Too Much Love Will Kill You

Фредди Меркьюри

1991

Бетти снова уехала, а мне стало тяжело говорить, но я хочу записать последнюю кассету. Иногда мне кажется, что Роберт специально всё это затеял, чтобы увезти Бетти в Америку, подальше от меня, и она как можно меньше времени проводила со мной. Он снова сделал ей больно, а она опять его простила, и я не понимаю, как ему это удаётся. Почему он постоянно выходит сухим из воды, а меня она просто выкинула из своей жизни, словно использованный презерватив. — Ты как? — спросил я Бетти, когда она заводила машину. — Нормально. Привыкаю к мысли, что я теперь замужем за Робертом. — Неужели там так плохо? — я затаил дыхание. — Там точно так же, как и в жизни, где я не была миссис Плант, —сказала она. — Прости, это машина Роберта, я не очень привыкла к ней. Если что, у него там, в бардачке, есть леденцы и может быть, ещё что-то найдёшь. Я открыл бардачок и вправду нашёл коробку с лимонными леденцами. Увидел коллекцию кассет и ручные часы с кожаным ремешком. Я заметил край кружевного белья и бросил взгляд на свою спутницу, но ничего не сказал. Бетти явно доверяла Роберту, как и он ей, раз разрешил отправиться к моим родителям на его машине. Мы приехали на ужин, а потом остались на ночь. Всё было хорошо. Я был рад, что Бетти сняла золотое обручальное кольцо, надетое на её пальчик зимним утром девять дней тому назад. Родители уже всё знали о том, сколько мне осталось. Но они были рады, что Бетти меня не бросала и всё так же находилась рядом со мной. Мы спустились к завтраку довольно поздно. Нас уже ждали, а я молил Бога, чтобы газеты не напечатали новость о том, что Бетти вышла замуж. Пусть всё это случится после этого вечера. Но стоило нам переступить порог столовой, как напряжённость сразу же захлестнула нас, словно волна цунами. Я подумал, что родители всё знали и прекрасно понимали, что всё это время мы их обманывали. Мама, конечно, догадывалась о том, что на самом деле у нас с Бетти давно ничего нет, но отец верил в сказку, будто я такой же, как все, хоть в глубине души всё и понимал. Сердце же отказывалось верить в жестокую правду — я грешен и постоянно живу в этом мерзком ощущении. — После всего ты посмела приехать сюда, — громко произнёс отец, глядя на Бетти. — После чего? — она старалась быть спокойной. — Ты вышла замуж десять дней назад! — отец не собирался понижать голос. — Да, это так, — не стала отрицать Бетти, и только сейчас я заметил, что она по привычке надела обручальное кольцо. — Фредди попросил меня приехать сюда с ним. — Ты дешёвая потаскуха! — бросил он ей в лицо обвинение. — Конечно, ничего не изменилось с тех пор, как я впервые пришла в этот дом. Я всегда была дёшевой потаскухой, только на мне женился мужчина, которому ваш сын всегда завидовал, — она хотела всех уколоть. В отличие от Роберта я не знал, какая на самом деле Бетти в гневе. Не знал, насколько она может быть жестокой и злой. Роберт называл её дикой кошечкой, ведьмой, а иногда нежным цветочком, но даже он не знал, что может получить поутру. Я перевёл взгляд с Бетти на отца, а потом обратно. — Тебе же нужны его деньги! — продолжил отец. — Зачем мне его деньги? Я внучка лорда, чёрт возьми! Мне не нужны деньги Фредди и ничьи другие! — Бетти поправила волосы. — Тогда что тебе надо? — Да ничего мне не надо! Я любила вашего сына. Когда-то. Только он всё никак не может меня отпустить. Не может понять, что больше десяти лет я не люблю его. Не может понять, что я не хочу быть с ним! — Ты всегда любила использовать мужиков, — заключил отец. — Желательно нескольких сразу. — Да, я шлюха! — крикнула она. — Да, шлюха, которая любит другого мужчину, и он отвечает мне взаимностью. И я не намерена больше терпеть оскорбления в свою сторону! — А знаешь, почему ты хочешь уйти? Потому что знаешь, как я прав! — Боже! — Бетти закатила глаза. — Хотите правду? Мы расстались ещё десять лет назад. Я бросила Фредди, потому что он изменял мне со всеми подряд, а я делала это в ответ. С Робертом, — она специально это подчеркнула. — Так что ты здесь делаешь? — мама обернулась к Бетти. — Я и сама не знаю, что здесь делаю, — она сняла с крючка шубу. — Поеду-ка лучше домой, а то меня муж ждёт, вернулся усталый с концерта, скучает без меня. — Мэгги ты тоже настроила против Фарруха? — голос отца остановил Бетти у двери. Рука замерла на дверной ручке. — Нет. Это сделал сам Фредди. Да, и Мэгги моя дочь. Моя и Роберта, — она вышла за дверь. Я смотрел в окно, пока Бетти заводила машину. Она не собиралась забирать меня, и теперь осталось просить кого-нибудь отвезти меня домой. Бетти просто бросила меня, не собираясь объяснять моим родителям, как же так получилось. Наверное, тогда мне стало понятно, что между нами действительно всё кончено, но мне ещё казалось, будто я могу убедить её в том, что им с Робертом не по пути, и дальнейшие события это показали. Она уехала с Робертом в Аргентину. Конечно, иначе и быть не могло, ведь Бетти была его женой. Но я чувствовал, что