Too Much Love Will Kill You

Донн Саммерс

2012

Я стал отцом под конец работы с Бетти. Нина Элисон родилась раньше срока, и это заставило меня сильно волноваться. Нина появилась на свет за неделю до дня рождения Роберта, что, конечно, было одним из мистические совпадений. Френн отметила, что в августе можно точно не вылезать из диет, потому что "не месяц, а одни сплошные дни рождения". Но я был счастлив, что всё это закончилось. Правда, Роберт "подбодрил" меня, сказав, что наоборот, всё только начинается. Так и было. Мне пришлось взять на себя часть забот. Бар Хосе, домашние дела и, конечно, девчонок. Мэгги не должна была сейчас отвлекаться на подобные мелочи. Мне повезло, что мой тесть жил не так далеко от нас, да и всегда можно было набрать номер Кармен и спросить что-то у неё. У Кармен дети были уже большие, и она могла бросить часть своих дел и приехать к нам с Мэгги, чтобы разгрузить меня и дать поработать. В те месяцы меня затянуло отцовство, и пришлось отложить работу в сторону. Хотя бы на пару месяцев. В любом случае я был очень счастлив, пусть всё для меня и было в новинку. Я был поглощён своей новой семьёй, и такого чувства не испытывал очень давно. Наши с Мэгги отношения были уже не такими радужными, но я старался держаться. — Все это переживают. Я тоже вёл себя как идиот, когда Френн появилась на свет. Требовал от Бетти того, что она не хотела мне давать в силу своего эмоционального состояния. — Я понимаю, но просто... — Трудно душить в себе ребёнка, потому что в данном случае мы ведём себя как дети. Требуем внимания и секса, не понимая, что женщинам просто не до нас, — Роберт грустно улыбнулся. — А как было с Мар? — Я Мар вообще долго не видел. Я вернулся домой, когда ей уже было месяцев пять, и конечно, Бетти успела соскучиться по мне. А учитывая, какая у нас всегда была сексуальная зависимость, мы сразу же накинулись друг на друга, и мне не пришлось её соблазнять, как в прошлый раз. Тут самое главное — терпение, Донн. Придётся подальше засунуть свои желания и ждать. Всё же это не ты страдал при беременности, и не ты в боли рожал. Жаль, что я это не понял сразу, а осознал лишь только после рождения Мар. И я ждал, пусть и страдал. Но я помнил об уважении по отношению к Мэгги. Она родила мне ребёнка, и я не мог позволять себе обижаться на неё, пока она тратит все свои силы на нашу дочку. Мне было трудно бороться с собой, но кажется, я справился. Роберт и Бетти устроили живую презентацию альбома. Бетти любила такие мероприятия. Ей нравилось исполнять новый материал в знакомой обстановке, тем самым имея возможность порепетировать перед предстоящим туром. Мы с Мэгги приехали в клуб, оставив Нину с няней, хотя я единственный имел возможность услышать пластинку. Я был очарован этой смесью Востока и Запада, рока и джаза, английского и шильхского. И это было очень неожиданно и непривычно. У Роберта и Бетти была довольно пёстрая музыкальная команда, собранная со всего мира — столько неизвестных для широкой публики имён и такая шикарная атмосфера, сотканная из чувств и мелодий. Вокал Бетти был такой кошачий и глубокий, а у Роберта — спокойный и сильный, при этом они редко сливались в унисон, как делали это раньше, сохраняя друг для друга достаточно пространства. В чём-то они были отстранёнными друг от друга, а в чём-то ощущалось единение их эмоций, и скорее всего, это было из-за того, что большую часть работы они были в некоей ссоре, и лишь только после записи смогли примириться со всеми своими переменами. Роберт не захотел отбирать из всего записанного материала, чтобы потом заработать на отдельных изданиях, и решил сделать двойной альбом. Я понимал, что критика оценит альбом очень высоко, потому что это не то, чего ждёт от двух рок-звёзд, которые не