Too Much Love Will Kill You

Мэгги Морена

1989

Мама… она всегда была подобна богине на пьедестале. Мужчины сходили по ней с ума, сколько бы ей лет ни было. Не зря же, когда в разных изданиях её поздравляют с днём рождения, все пишут, что она самая красивая женщина второй половины прошлого века. Нельзя относиться к её изменам как к чему-то аморальному, да и к тому же отец сам этого хотел. Впервые я увидела её с Полом Стенли, когда мне было лет шесть. Мама тогда взяла меня с собой. В Америке с успехом шла «Испанка», а они с Фредди вечно находились под кайфом, проводя время на вечеринках. Я не очень понимала это; наверное, до меня многое дошло, когда Бетти жила в Америке, и меня нисколько не отвратил её образ жизни. В тот день она была одна. Мама после успешного концерта сидела в гримёрке и перебрасывалась фразами с костюмершами: несмотря на весь свой звездным статус, она всегда была такой лёгкой в общении с другими людьми. Пол зашёл в комнату. Он был без грима, и узнать его было не так-то просто. В руках он держал огромный букет белых и розовых роз. Мама приняла их, а потом потянулась к Полу, чтобы легко поцеловать его в губы. Меня не возмутило это: я видела иногда, как она обнималась с другими мужчинами, помимо моего отца, а когда стала старше, то зачитывала до дыр жёлтые издания, которые в Роуз-Хаусе часто валялись на журнальном столике или же в ванной комнате. Иногда из-за водяных разводов трудно было понять, о чём пишут журналисты. Но я находила имя моей матери и всегда знала, что все гадают, с кем же она сейчас встречается. Но я не особо следила за её интервью: в какой-то момент мне это стало просто неинтересно, хотя там я могла бы найти все ответы. А впрочем... Скорее всего, я вряд ли поняла бы скрытый смысл флирта Роберта и Бетти. Я не страдала от скандальной славы мамы, как это часто бывает с детьми других звёзд. Меня это не занимало, хоть в школе и постоянно шептались на эту тему. Учителям, конечно, не нравилось, кто она, особенно дамам за пятьдесят — наверное, оттого, что их мужья тайно мечтали о ней. Но они молчали: деваться было некуда, ведь мама постоянно делала пожертвования, где бы я ни училась. Мне никогда не приходилось говорить, как Джеку Осборну, когда он подсел на наркотики, что это оттого, что ему не хватало внимания отца. Я знала, что мама у меня есть и всегда придет на помощь. Хотя мне есть за что на неё злиться: она могла бы раньше выйти замуж за Роберта, просто поставив меня перед фактом, или за то, что она так и не смогла наладить отношения со своей семьёй, и это пришлось делать мне и Роберту. — Кто это? — спросила я. Они с Полом рассмеялись. Я же подошла к Полу. Он протянул мне руку — я пожала его ладонь. — Пол Стенли, — представился он. — Kiss. — Мэгги Данлер, — ответила я, хотя он точно знал, кем я являюсь. — Просто девочка. — Что ж, будем знакомы. Вокруг Бетти всегда вились разные мужчины, но именно Роберт с самого начала был единственным, кто не только подходил ей, но и захватил её разум. Я помню, как мы с Кармен постоянно наблюдали за ними, следили за их фразами, этими колкостями, взглядами. Мне всегда казалось, что Роберт слишком эксцентричный для Бетти, но я не замечала, каким на самом деле был Фредди. Я засекла маму и Пола в Америке. Она предполагала, что я нахожусь где-то в Нью-Йорке, но совсем не имела представления, что в те дни я была в Лос-Анджелесе. Я сопровождала Курта, а у него были первые гастроли. Курт ждал меня на улице, пока я покупала кофе навынос. Я бросила взгляд в угол кафе и увидела маму и Пола. Он что-то ей говорил, а она тихо смеялась в ответ. Потом он потянулся к ней. Журналистов поблизости не было, а то бы они получили настоящую сенсацию, ведь за двадцать три года