Too Much Love Will Kill You

Фредди Меркьюри

1988

Мне было больно смотреть на Бетти. Видеть, как в ней пропадает прежний запал, но мы с Бетти сохраняли статус-кво. Я не лез к ней с предложением, чтобы она завела себе нормального любовника, а она делала вид, что между нами всё как обычно, хотя это уже давно было не так. Наши отношения хоть и стали лучше, но всё же она по-прежнему страдала по Роберту, пусть они и расстались. Лечить одиночество и его измену новыми отношениями она была не намерена, но я не знал, что всё это время они с Робертом трахались по углам, и в качестве благодарности он её бросил. Я и не надеялся, что Бетти вообще останется со мной, учитывая, сколько мужиков вокруг неё постоянно увивалось. Многих из них Бетти знала не один год, а кого-то мимолётно, но она имела куда больше знакомств в нашей сфере, нежели я. В то время я перестал читать прессу, хотя прекрасно знал, какие темы там обмусоливаются почти каждую неделю: моя болезнь, распад группы, интрижка Брайана, измена Роджера и довольно странные интервью Бетти, причём в конце восьмидесятых это превратилось просто в массовое помешательство. Стоило молодому рок-музыканту появиться на сцене, а Бетти снять клип или включить его песню в программу, как пресса кидалась на неё, словно на свежее мясо. Наверное, про романы с молодняком писать было интересней. Мезальянсы всегда занимали чужие умы. Но сама Бетти всегда говорила, что у неё никого нет, а её дружба с Робертом приняла несколько непростой характер. Это не очень-то беспокоило саму Бетти; она, как всегда, делала вид, что ничего не происходит, постоянно твердя, что ей совсем не нужны мальчики. Я смеялся над этим, но ничего не делал. Я просто замечал, как в Бетти начал исчезать прежний огонь. Ты же знаешь, Райан, я всегда говорил, что её энергия на сцене зависит оттого, трахается она или нет. Это даёт ей возможность лучше чувствовать партнера, музыку, своё тело, понимание того, что она делает. Я не мог дать ей это, значит, кто-то другой должен был это сделать. Но речь пока не об этом. Я однажды побывал на её концерте в Лондоне и заметил, как она внутренне изменилась. Я продолжал трудиться столько, сколько получалось. Работа над альбом несколько застопорилась, а ещё надо было решать некоторые вопросы по поводу сольной пластинки и выступлений в связи с Олимпиадой в Барселоне. Ещё я писал песни для Бетти, но в итоге она от меня сбежала к Джимми Пейджу. Шарон постоянно твердила, что нужно быстрее закругляться с пластинкой, но я не торопился. Бетти работала столько, сколько сама хотела. Вернее, с Джимми она как раз быстро всё доделала, и результат очень сильно удивил меня. Я знал, что Бетти и Джимми Пейдж — близкие друзья. С ним она делилась всем, и он, конечно, был в курсе того, что творилось в её жизни на тот момент. Шарон, как и многие другие, понимала, что со мной что-то не так. Но никто и не решался задать вопрос напрямую. Все молчали, понимая, что будет дальше. Я же делал вид, будто всё в порядке. Отчасти так оно и было. Временами. Когда мы с Бетти были вместе, я мог забыть о том, что я уже не тот мужчина, которого она так страстно любила. Мы с ней веселились, как могли, пили шампанское и курили сигареты, вернее, пока курил только я; потом обсуждали дела и музыку. Бетти же в свои годы поражала совершенно неуёмной энергией и способностью превратить любой день в яркое событие. Бетти не боялась быть собой, но никогда и не скрывала, что она звезда. Я слышал, как она могла послать журналистов или же кого-то из знакомых. Слышал, как она могла капризничать, но в основном Бетти всегда оставалась той, какой я знал её когда-то. Я