пытаются выдавать себя за молодых и модных. А вот публика... запросто могла не понять. Это были совсем непривычные Роберт и Бетти. Бетти в тот вечер была в великолепном темно-зелёном платье с пышными рукавами. Она не стеснялась показывать своё тело, но предпочитала делать это дозировано. В её ушах сверкали большие серьги с изумрудами, а на шее — колье. Как говорила она сама, всё это — подарки Роберта. Он обожал задаривать её подобными безделушками. Сам он был весь в чёрном. Такой улыбчивый и чувствующий свое главенствующее положение в зале, хотя, по сути, это именно кошачья манера пения Бетти мягко обволакивала публику. Нетипичная для Бетти или Роберта "Beautiful Tango" с аргентинской атмосферой и мужчиной, которой ведёт эту партию. Мне это напомнило историю первого вечера Бетти и Роберта, когда она учила его танцевать, а он всё думал о том, как затащить её в постель. И вся мелодия была пропитана именно взрослой сексуальностью. "Oursoul" написала невероятная Хинди Азур, с которой Бетти познакомилась во время поездки во Францию. Хинди была марокканкой, но в последние годы жила в Париже. Она писала потрясающие тексты на родном языке, поэтому Бетти решила привлечь её к работе. "Oursoul" вовсе не была про Бетти, пусть она и была женщиной, чьи надежды были разбиты, но она была не обязана оставаться в браке, который треснул. Героиня же Хинди была именно обречённой на этот брак, а мужчина, который хотел её спасти, не смог отогреть её сердце. Я заметил, как в зале стали переглядываться, не совсем понимая, на каком языке поют, но потом магия печального голоса Бетти и зрелой соблазнительности Роберта взяли вверх. В "Fascination" они оба пели о боли, которая всё ещё бушевала в них. Они ещё любят друг друга, но им так сложно вернуться в прежнюю жизнь. Мне нравилась эта восточная грусть, которая переплеталась с несколько тёплым вокалом — именно тут больше всего слышалась та самая отстраненность Бетти и Роберта, и этот новый опыт изумлял, но при этом очаровывал некоторой своей безнадежностью. Такие марокканские мотивы мы уже могли слышать в других работах Роберта, но сейчас аранжировки были более насыщенными. Роберт как-то обмолвился, что Бетти прекрасно знала, чем заманить его, так, чтобы он остался в Англии и работал с ней, забыв о Патти Гриффин. Вряд ли она так надеялась привязать его к себе, ведь они оба всегда понимали, как можно монетизировать их отношения. Они всегда это делали, когда считали нужным стать чуть откровенней с публикой. Фредди никогда это не нравилось, но их менеджмент, да и лейбл, знали об этом. Глупо было не воспользоваться подобной возможностью. Конечно, в этот раз они могли разойтись так, что было бы больно слышать даже имя друг друга, но все знали Роберта и его способность сохранять хорошие отношения со всеми своими бывшими, пусть Бетти всегда и твердила, что с ней этот номер не пройдёт. Но у них были дети, да и годы отношений позади, и теперь, будучи вместе, восточные гитары и барабаны в "Set Me Free" давали надежду, что перед нами стоят прежние Бетти и Роберт. Когда-то они пели "сними с меня напряжение", а сейчас про освобождение, хотя ход мыслей проглядывался тот же. И, конечно же, у меня, как и у многих других, складывалось ощущение, что ещё до того, как Роберт и Бетти помирились, они уже понимали, насколько неугасаема их сексуальная тяга друг к другу, которой даже возраст не преграда. Совершенно магическая "Kiss & Thrills", где второй партнёр играл роль эха, словно отзываясь сквозь время, ощущая ту же боль от потерянной былой любви и желая вернуть обратно то, что когда-то имело значение. — Думаю, что все переживали подобное. И знаете, большинство из нас уходит, не оборачиваясь назад, лишь временами сожалея о минувшем, но мы с Бетти не смогли