головокружительной карьеры папарацци так и не поймали Бетти с поличным. Ни одного поцелуя, страстных объятий или же тайных свиданий — ничто не попало в объектив фотоаппарата. В этом плане Бетти всегда была неуловима, а может быть, всё дело в том, что время тогда было совсем иное? — Чего ты так улыбаешься? — спросил меня Курт. — Я? — я даже не поняла, что была рада своему случайному открытию. — Не знаю. — Что ж, пойдем, есть ещё дела, — и он, схватив меня за руку, потянул за собой. Именно с Куртом я узнала, что такое рок-н-ролльный образ жизни, хотя в его среде всё было совсем иначе, не так, как у мамы с папой. Всё было как-то депрессивно и странно. В то время я стала пить, хоть и старалась скрывать этот факт, а ещё пристрастилась к марихуане. Я понимала, что это путь в никуда, но так не хотелось отставать от Курта. Став в некотором смысле наркоманкой, я осознала, почему мама столько лет сидела на кокаине. Она всегда говорила, что делала это не оттого, что хотела угнаться за мужчинами и быть им равной, а потому, что это хороший способ не умереть от их же образа жизни. В общем, настоящий замкнутый круг. Курт сидел на героине. К тому времени ещё не основательно, но он точно употреблял его, говоря, что так заглушает боли в животе. Я не кололась, помня почему-то слова мамы. Она не делала этого потому, что боялась испортить тело, а Курт… ему нечего было терять. Да и вся загвоздка была в Роберте, который почти в тридцать лет бросил всё и разом. — Ты не похож на рок-н-ролльную звезду, — как-то сказала я, когда мы находились в тесном номере. — Я всё забываю, что ты знаешь их слишком много, — Курт улыбнулся и легко поцеловал меня в губы. Мне было семнадцать, и я была глупой влюблённой дурочкой. Я ничего не видела дальше своего носа, хоть и догадывалась, что Курт лишь только терпит меня, хотя, может быть, я весьма заблуждаюсь на его счёт. — Но все они не сравнятся с тобой, — прошептала я, снимая с себя пальто. — Ты мне льстишь, я никогда не буду таким, как многие. Трудно сказать, так ли это на самом деле. Курт слишком рано умер, не дав себе ни единого шанса превратиться в гедониста, подобно любой рок-звезде. — Нет, ты просто другой, — и я села на кровать, стаскивая с себя свитер. Не знаю, было ли это самый лучший секс — мне есть с чем сравнивать, хотя после смерти Хосе у меня было достаточно мужчин. С Куртом всё было иначе. В ту ночь я лежала рядом с ним, ощущая, как неутихшее желание продолжает бушевать во мне. Я знала, что надо сделать, но стоило мне потянуться рукой вниз, как Курт перехватил её. — Мой кролик не может насытиться, — прошептал он. — Ну да, — согласилась я. — Мне всегда так тебя мало! — Охотно верю, потому что когда ты приезжаешь, то превращаешься в голодного кролика. Просто обжора. — Есть такое дело, — я провела ладонью по его небритой щеке. — Ты любишь меня? — Мэггс, почему ты спрашиваешь? — Курт дотронулся губами до моего пупка. — Разве нам с тобой плохо? — Нет, — он знал, как меня заткнуть, чтобы я больше не задавала подобных вопросов. Лишь однажды я услышала о том, что Курт чувствовал ко мне. Это знали только мы с ним, и ещё Кортни. Я никогда её не любила, да и она меня всегда ненавидела. В любом случае это из-за неё мы с Куртом окончательно расстались и из-за неё он покончил с собой, если всё это именно так. — Ты могла бы учиться здесь, — Курт закурил. — Мы могли бы чаще видеться. — Ты, видимо, не совсем понимаешь, что значит быть звездой, — я приподнялась на локте. — Вечные гастроли, записи альбомов, переезды. Никакой стабильности. Никакой нормальной семьи. Всё как на вулкане, а если хочешь семью, то твоя спутница должна будет терпеть всё это. Особенно толпу оголтелых фанаток. — Надо запомнить, — Курт засмеялся, а потом