, а потом я просила прощения за все свои поступки и слова. Он рассказал мне о Курте и Мэгги, а я снова пожаловалась, что она стала звать меня по имени. И мы снова замолчали. И тут нас прорвало. — Мне всё ещё больно, — сказала я, глядя на Робби поверх чашки. — И я не знаю, когда смогу это отпустить. Но маленькими шажками я стараюсь преодолеть это. — Прости меня, — он взял меня за руки, целуя в ладони. — Ну прости меня. Я не хотел, не думал, что всё зайдёт так далеко, но я был так потерян, а она предлагала мне всё то, чего я лишился с тобой. Я сомневался в нас. Я чуть не разрушил всё. Прости меня. Пожалуйста, прости, — он спрятал лицо в моих ладонях. Я ничего не забыла, но простила его. Я не могла иначе. Да и вообще, была ли его вина в этом? Нет. Так сложились обстоятельства. Мы не виноваты в том, что потеряли ребёнка, и самая главная наша проблема была в том, что мы перестали говорить. Сколько бы сложностей мы смогли избежать, если бы просто сели и обо всём поговорили. Высказали бы всё друг другу. А Роберт просто обнял бы меня и остался рядом. Но я погрязла в своих страданиях. Обесценила все его переживания. И мы чуть не потеряли друг друга. — Я больше не сижу на депрессантах, учусь жить без этого. Я не могу вернуться к тебе, потому что то, что я предложу тебе — это не то, что ты хочешь и ждёшь от меня. Это не то, что нужно тебе. И я… — Девочка моя, — сжав моё лицо, как чашу, Роберт поцеловал между глаз, как это делал всегда, когда хотел показать особенное отношение ко мне, когда в нём просыпался тот самый рыцарь, готовый защищать свою даму сердца. — Это не имеет никакого значения. Правда. Даже если ты откажешься носить то чёртово кольцо. Это не имеет особого значения. — Ты устанешь меня ждать, — он принялся стирать мои слёзы. В то утро мы решили пробовать начать всё сначала. Я не собиралась тогда за него замуж и не думала жить с ним. Я предлагала ему снова меня завоевать, а он обещал, что теперь мы будем стараться бороться со всеми обстоятельствами вместе. Он уехал, а я через несколько дней приехала к нему в Рино. Как ни странно, в ту ночь мы не занимались любовью. Я принесла пиццу, и Роберт весь вечер подкалывал меня насчёт того, что утром я опять буду отрабатывать съеденное. Я всегда была сухощавой, у меня было мускулистое тело без лишнего жира, пусть и имелись большая по меркам балета грудь и округлый зад, но для меня всегда было естественно заниматься своим телом. В тот вечер мы смотрели кино по кабельному, смеялись, а утром я отравилась с ним завтракать в местный ресторан. И лишь только после концерта, запершись в гримёрной, мы занялись сексом, словно до этого никогда ничего подобного не делали. Вот так мы и стали снова встречаться. Просто проводили время вместе, когда получалось, но нам было уже намного лучше, пусть где-то внутри всё ещё и было больно. Нам приходилось учиться жить дальше, потому что другого выхода у нас просто не было. Роберт приехал за мной после Рождества. Я и забыла о нашей традиции. Фредди косо посмотрел на меня, когда я пошла открывать кому-то дверь, а когда он услышал его голос, то явно не понял меня. — Ты простила его? — Фредди пришёл ко мне, когда я собирала чемодан. — Да, — просто ответила я. — А что тебе не нравится? — Он тебе изменил. Он виноват в смерти твоего ребёнка! — Нашего ребенка, — поправила я. — И я не считаю его виноватым в этом. Да, я простила Роберта, потому что мне плохо без него. Я страдаю без него. — Бетти... Не наступай снова на одни и те же грабли! — Фредди пытался наставить меня на путь истинный. — Одними и теми же граблями были отношения с тобой, — воткнула я нож в его сердце. — А с Робертом... Я просто счастлива. И вот сейчас у нас с ним всё серьёзно. — Не пожалей потом об этом, — я вышла из спальни, чтобы сбежать с Робертом подальше от Фредди. Робби забрал у меня саквояж, я потянулась поцеловать его в губы, прекрасно зная, что Фредди смотрит на нас. Да, я злила его, потому что мне хотелось, чтобы он понял: теперь Роберт — моё настоящее. Раз мы смогли пережить такое и остаться вместе, то в самом деле, наши отношения приобрели серьёзный оттенок. Да, у нас с Робертом не было определённости в это время. Но именно тогда, мне кажется, он решил, что в этот раз точно женится на мне. — Фредди опять пытался воззвать к твоей совести? — Роберт посмотрел на меня. — Ага. Я ему не говорила, что впустила тебя в свою постель, а потом простила тебя окончательно, — я убрала платок с головы, откидываясь на спинку автомобильного кресла. — Лучше будет спать и меньше задавать вопросов. Мне и Мэгги с Кармен хватает, которые вечно лезут ко мне с вопросами. — Когда ты окончательно вернёшься ко мне, то мы всё всем расскажем. Они готовы к этому, — он улыбнулся. — Так куда мы едем? — В Шотландию. Так что готовься, дорога будет долгой, — он повернул на другую улицу. — Это сюрприз? — я дотронулась до его локтя. — Разумеется, — Робби нехорошо улыбнулся. — Будем постигать шотландский мир и делать всякие непристойные вещи. — Ты как всегда, в своём репертуаре. — Ты знала, что брала, — напомнил он. — Я не хочу, чтобы ты ломал себя ради меня, — я открыла его бардачок, прекрасно зная, что там можно будет найти какие-нибудь завалявшиеся леденцы. Обнаружив металлическую баночку, я взяла один леденец, а второй опустила в рот Робби. — Именно поэтому я с тобой. Ты позволяешь мне быть собой, и я принимаю тебя такой, какая ты есть. А значит, мы с тобой находимся на верном пути. Я дотронулась до его ладони, лежащей на коробке передач. Да, ему тогда было сорок, а мне тридцать семь. Мы выросли, и самое главное, у нас дальше всё будет хорошо, но я не была тогда готова жить с Робертом, потому что во мне всё ещё сидел страх быть отвергнутой им.

***

— Он написал для тебя две песни, — вдруг вспомнил Донн. — Ага, совершенно случайно. Можно сказать, на спор. Одна из них тогда стала хитом. А вообще в тот год, работая рядом с Робертом, я поняла, как мне хорошо с ним. В то время мы просто открылись друг другу. — И жениться он решил, потому что Кармен собралась замуж. — Да, и ещё тогда появился Хосе, — я заметила, как Донн немного изменился в лице. — Но всё это почти не имеет значения. Я тогда и правда закрывала для себя прошлое. Я прощалась с танцевальными шоу, думала о том, чтобы стать режиссёром, сама начала себя продюсировать, ну и Робби снова надел кольцо на мой палец.