разойтись навсегда, — Роберт улыбнулся. — "At the Same Time". "Я должен умереть в твоих руках..." стала таким ярким переживанием. Впервые за всю пластинку Роберт и Бетти пели в унисон, переживая прошлое, думая о потере, грустя под испанскую гитару Бетти, где она играла сама, сливаясь со своей утратой, понимая, что всё уже позади. Роберт говорил, что эту песню Бетти написала первой, и именно благодаря ей он остался дома, чтобы записать новый материал. Тогда трек имел совершенно иное название, и, судя по всему, аранжировку, но так стало даже лучше. Хинди Азур рассказала мне, как увидела лет пятнадцать назад клип Роберта "Little By Little", где Бетти была его странной спутницей, следуя везде за ним, словно тень. Под гитару Бетти она написала "Imik Si Mink", и Роберт не упустил сегодня возможности рассказать об этом, учитывая, как тексты песен совпадали по настроению, но были совершенно разными по стилю звучания. Бетти решила петь на шильхском, а Роберт свою часть, которую он написал после того, как его жена — всё ещё жена — исполнила черновик песни — на английском. Все свои претензии друг к другу они выразили в "Stand Up", несмотря на весь этот цыганский мотив с ноткой восточного веселья. Роберт рассказывал о том, как он стал переживать охлаждение Бетти к их браку и жизни, а Бетти — о том, как она все эти годы принимала его, понимала все его заморочки, но никто это не оценил. Конечно, сейчас той злости, что можно было услышать на сведённой пластинке, не было. Бетти и Роберт вели себя на сцене, как всегда, флиртуя, касаясь друг друга, подкалывая, но не делая это болезненно. Нет, было видно: у них всё хорошо, и это вовсе не очередная пиар-уловка, а через год после тура, выполнив все обязательства, они разбегутся. К нам с Мэгги протиснулся Джимми Пейдж. Он недавно развёлся и был свободен как ветер, и конечно же, не упустил возможности прийти на презентацию. Он всегда говорил: если бы Led Zeppelin не распались, то следующий свой альбом они записали бы с Бетти, которая не только привнесла бы свежие идеи, но ещё помогла бы Роберту не тянуть на себе весь сложный вокальный материал группы. Мне всегда казалось, что Джимми сожалел об этом. Сожалел, потому что понимал, насколько Бетти и Роберт разные как музыканты. Роберт всегда называл себя больше исполнителем, чем музыкантом, пусть и был автором текстов, но постоянно нуждался в аранжировщиках. А вот про Бетти все говорили, что это именно она аранжировщик. Да, она сама мало на чём умела играть, но постоянно выдавала новые идеи. — Когда я работал с Бетти, то был удивлён тем, как она чувствует то, что сейчас слушают вокруг, но при этом она никогда не была конъектурной. — Так ты поэтому хотел её позвать для записи? — Я не просто хотел использовать Бетти как приглашённого музыканта, я хотел включить её в группу, пусть и не как постоянного участника, — улыбнулся Джимми. — Признаться, вокальную манеру она взяла у Роберта. Это всегда слышно, когда они поют вместе или Бетти исполняет блюз. Но во многом другом они очень разные. — Сожалеешь, что так и не научил её играть на гитаре? — спросил я. — Иногда. Впервые я услышал, как она поёт... Мне кажется, это было весной или летом семьдесят четвёртого года. Да, это было неопытно и неуверенно, но очень завораживающе. Мы все время от времени говорили ей, что следует больше петь, да и вообще научиться играть на чём-нибудь, кроме фортепиано. — На нём она играет не очень, — отметил я. — Да, но я тогда не знал, что Бетти — это минное поле комплексов и сомнений. Я часто задаюсь вопросом: как можно при такой зашкаливающей сексуальности и порой некоторой самоуверенности быть такой зажатой. Но Роберт, конечно, смог вытащить из неё это нутро. Разумеется, он её использовал, когда они записали вместе