затянулся. — Я не думала о том, что буду делать в следующем году, — продолжила я наш разговор. — В моей жизни почему-то всё неопределённо. — Мэггс, ты пишешь потрясающие тексты. Ты восхитительно ощущаешь этот мир. Так тонко, так ярко, — я давала ему прочесть пару своих работ. — Детский лепет, — отмахнулась я. — Ничего серьёзного. — Мы это проверим, когда выйдет твоя первая книга, — он потушил сигарету, и мы снова занялись любовью. Я действительно тогда много писала. Часто отправляла Курту, меня немного опубликовали в школьных журналах. Но в меня мало кто верил. Училки считали, что я выезжаю за счёт фамилии и славы моей матери. Роберт постоянно твердил, что надо просто набить руку, ведь слова — это опыт. Фредди был слишком оптимистичен, а вот Бетти всегда повторяла, что не будет мне ни в чём препятствовать, но и активно помогать тоже не станет. В итоге я написала роман о своей семье и самой себе, снискав мировую славу и сотни предложений об экранизации моей книги. Где-то весной я познакомилась с Энтони. Нас свёл Фиби. Это произошло несколько неожиданно. Я прогуливалась с Кармен по магазинам, а Фиби случайно встретил Энтони. Не знаю, какого хрена он решил, что нам надо познакомиться, но Фиби нас представил друг другу. Ничего такого не было. Так просто, разговоры о литературе. Энтони даже пару раз приходил к нам домой, ужинал в нашем семейном кругу, хотя в то время Фредди отрезал себя от всего старого мира. Круг его людей был настолько узок, что все, кто знал его ранее, общались с ним много лет, начали понимать: происходит что-то не то. Энтони сразу же не понравился Фредди, и он сказал, чтобы я остерегалась его. Честно, я не особо понимала, о чём он говорит — кажется, после семи лет брака до меня всё дошло. Но мы пока не об этом. Я продолжала, как и мама, постоянно сбегать из дома. Только она уезжала к Роберту, когда он брал выходные от работы в студии, я же — к Курту. Где бы он ни находился — в Европе или же Америке — я всё равно приезжала к нему, если получалось. В свои семнадцать я обладала завидной самостоятельностью. У меня были свои деньги, которые я могла тратить как хотела, ну и любимая фраза Бетти: «Вспомни, какой я была в её возрасте». Она никогда не давила на меня и никогда не пыталась подрезать мне крылья. Фредди, конечно, не понимал всего этого. Он явно замечал перемены во мне. Задавал вопросы, а я тактично от них уходила. Я знала, что он, как и любой отец, просто не поймёт этого. Он скажет, что я маленькая ещё, совсем юная, чтобы курить марихуану и трахаться как крольчиха. Знаешь, Донн, мне не хватает его нравоучений. Мне так не хватает наших бесед, наших секретных посиделок, когда я приходила к нему, и мы садились у дивана и шептались обо всём. — Если что-то не так в школе, то я поговорю с Бетти, — часто заявлял Фредди. Не знаю, почему у меня вошло в привычку жаловаться именно Роберту, а не маме. Я могла открыть ему душу, зная, что он меня поймёт. В такие минуты Роберт закуривал и начинал рассказывать о своём детстве, про учёбу, юность в доме семьи Морин, когда он начал искать себя. Когда я была маленькой девочкой, то слушала, открыв рот; став старше, начала задавать вопросы — в итоге всё заканчивалось моими слезами у него на плече. Он понимал, что мне нужно пройти через все эти муки любви, чтобы сделать из этого свои выводы и найти потом нечто стоящее. — В Англии, наверное, есть парни получше меня, которые подарят тебе всё, — сказал как-то Курт. — Женщина не должна ни растворяться в мужчине, ни цепляться за его успех. Я хочу идти своей дорогой, — ответила я. — Моя мама не растворилась ни в одном мужчине и не цеплялась ни за чей успех. Просто шла всегда своей дорогой. И я так хочу. — Тогда… — Я просто люблю тебя. И