заметил в то время, как изменилась Мэгги. Она словно закрылась от меня. Не думаю, что это из-за того, что она знала о моей болезни. Дело было в чём-то ином, скорее всего, в Курте Кобейне. Он разбил ей сердце, и мне, если честно, хочется придушить его за это, но с другой стороны, такие вещи часто делают нас сильнее. — Поговори со мной, — часто просил я Мэгги. — Всё хорошо, — отвечала она, убирая волосы со лба. — Всё просто замечательно. — Как мама? — спросил я. — Я думаю, с ней всё хорошо. Надеюсь, что они с Робертом всё же будут вместе. — Он не подходит ей, — я не стал распространяться, потому что Бетти ничего не рассказывала дочери. — Он-то как раз ей подходит. Я видела, как на мой день рождения они целовались, но поутру мама его отшила. В свои шестнадцать Мэгги и правда могла покорить кого угодно, и я боялся, что многие могут воспользоваться некоторой её наивность. Тогда и появился в её жизни Энтони Фицпатрик. Он был старше её, а ещё их познакомил Фиби. Удивительно, что в его окружении были нормальные мужчины, а не геи. Энтони был помощником редактора, и как говорил Фиби, в конечном итоге мог бы стать тем, кто открывает таланты. Я думаю, что Фиби хотел, чтобы хоть кто-то посмотрел на то, что пишет Мэгги, а может быть, у него была какая-то иная цель. Я не знаю. Я тоже был знаком с Энтони, и если честно, мне никогда не нравилось, как похотливо он смотрит на Мэгги. Нет, его интересовал не секс, а что-то совсем иное. Такое я наблюдал, когда общался с акулами шоу-бизнеса. Они видели лишь только предмет для обогащения или для своих извращённых фантазий. Конечно, Роберт раньше меня узнал о Курте Кобейне, и он ничего не сделал для того, чтобы Мэгги перестала с ним общаться. Роберт и свою-то дочь не мог направить в верном направлении, и в итоге так же поступил с Мэгги. Понятное дело, что Кармен Плант нельзя было встречаться с Матиасом — даже я знал, что он эгоистичный бабник, — но Бетти, да и многие другие, были от него в восторге. В конце концов Кармен и Матиас расстались, а потом Роберт спокойно позволил дочери встречаться с музыкантом, прекрасно зная, чем все они занимаются на досуге. — Будь осторожна с Энтони. Он рвач и хапуга, — часто говорил я Мэгги. — Не ведись на то, что он может сделать тебя известной и популярной. — Он меня вообще не волнует, — конечно же, её волновал Курт Кобейн. Я хотел, чтобы у Мэгги было всё, поэтому вызвал к себе Майами. Никто не знал, сколько мне осталось. Никто даже не был уверен в том, что альбом Queen будет записан при моей жизни. — Ты с ума сошёл! — возмутился Джим. — Отдать всё какой-то там девчонке?! — Это девчонка — моя дочь! — возразил я. — Я так считаю. Я всё решил. Мэгги я оставлю почти всё своё моё состояние, как и половину авторских прав. Дом — Мэри. Другую недвижимость можно продать и отдать в фонды. Слугам тоже перепадёт, пусть никто не переживает. — Как ты будешь объяснять людям, почему всё досталось ей? — возмутился Майами. — Мэгги — дочь Роберта, и помяни моё слово, она тебя предаст ради него. Что ты скажешь своим фанатам? — Ну, мне будет всё равно, что будет думать пресса после моей смерти и как она начнёт мусолить тему моих отношений с Бетти, — я потушил сигарету. — Это уже не мои заботы. Бетти и Мэгги — моя семья, а то, что многие думают, будто из-за этого начнутся проблемы в группе или ещё где-то, так это уже не моя вина, дорогуша. На этом было всё, и я был просто не намерен обсуждать свои решения. В любом случае всё, что принадлежало мне, принадлежало и Бетти. Я ничего никому не сказал, ну, может быть, кроме тебя, Райан. В любом случае все узнают, когда придёт положенное время. Все