первый скромный материал, но когда они делали мини-альбом, то это было нечто другое. Он искренне хотел с ней работать, а вот Бетти... Всегда спасала его задницу. — Он же ревновал её? — К успеху? — уточнил Джимми. — Думаю, что временами. Роберт помнил, почему она бросила Фредди, и всегда этого боялся. Он всегда опасался быть похожим на него. Ему пришлось стать лучшей версией Фредди, иначе бы Бетти быстро его выкинула за борт, а Роберт был просто не готов получить удар по своему самолюбию, что такая женщина оставила его. Я понимаю, почему после свадьбы он послал меня подальше и решил достать те катушки из Швеции — да потому, что он постоянно помнил об этом, понимая, что это сейчас куда лучше, чем реанимировать группу. И я был восхищён, особенно когда узнал, что это именно Бетти — автор почти всех идей, и понял, что я в ней не ошибался. Жаль, что так и ничего не случилось. Мы с Джимми переглянулись — "Music" нам с ним напоминала восточную и очень современную версию "Rock’n’Roll". Понятно, что вживую песня звучала иначе, но эти современные примочки совершенно не портили мелодию. "Don't Forget" и "Old Friends" отпускали прошлое, вспоминая былое. Первая — очень красивая гитарная баллада с весьма романтичным текстом, а вторая — мистическая, с тягучим вокалом, словно не желающая окончательно прощаться. В творчестве что Бетти, что Роберта было много цитирования наследия могучего "Цеппелина". С одной стороны, кто-то мог усмотреть в этом тягу к самоповтору, а с другой — ощущение восторга, когда ты не сразу понимаешь, что это оммаж. Вторая часть пластинки была динамичной, романтичной, загадочной, и ещё более восточной. Это уже было любовное признание друг другу, желание всё вернуть обратно, переплетающееся с тоской по дому и поиском своего места в этой жизни. "To the Forces" была именно об этом. Такая подвижная, такая интересная гитара, и такое органичное переплетение двух языков. Зал немного взбодрился, хотя и до этого не особо скучал. Ты моя Родина и моя тишина — главный лейтмотив "Silence". Как и вообще тема тишины, проскальзывающая во всех стихах второй части. Теперь уж точно становилось понятно, что именно заставило Роберта передумать и вернуть Бетти. — Думаешь, у Фредди был хоть один шанс? — спросил я как-то у Джимми. — Да никакого не было с самого начала. В тот вечер мне все уши прожужжали, как Джон и Бобби поспорили о том, что последний в первый же вечер затащит Бетти в постель, и что у него всё обломилось. Я тогда понял, что у Роберта это серьёзно, раз он продолжает бегать за Бетти. Обычно после отказа он остывал. — Ну, Бенджи рассказывал: если Роберт хотел кого-то, то он это получал. — Да, но представь себе: он её хочет, она всегда рядом, даёт возможность себя лапать, а потом ставит перед фактом: не в этот раз. А затем ради неё он отправляет свою проходную жену домой, — Джимми откинулся на спинку стула. — Фредди просто не понимал, что именно хочет Бетти. В этом всегда была его проблема. А вот Роберт... — Да, Бетти поставила его перед выбором. — Или сердце, или ничего, — уточнил Джимми. — Когда Роберт мне об этом рассказал, я подумал: вот же наглая чертовка. — И всегда он отмечал, что "у тебя на неё не стояло". — Она мне нравилась. Правда. Но Бетти — строптивая кошечка, и честно, я не был готов приручать её. Это Роберт любит, когда его царапают, выкручивают яйца, а потом чешут за ушком. Определённо, это наркотик. Мне кажется, он ещё со времен Ширли подсел на такие отношения, но с Бетти всё это вышло на новый уровень. Роберт написал "Any Story", когда возвращался к Патти. Грустная и очень романтичная песня. Это было совершенно в его стиле. И мне она очень напоминала его лучшие сольные любовные баллады. "Un Jour" продолжала тему, пусть слова на французском и написала