больше ничего мне не нужно. Только любовь. А подарки… Всё это дешёвый фарс, — я замолчала. — Ладно, мне надо идти. Кстати, я отправила тебе посылку. Мои рассказы опубликовали в школьном журнале. — А, поздравляю. — Радоваться рано. Впереди ещё много работы. Ну, пока. — Пока, — и я первая повесила трубку. Курт услышал короткие гудки. Я много писала тогда, а ещё не понимала, что Бетти и Роберт играют в некую игру для отвода глаз. Он спрашивал меня про её кавалеров. Я ничего толком не знала и задавала вопросы насчёт его девчонок, но он отмахивался. Тогда Роберт жил в Лондоне, и вовсе не в отеле, как обычно, а в квартире Бетти. Ясно, что они там постоянно встречались, когда Бетти возвращалась домой, чтобы продолжить работу над своей новой пластинкой. Тогда он написал для неё две песни — одна из них стала просто суперхитом, — и мелодия, и слова были просто пронизаны вожделением и романтикой, пусть и кажется, что это никак между собой не сочетается. Где-то осенью я снова заметила на пальце Бетти то самое кольцо, которое она носила много лет, не снимая. Она окончательно вернулась к Роберту, переведя их отношения из режима ожидания в режим постоянства. — Я пьяна, — вдруг сказала я, падая на песок. — А я говорил, что не надо так увлекаться, — Курт тоже лёг рядом со мной. — Ты прямо знаешь меру? — я косо посмотрела на него. — Я в этом деле далеко не новичок, уже давно торчу на многом, — Курт замолчал, совсем не собираясь продолжать дальше. — Прямо на всём? — Ну, на героине не сидел, — соврал Курт. — У меня в школе все сидят. Кто не втягивается — обязательно белая ворона. — Ты, значит, белая ворона, — отметил Курт. — Почему же? — я улыбнулась. — Ты не втягиваешься. Сколько тебя знаю, ты не втягиваешься. Тебе, по сути, просто весело, но если нет дури и выпивки, то и ничего страшного, — объяснил Курт. — Я всё хочу понять, что значит быть клёвой, — я засмеялась, глядя на тёмное небо, усыпанное звёздами. — Что значит быть клёвой? — Курт затянулся. — Я же белая ворона, — сказала я спустя пару минут. — Не втягиваюсь, не торчу и вообще с ума не схожу. Мама же когда-то дико сидела на кокаине и таблетках. Но потом как-то бросила всё. — Значит, втягивалась, — Курт закинул руку за голову, тоже вглядываясь в звёздное покрывало. — Нет, не втягивалась. Слышал её короную фразу: «Немного кокса, немного шампанского — и я всё успеваю»? — я приподнялась на локте. — Но при этом у неё не было ломок. Ладно, просто сейчас не об этом. — У тебя вообще есть друзья в школе? — зачем-то спросил Курт. — Почти никого, но я не ощущаю себя одинокой. У меня появились друзья до того, как я отправилась в школу, — я потянулась к коробке, где лежали недавно свёрнутые косяки. — В чём-то мы не похожи, — Курт взял зажигалку. — Займись со мной любовью, — попросил я, сбрасывая с себя покрывало. — Какой голодный кролик, — усмехнулся Курт. Курт начинал уставать оттого, что я сорю чужими деньгами и фактически содержу его. Ему не хотелось быть зависимым от меня и не хотелось, чтобы его успех был связан со мной и моей семьёй. Скажу честно, Курт призирал всех этих рокеров, которые пели о своих членах и сексуальных победах. Led Zeppelin не были каким-то исключением, и мы часто из-за этого спорили, потому что меня задевало его отношение к Роберту, ведь тогда он был для меня отцом — не Фредди, а именно Роберт. Осенью Курт приехал на гастроли в Англию, и конечно, когда он был в Лондоне, я предложила ему жить у меня, не спросив при этом разрешения у Бетти. Её всё равно не было дома: наверняка опять зависала с Робертом, а Фредди вообще не было в Англии, поэтому в то время чаще всего мою задницу вытаскивал дядя Джозеф, мамин брат. Мы тогда поссорились с Куртом, и по сути, это был конец