мы смертны, просто я сгорел раньше других. — Я не смогу выступать с вами на открытии Олимпиады, — аккуратно начал я разговор. Дива ничего пока не сказала, просто подняла на меня глаза. Она заговорила чуть позже: — У вас уже распланировано всё время? — она была таким же занятым человеком, как и я. — Нет. Просто я не думаю, что к тому времени буду жив, — я сказал это несколько обыденно, словно это нормально и так всё и должно быть. — Что? Но вы так молоды! — и на её глазах выступили слёзы. — Да, но это так, и мы больше не будем об этом говорить, — потребовал я. Клип «Barcelona» снимали, по меньшей мере, три раза, два из них — во время выступления. Съёмки проходили в ночном клубе «KU» на Ибице — на самой большой концертной площадке острова. На публике песня исполнялась впервые и была приурочена к пятисотлетию открытия Америки Колумбом. Никаких особых репетиций не проводилось. Мы с Бетти остановились в отеле «Пайк», а Монтсеррат — в какой-то пятизвёздочной гостинице в городе. Бетти всё время пропадала с Duran Duran; не думаю, что её настолько очаровал Саймон Ле Бонн, что она была готова потерять голову, но и всё время быть со мной она не могла: в то время мы часто ругались по всяким мелочам. Я очень нервничал, и Бетти постоянно меня успокаивала, травя всевозможные истории из своей жизни и особенно детства. Потом появилась Дива. На Монтсеррат было голубое платье, сшитое специально для роли Ариадны, которую она исполняла в опере Ричарда Штрауса «Ариадна из Наксоса». Монтсеррат впервые предстояло принять участие в такого рода концерте, и я хотел, чтобы рядом с ней был кто-то знакомый. Странно, но в тот вечер Фиби провёл больше времени с Монтсеррат и её семьёй, в полном составе приехавшей поддержать певицу, чем со мной. В любом случае я был не один. Со мной были два Джима — Джим Бич и Джим Хаттон — плюс Барбара Валентин и Майк Моран в придачу, а ещё Бетти, хотя она часто пропадала невесть где. Я слышал, как она впервые за четыре года после той безобразной сцены в Мюнхене разговаривала с Барбарой. Не думаю, что Бетти вообще была рада тому, что она была здесь. Бетти была спокойна, и меня это насторожило. — Ты знаешь, что с ним происходит, дорогая? — спросила её Барбара, которая меня раскусила. — Я не понимаю, о чём вы, — Бетти подошла к зеркалу, чтобы поправить алую помаду. — Значит, знаешь, — Барбара закурила. — Смотри, сама не подцепи. — У Кошки девять жизней, если что, — Бетти посмотрела на неё. — Так что со мной всё в порядке. Думай лучше за себя. — На что ты намекаешь? — возмутилась Барбара. — Ну, я же не скачу с члена на член, — ответила Бетти. — Кто бы говорил?! Небось, недавно совратила Майкла Хатченса, — Бетти лишь только рассмеялась в ответ. — Я не тешу своё самолюбие, трахаясь с мальчиками, — их с Хатченсом и правда пару раз видели то в Сиднее, то в Лондоне, то ещё где-то. Просто Бетти была влюблена в музыку INXS, обожая под неё танцевать. Сам же Хатченс явно относился к Бетти точно так же, как и многие другие. — Фредди уже давно не мой любовник, даже если он говорит обратное. Он давно не интересен мне как мужчина. Я люблю другого. Второй раз клип «Barcelona» снимали, когда мы с Монтсеррат выступали на церемонии «La Nit» в Барселоне по случаю прибытия туда олимпийского флага в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Событие было важным, народу собралось немало — для гримёрных просто разделили пространство в каком-то большом помещении, напоминавшем ангар. Любое слово разносилось эхом по всему зданию, поэтому все участники мероприятия старались говорить потише. Когда мы с Монтсеррат вышли на сцену, она просто засветилась: так велико было обожание, с которым родные ей каталонцы смотрели на Монтсеррат. В конце концов, это было её шоу. Сначала она выступила с Каррерасом, потом спела песню в сопровождении оркестра. Ещё Монтсеррат исполнила аранжированную под её голос арию «Гимн наций», написанную Джузеппе Верди для тенора. Я только-только начал успокаиваться после встречи с королём и королевой Испании, а также с членами королевской фамилии — прошёл всего какой-то час. Хотя моя нервозность была заметна, Монтсеррат сумела подстроиться под меня. Ведь я привык работать на сцене один или самое большее, взаимодействовал с остальными тремя участниками группы. Критиканы выдумали массу причин, по которым «Barcelona» не исполнялась живьём (сюда же приплели и моё здоровье), но никто и не собирался петь эту песню без фонограммы. Перед любым живым выступлением я интенсивно репетировал. Время — деньги. Ни у меня, ни у Монтсеррат не было лишнего времени. В третий раз видео на песню «Barcelona» снималось на студии «Shepperton», в Пайнвуде. Я в своём тёмно-синем смокинге пел на сцене, украшенной сотнями свечей. Вновь в съёмках участвовали тысячи добровольцев, приглашённых через фан-клуб Queen. Желание сняться в клипе любимой группы у поклонников никогда не исчезало. Клип «Golden Воу» тоже снимался на церемонии «La Nit». Трагедия была в том, что фонограмма «не успевала». Она проигрывалась медленней, чем нужно, что серьезно затрудняло съёмки: получалось, что мы открывали рты не в такт со звучавшей фонограммой. В итоге получился сносный клип, но его мало показывали. Когда я сошёл со сцены, то был в таком состоянии, словно у меня, как это можно увидеть в мультфильмах, пар шёл из ушей. Я был просто разъярён, так как переснять клип не было возможности. Я винил всех и вся. В тот вечер досталось и Бетти. За её флирт, чёрт возьми, с одним испанским продюсером. — Какого хрена! — бесновался я. — Что вообще происходит? — она обернулась ко мне. Сегодня Бетти была само очарование в платье с кожаным лифом. — Ты какого чёрта флиртовала с тем мужиком?! — Ты, что ревнуешь? — она засмеялась. — Вот уж не думала, что ты будешь меня ревновать к тому лысому придурку. Хотя нет, подожди, — она потянулась к молнии на платье. — Всё дело совсем в другом. В том, как прошло сегодняшнее мероприятие. — Да, но согласись, что ты… — Что — соблазняла? — поинтересовалась она, продолжая раздеваться. — Я и раньше со всеми подряд флиртовала, а тебя заводило это. Я не собираюсь искать замену Роберту. — Мы… Больше мы не говорили в тот вечер: я ушел от неё. Мне надо было пройтись и просто проветриться. Да, временами я ревновал её к другим мужчинам, что крутились вокруг неё. Но, чёрт возьми, Райан, я не могу её удерживать подле себя. Это настоящий эгоизм. Ей ещё нет сорока, она сейчас настолько красива и эротична, что глупо заставлять её гнить заживо рядом со мной. Это чистой воды эгоизм. Может быть, несколько лет тому назад я бы делал всё для этого, в итоге уничтожив в Бетти всякое стремление к общению с другими мужчинами. Сейчас я просто не имею на это права. Хотя меня по-прежнему бесит наличие Роберта в её жизни. Бесит, что она с ним встречается. Бесит, что сейчас она отправится с ним в тур. Бесит то, как он на неё смотрит. Мы вернулись в Монтрё, чтобы продолжить работу над альбомом. Бетти осталась со мной всего лишь на пару дней. Она снова собралась в тур. «Раненая птица» была настолько популярна, что Бетти разрывали со всех сторон, требуя новых концертов. — Нам надо поговорить, — начал я. Бетти подняла глаза. В последнее время она полюбила носить высокие хвосты, гладко укладывая волосы — некоторые журналисты