Хинди. Бетти играла на испанский манер, а Роберт пел. Наверное, единственная их общая песня, где Бетти была лишь в качестве бэк-вокалистки. Это было так необычно. — Мне нужна гитара, — сказала Бетти. Для неё поставили стул, и она взяла свою испанскую гитару, которую ей давным-давно подарил Роберт, и с которой она не расставалась. Играла Бетти очень легко, и пусть на альбоме гитарную партию за неё чаще всего исполняли другие, но она с лёгкостью могла почти весь тур делать это сама. Конечно, тут опять можно отметить тот факт, как просыпалась её некая неуверенность в себе. — Бетти чаще всего предпочитает многое не делать сама, — Джимми сложил руки "домиком". — Она отличный гитарист. Умеет же и на электрогитаре играть, но всегда не уверена в себе. Отчасти именно по этой причине Бетти постоянно задаётся вопросом: когда же Роберт её бросит. И когда он собирается уйти или реально делает это, то у неё просто мир переворачивается. Хотя, повторю, она отличный музыкант. — Но не настолько, чтоб быть вровень с тобой, — польстил я. — Мы же разные. И это нормально. К примеру, мне бы нравилось, если бы именно её испанское звучание гитары слышалось в нашей музыке. Это были бы совсем другие Led Zeppelin. В этом было бы нечто прекрасное. Но Бетти делает это в живых выступлениях. По настроению. Снова испанские нотки слились с мягкими восточными барабанами в "Can We Dance", словно вновь и вновь переживая ту самую первую встречу, когда Роберт пригласил Бетти в клуб, и она учила его танцевать, чувствуя музыку, как она сама. Но ощущалась отсылка ко многим другим песням Роберта и Бетти, и это зажигало в сердце слушателя веру в ту самую любовь, правда не такую, какую мы могли видеть в кино. С "La Luna" у меня случилась особая любовь. Философско-религиозный текст, написанный Хинди Азур, был обрамлён какой-то особенной музыкой и очень мягким кошачьим вокалом. Думаю, что и многие другие, впервые услышав композицию, были точно так же очарованы. В чём-то она была отдалённо похожа на "Big Log" Роберта, в чём-то был схож тон гитары, но здесь плескалось столько восточного колорита, столько тихой чувственности, ведь это нежный разговор с небом и звёздами, с луной и своей судьбой. И какой-то мистический и загадочный, восточный "The Blues" о том самом пустынном блюзе, который очень давно так сильно очаровал Роберта. Этот вокал просто прибивал тебя к месту, заставляя всё сильнее и сильнее срастаться с музыкой и ощущать это волшебство. — На самом деле я часто думаю о ней. О моей матери, написавшей ту самую картину, в честь которой мы назвали нашу пластинку. Я думаю, что наши родители не всегда были самыми счастливыми людьми на свете, и эту печаль они передали нам, — начала Бетти. — "Broken Ones", — продолжил о Роберт. — Посвящается всем тем, кто скучает по своим матерям. Я тоже вспомнил о своей матери, о том, как она не справилась со смертью отца, хотя он был далеко не святым человеком. Да, он изменял ей в своих частых поездках, впрочем, в то время так делали все, но она оставила меня, решив, что её печаль сильнее, чем мои чувства. И погрузившись в эти невесёлые думы, я не заметил, как Мэгги сжала мои руку. — Как ты? — спросила она, словно угадывая мои чувства. — Всё хорошо, — ответил я. Ты сон, который я видела Как-то в глубине холодной ночи. Сердце моё, сердце моё казалось Камнем, ударяющимся о камни. Сомнения, словно призраки, Окружили меня. Твой мир ужасно странный. Я знаю, что сердце твоё необузданно, Сильно и бесстрашно, Поэтому не будь ко мне холоден. Ведь ты волнуешь меня, Когда любишь. Подойди и послушай, послушай, послушай Слова любви. Открой сердце, Открой душу. Послушай, послушай, послушай Слова любви, Милосердия и красоты. Для нас с тобой На океанских волнах мерцает свет. Я вижу