нашим отношениям, пусть потом мы и помирились. Но пропасть между нами всё росла, и в итоге через год я встретила Хосе, и всё завертелось с бешеной скоростью. — Что с тобой? — вдруг спросила я. — Я не нужна тебе? — У меня всегда были мысли, что между нами ничего не может быть, — он потупил взгляд, решая. И так слишком много лишних слов можно сейчас произнести. — Да, но ты позволял, чтобы это было, — отметила я. — Мэгги, послушай, я не тот, каким ты меня видишь, — начал Курт. — Я принимаю наркотики, и вовсе не кокаин. Я курю и совсем не понимаю тот мир, в котором ты живёшь. Мы слишком разные. Я бы сказал, что мы другие. — Ты… — я поджала губы. — Я надоела тебе? — Нет, просто дальше всё будет ещё хуже, — Курт сделал глоток чая. — Ты пытаешься сделать приятное, но у тебя это плохо получается. — Хренова мужская гордость! — я закатила глаза. — Что ты, что папа — все из одной оперы! Знаешь, почему я появилась на свет? Потому что тот, кого я считаю отцом, изменил Бетти по простой причине — из ревности к её успеху. В итоге она наделала столько глупостей, и моё рождение было в том числе. И ты из этой же оперы. — Мэгс… — он попытался дотронуться до моего плеча, но я отвернулась от него. — Я правда очарован тем, что ты пишешь, как ты это делаешь, но я… — Но ты не влюблён в меня, — закончила я за него. — Всё не так, как кажется, — Курт вздохнул. — Нет, всё так, как кажется, — я старалась не расплакаться. А ведь Кармен меня предупреждала. Говорила, что всё может быть так, и не один раз. Но я редко её слушала, думала, что однажды моей любви всё же окажется достаточно, чтобы зажечь искру в Курте, но это не совсем так. Я не понимала, как могла сама оказаться в такой ловушке, и сейчас было проще красиво уйти, вернее, выгнать Курта и больше с ним никогда не видеться. Это была первая трещина между нами, и с каждым разом разлом становился всё глубже. — Я прошу тебя, уходи, — потребовала я. — Мэгс, — я развернулась к нему, глядя прямо в глаза. — Нет. Может быть, потом я передумаю. Но сейчас я просто хочу побыть одна, — он пошёл в гостиную и взял свои вещи. — Мэгс, я восхищаюсь тобой. Правда. Но я хочу чего-то добиться, а потом вступить в отношения, которые станут чем-то большим, нежели просто приятное времяпрепровождение. — Тогда я не буду ждать тебя! — и я закрыла за ним дверь. Да, к чёрту его! Я не собиралась убиваться по Курту, как Бетти по Фредди. Не заслужил! Я не считала, что от любви умирают, и не собиралась ради него бежать на край света. Перед Новым Годом я застукала Бетти и Фредди за ссорой — да, той самой, которая довела Бетти до того, что она переехала жить к Роберту, с лёгкостью согласившись выступать у него на разогреве. По свету, горящему на втором этаже, я поняла, что мама уже дома. Я вернулась от Кармен — тогда она жила с Чарли в Лондоне, потому что он работал вместе с Робертом, а она, как верная супруга, последовала за ним. Меня сразу же охватила радость, ведь они не виделись почти всю осень, и я сейчас нуждалась в её крепком плече. Тогда вообще никто не подозревал, что большое количество концертов мама давала, потому что собралась перестать танцевать, не проводя никаких прощальный туров, и вообще не предупреждая, что выступление в Лондоне за неделю до Рождества последнее в её жизни. Бетти вернулась домой и, кажется, всё начало возвращаться на круги своя. Она сразу же занялась покупкой подарков и не заметила, как я впала в меланхолию. Но рядом с матерью было спокойнее. Какой бы невозможной и капризной Бетти ни была, с ней всегда можно было забыть о многих невзгодах. Она заряжала всех позитивом и, что самое главное, напоминала о том, что жизнь слишком короткая, чтобы убиваться по всяким мелочам. Впрочем, в этом тогда была заслуга