шутили, что так проще делать минет. Арни это всегда смешило. Но сегодня Бетти выглядела усталой и потрёпанной. — Да, — просто сказала она, беря кружку кофе со стола. — Что ты хотел мне сказать? — Так больше не может продолжаться, — я засунул руки в карманы брюк. — Понимаешь, всё не может так больше продолжаться. Я очень люблю тебя. Я бы всё отдал, чтобы быть с тобой, но я так больше не могу. — Что ты не можешь? — тихо спросила она. — Смотреть на то, что как ты страдаешь по Роберту! — отчаянно сказал я. — Он тебя предал дважды. — Боже, — она облегчённо вздохнула. — Я думала, что это будет что-то другое. Что ж, это давно уже должно было случиться. Я не держу зла на Роберта. Но искать себе нового любовника не хочу. После него ни один мужчина не закроет все мои раны и не сможет дать мне того, чего я заслуживаю. — Бетти... — Я ничего не хочу слышать, потому что ты ничего не понимаешь. Конечно, я не знал, что они помирились и она решила продолжать дальше этот геморрой, а не отношения. Работа над альбом шла очень медленно, но зато верно. Мы делали то, что хотели, впервые ощущая, что свободны от давления финансового вопроса. Всегда было важно, чья песня в итоге станет хитом. В моём случае их было больше всех, потом у Брайана, после у Роджера, а Джона было меньше всего авторских отчислений, но зато каких. Его песни становились куда большими хитами, нежели чем чьи-либо другие. Когда мы начали запись альбома, то я предложил всем поставить общее авторство, как делали порой многие группы, чтобы обеспечить всем равные условия. Конечно, были такие, как Моррисси и Марр, которые остальным участникам группы платили как сессионным музыкантам. Но можно же найти и другие примеры. Я хотел, чтобы после моей смерти ни у кого не возникало споров из-за денег. Жаль, что до этого мы не додумались раньше и никто нам не сказал, что так можно и нужно сделать. — Питер Грант заставил бы вас поступить именно так, — сказала Бетти, когда мы приняли это решение. — Он нас продинамил, — вставил Роджер. — Сказал, что иногда надо уметь говорить «нет». Наверное, боялся, что мы уделаем его супергруппу одной левой. — Не смешите меня, — Джон рассмеялся. — Просто зачем ему был лишний геморрой? — Как и Ардену, — Брайан достал сигареты. — Мы им всем были не нужны. — Джи вам отказал из-за меня. Он не хотел, чтобы Роберт и Фредди выясняли отношения. Вот и всё, — зачем-то сказала Бетти. — И потом, вы бы вряд ли согласились на его условия. Но и Led Zeppelin вряд ли бы превзошли. Если бы Бонзо не умер, то я стала бы пятым участником группы или бы приглашённой вокалисткой. Представляете, какой бомбой это было бы в восемьдесят втором? Да, когда мы начали творить без цепей, то всё стало намного проще. Я ощущал творческий прилив; порой мы даже записывали какие-то лишние песни — иногда я думал, что они могут запросто войти в разные сборники после моей смерти. Я был готов к самому худшему. Думал, что моё появление в сентябре, когда мы исполняли «Barcelona», станет последним. Я полагал, что мне скоро придёт конец. Однако… Болезнь не уничтожила мой голос, хотя должна была сделать это в первую очередь. Болезнь лишь убивала меня изнутри, словно невидимый убийца. Что ж, Райан, мне есть ещё о чём тебе рассказать, а потом ты сам решишь, что делать со всем этим. Сейчас для меня самое ужасное то, что Бетти проведёт весь этот год с Робертом, и я боюсь, что она решит окончательно связать с ним свою жизнь. Я хочу, чтобы она была счастливой, но только не с ним. После Рождества Роберт заявился в Роуз-Хаус, и я был зол, что Бетти снова поверила красивым словам и впустила его в свою жизнь, и это ужасно.