танец, заставивший моё сердце Обернуться водой. И я знал, знал, знал тебя С того момента, как представил тебя давным-давно. И, милая, я сдамся твоей любви. Послушай, послушай, послушай Слова любви. Открой сердце, Открой душу. Послушай, послушай, послушай Слова любви, Милосердия и красоты Для нас с тобой. И я знала, знала, знала, Знала тебя. Я чувствую волшебство Между нами. Ты меня волнуешь, волнуешь, Волнуешь, волнуешь, Волнуешь, волнуешь, Волнуешь, волнуешь. Что-то славное Ты делаешь со мной Что-то удивительное. "Dream" просто пронзала сердце какой-то своей тёмной и в то же время романтичной нотой. Словно построенной не так, как мы привыкли, когда гитарист творит чудо. Нет, тут звучал саксофон, который давно перестали слышать в музыке и Бетти, и Роберта, переплетающийся с гитарой, и это было чертовски чувственно. А в лирике явно ощущалось, что наши герои всё так же готовы говорить о любви друг к другу, обнажая публике абсолютно разные эмоции, готовые показывать новые оттенки своих переживаний. Напоследок нас погрузили в некое заклинание "Cabo Verde". Шильхский и английский уже не казались какими-то несочетаемыми, а заклинание вечной любви напоминало о древних ритуальных танцах, о костре, словно отсылая к открытию шоу Бетти "Дикарка", где она под музыку "Цеппелина" изображала древний обряд, прося мужчину вернутся с охоты, словно благословляя его на удачу. Не знаю, только ли у меня были такие чувства, но я словно ощутил, как оказался в семьдесят шестом году. Бетти и Роберт закрывали альбом "The Moon Is Full" — любовной балладой о полнолунии как начале новой жизни. Слушая пластинку ещё неделю назад, я знал, что это гениально. Роберт всегда говорил, что ему скучно повторяться, что ему нравится искать новые грани творчества, что порой ему интересно то, что вряд ли станет коммерческим, да и вообще не вызывает восторг у широких масс. И вот он сделал с Бетти то, что было ему близко, но всё же далеко от его собственного творчества. И я понял, что это значит, когда она позволяет ему быть собой. Понял, что это значит, когда твой партнёр дарит тебе полное ощущение творческой свободы. Это было очень глубокое чувство, корнями уходящее в самое болезненное для любого музыканта — принятие твоей личности твоими близкими и публикой. Думаю, Бетти и самой хотелось доказать, что она действительно никогда не пыталась быть модной. Она исполняла и поп-рок, и блюз, и уходила в альтернативу, а потом в фолк, пела испанский рок, и вот это было совсем не похоже на неё. И с Робертом было точно так же. Было видно, как они кайфовали. Я видел Роберта с Элисон Краусс и понимал разницу в его поведении. С Бетти он испытывал не только восхищение, но и ещё вожделение. Я подошёл к Бетти и Роберту — они говорили о чём-то с Джимми. судя по тому, как улыбалась Бетти, она была довольна и результатом работы, и вечером. — Скажи, что это было прекрасно, с обратился ко мне Джимми. — Это было прекрасно, - повторил я. — Это будущее "Грэмми", но только не станет массовой истерией. — Ничего страшного, — Бетти улыбнулась. — Ладно, поехали выпьем? — Если Мэгги отпустит, — засомневался я. — Донн, ну ты же не подкаблучник, — Джимми засмеялся. — Но вообще она разрешит. В тот вечер мы говорили о музыке и немного о прошлом. Я наблюдал за Бетти, как она вела себя с Джимми и Робертом, и думал, что она права, насколько всё было запутано между ними. Я всё думал, почему Бетти выбрала именно Роберта, а не Фредди, и теперь ответ для меня был очевиден. Они с Робертом и правда были очень похожи, и чем больше я замечал это, тем больше уяснял для себя, почему Фредди её потерял. Всё же было просто. Жаль, он так и не понял. У меня осталась последняя кассета Фредди, и я уже готовился к самому тяжёлому за последние месяцы прослушиванию.