Роберта. Всё было хорошо, пока Бетти и Фредди не поругались. Из-за чего? Из-за того, что он узнал про Пола Стенли, но тут Бетти виновата сама: или нужно было быть осторожной, или же давно всё рассказать о своих отношениях. Хотя дело оказалось вовсе не в этом. Но мне тогда казалось, что они с Робертом просто флиртуют, а временами Бетти пропадает у Пола. — Когда ты мне собиралась рассказать? — кричал Фредди. Я стояла в коридоре между гостиной и столовой, слушая, как они ругаются. Я не смела пошевелиться, боясь попасть под раздачу, так как хорошо знала, что Бетти не из тех, кто бьёт посуду и драматично заламывает руки, хотя коготки она запросто могла выпустить. С Фредди Бетти никогда не позволяла вести себя как драная кошка, но вот с Робертом, поговаривали, запросто. Ругались они так, что стены дрожали; Фредди же редко вступал в перепалки. — О чём ты? — Я о том, что ты трахаешься с Полом Стенли! Столько времени! И ты мне ничего не сказала! — Я думала, что ты просто не поймёшь, — начала оправдываться Бетти. — Ты и правда ничего не понял. Между нами ничего нет! Так получилось... — Получилось! — одёрнул её Фредди. — У тебя и в остальных случаях получилось всё случайно, причём не единожды?! Что, ему ты тоже ставишь рога, как и мне, не один год?! — Замолчи, я не желаю этого слушать! Роберт выше всего этого! И сам в этом виноват. Как и ты со своей грёбаной опекой! — Чёрт, когда ты мне перестала доверять? Почему? Неужели я для тебя чужой человек? Да, я лишил тебя всего. Я забрал у тебя всё, и никогда ничего не будет прежним, но чёрт, Бэтс, я всё ещё люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты скрывалась от меня. — Так я и думала: ты ревнуешь. Прошу тебя, оставь меня одну. Я бросила тебя давно, и если бы жизнь складывалась иначе, то ничего бы между нами не было! — Хорошо. Пусть это будет ревность, а не забота. — Сдалась мне на хрен твоя забота! — крикнула она вслед. — Я хочу, чтобы всё было как прежде! Фредди ушел, а я вообще не понимала, что сейчас происходит. С одной стороны, было понятно, что Бетти давно бросила Фредди, с другой, а почему Роберт должен переживать, что она с Полом? — Мама, а «прежде» — это что? — спросила я. Бетти не стала отвечать. Она просто собрала чемоданы и отправилась к Роберту. Понятное дело, что Новый Год придётся встречать или с Фредди и его немногочисленными друзьями, или с Робертом у него дома. Я ещё больше впала в настоящую депрессию. Не понимала, что вообще на неё нашло и как так получилось, что рука сама потянулась к трубке телефона. Я набрала номер Курта и услышала женский голос, отчего впала в ещё большее уныние. У него появилась другая, и я не могла с этим просто так смириться. Мне было очень плохо. Именно тогда Фредди всё и узнал. Я знаю, что он пытался несколько дней найти Бетти, чтобы высказать ей всё о моём воспитании, и просто уверена, что она послала его ко всем чертям. Мама звонила мне после того, как уехала из Роуз-Хауса, сказав, что она уже давно с Робертом, и так получилось, что она водила всех за нос. Кармен, конечно, давно обо всём знала. Даже Логан был в курсе того, что его отец и моя мать встречаются. Я злилась, что они все считали меня маленькой и не способной принять чужое счастье. Мама вернулась уже после Нового Года. Вместе с Робертом. Он старался быть очень доброжелательным, хотя ему явно было неловко теперь играть роль моего настоящего отчима, а не просто друга, который всегда обо мне заботился. Утром я спустилась на кухню, а там был Роберт, занятый приготовлением завтрака. — Твоя мать никогда не отличалась хозяйственностью, — заметил он. — Всё задаюсь вопросом, не сбежит ли она с фермы. — Не сбежит, — я бросила на него краткий взгляд. — Останется там с тобой. — Мэгс... — он выключил плиту, накрыв жаренный бекон крышкой. — Мы не хотели, чтобы всеё так получилось. — Я давно догадывалась, что вы не просто так время от времени... — я пыталась подобрать слова, чтобы не обидеть его. — Трахаемся? — Роберт предпочёл быть прямолинейным, явно вспомнив, что я уже взрослая. Я кивнула. — Ну, иногда бывало и такое. Просто... Мы уже давно помолвлены. И тут я всё поняла. Я поняла, что то самое загадочное кольцо на пальце Бетти было подарено Робертом. Поняла, что весь общий досуг — это попытка привести меня к мысли, что мы уже семья. И это так и было. В этот миг я поняла, что именно Роберт всегда был моим отцом, что именно он меня любил и оберегал. И мне стало жутко стыдно из-за своего поведения. — Я не должна была поступать тогда так эгоистично, — я оказалась в объятьях Роберта. — Правда, не должна была так делать. Я не знала, что мешаю вашим планам. — Мэгги, ты не виновата ни в чём, — ответил он. — Но вы могли бы уже давно пожениться и родить ребёнка. Роберт немного помолчал. — Это не так уж и важно, — ответил он, отпуская меня от себя. То был какой-то волшебный вечер. Я впервые за столько лет осознала: вот она, моя семья. Я смотрела на Бетти и Роберта, понимая, насколько глубоко они любят друг друга, и я не видела этого, когда мать была рядом с Фредди. Уже много лет, а может быть, и никогда. Кармен улыбалась, хотя понимала, что я немного зла, ведь она моя подруга и ничего мне не сказала. Чарли тоже был с нами. И Логан пытался играть роль моего кавалера. — Ма, ты счастлива с Робертом? — я сразу же спрятала глаза. Мы с Бетти остались вдвоём в столовой. — Почему ты спрашиваешь? — Бетти широко улыбнулась. — Я думала, что ты была счастлива с Фредди, а сейчас поняла, что нет. Когда умер Карак, ты с ума сходила… Я понимаю теперь это, ты была такой, пока не умер Бонзо, а потом в Лос-Анджелесе… Ты… — Я была с ним, но всё было слишком сложно, чтобы просто так это пережить. Я мучилась оттого, что Роберт был женат, но не хотела, чтобы он разводился. Мы с Фредди уже почти десять лет как расстались, — Бетти замолчала. — Ты изменяла ему? — Да, — честно созналась Бетти. — Это длилось не так долго, как казалось. Просто… Я хотела, чтобы Роберт любил меня, а не просто вожделел. Я знаю, что умру без его любви. — Это не то, чему ты меня учила, — я поставила бокалы на стол, чтобы не разбить их. — Я знаю, — выдохнула Бетти. — Но это сложно объяснить. Это просто случилось. Меня накрыло и не отпускало. Я… — Ты из-за него почти весь позапрошлый год рыдала белугой? — я всё прекрасно помнила и хорошо умела делать выводы, пусть порой и не до конца. — Отчасти. Я не хочу пока об этом говорить. Это слишком больно, — Бетти собралась уйти. — Я расскажу об этом, но не сейчас. Пока мне сложно поведать тебе обо всём. — Хорошо, — согласилась я. Бетти ушла, оставив меня в столовой. Мы обе знали, что нам придётся снова восстанавливать прежнее доверие. Но были уверены, что это продлится не очень долго. Всё же мы одна семья, не зря об этом сказал Роберт.

***

— Скажи, ты была счастлива узнать, что Роберт собрался связать жизнь с твоей матерью? — Донн подал мне чашку чаю. — Очень. Именно тогда ко мне пришло озарение, что именно он относился ко мне как к собственной дочери, никогда не используя меня в своих играх. — А Курт? — Мы ненадолго помирились, но потом меня закрутила обычная жизнь. Сначала свадьба Джейсона Бонэма, потом мой выпускной, затем я погрузилась в свои переживания, а августе поехала вместе с Кармен в Мадрид и там в доме Беллы встретила Хосе. И всё изменилось. В любом случае наши отношения с Фредди испортились после этого. Он ревновал меня к Роберту, а я просто растворилась в том комфорте, впервые прочно поселившемся у меня в душе.