надвигается буря. Ощущал, как туча сильнее опутывает их брак. В принципе, так и случилось. Она пыталась скрыть тот факт, что какая-то подружка Роберта ждала от него ребёнка, но всё равно до меня долетели слухи. У Бетти умерла бабушка, и она завещала ей дом в Мадриде. Мне она подарила пару картин, хотя мне они были не очень нужны, но всё равно было приятно её внимание. — А я тебе говорил! — сказал я Бетти, когда мы увиделись. — Я тебе говорил, что он растопчет твоё сердце и выкинет к чёрту все свои клятвы, но ты же мне не верила. — Давай ты не будешь лезть туда, куда тебя не просят, — осадила она меня. — То, что я простила Роберта — это исключительно моё дело. — Ты себя сейчас слышишь? — возмутился я. — Это не твоё дело. — Ты с ним из-за чёртовой пластинки! — сделал я вывод. — Я не меркантильная сука. И никогда ею не была. Я хочу прожить с ним всю свою жизнь, и ты мне точно в этом не помешаешь, — она взяла пальто и собралась уходить. — Бетти, тебе не надоело обманываться? — Обманывалась я с тобой, когда думала, что мы сможем снова быть вместе. В те дни она чаще всего бывала в Аргоеде. У меня не было времени ездить туда, да и сил тоже не осталось. Они с Робертом управились в короткий срок, словно торопились в этом году всё успеть. И после того, как выпустили альбом, сразу же отправились в тур. Я знал, что это именно Бетти предложила исполнять блюз, что именно она стала главным сундуком с идеями. Да, мне не нравилась эта пластинка. Совершенно не моё. Но надо отдать должное Роберту за то, что он так вкусно свёл материал. Я не мог смотреть их интервью, ведь все поздравляли их со свадьбой, спрашивали о супружестве, а они уже не скрывали историю своих отношений. Открыто флиртовали друг с другом, а когда выступали вместе, то это было подобно пламени, что опаляло всех. Я пытался от этого дистанцироваться, и у меня временами получалось. У меня почти не осталось сил на борьбу с упёртостью Бетти. Пресса усилила свой гнёт, продолжая строить догадки, расспрашивать моих друзей; ей хотелось узнать правду, хотя всё и так уже было понятно. После того, как Бетти вышла замуж, нас стали ещё больше сталкивать. Фанаты требовали от неё правды, что же между нами было на самом деле, а в письмах Мэри всё чаще проскальзывала мысль, что Бетти виновата во всех бедах моей жизни, и теперь она благополучно покинула меня, чтобы портить жизнь ещё одному мужику. Хотя все понимали, что это Роберт испортит её. В конце лета я решил, что больше не буду принимать препараты. Я устал от всего. От всего того, что творилось со мной и вокруг меня. Бетти меня бросила. Мэри ударилась в радости материнства. Рядом были лишь Фиби, Джо и Джим. Да, ко мне часто заходили Брай, Роджер и Дикки. Навещали и многие другие. Но всем было понятно, что моя смерть — это всего лишь вопрос времени. Август принес с собой известие о том, что Пол Прентер, некогда мой близкий друг и союзник, а затем — главный предатель, умер от СПИДа. Мы не общались в течение нескольких лет, и хотя я знал, что Пол был болен СПИДом, известие о том, что он так быстро сдался, потрясло меня до глубины души. Я тоже был в конце этого пути. Свой день рожденья впервые за столько лет я решил справить тихо. Наверное, тогда я понял, что это мой последний день рожденья и что моя жизнь остановится на цифре "сорок пять". Мне больше некуда было двигаться, болезнь просто не оставила мне никакого пространства. Бетти в сентябре была в Англии, отдыхая перед следующими тремя месяцами тура, чтобы в начале года отправиться в Южную Америку. Я надеялся, что она приедет на мой праздник. И она появилась у меня дома. Правда, с Робертом. Мэгги приехала со своим парнем, но я видел, как весь вечер они оба больше довлели к Планту, словно он был её отцом, а для Хосе — тестем. — Я был на вашем концерте в Лондоне, — начал Брай, — было очень огненно. — Не задабривай, — парировала Бетти, расслабляясь в кресле. Роберт подал ей стакан с виски — она улыбнулась ему. — В любом случае вы отлично научились извлекать выгоду из своих отношений, — Роджер перевёл взгляд с Планта на Бетти. — Мы не будем этого скрывать, — Роберт сделал глоток виски. — Только мы к тому же ещё и женаты. Да, и у нас с Бетти временами одинаковые музыкальные вкусы. — Им осталось только общего ребёнка завести, — буркнул я. — Для полного счастья. Но почему-то в их случае дети рождаются вне брака. — Зачем ты так? — Бетти метнула в мою сторону недовольный взгляд. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу иметь детей. Больше не могу. И не надо намекать на то, что Ширли скоро родит. Я и без тебя это прекрасно помню. Бетти поднялась, поставив стакан на столик, и отправила платье. Она была очень злой, и в то же время чувствовалось, как это задевает её, как порой она не может справиться с этой мыслью: у Роберта будет ребёнок на стороне. Она оставила нас, а я бросил вопросительный взгляд на Планта. — Это не изменит того, что мы вместе, — Роберт последовал за Бетти. Мне хотелось знать, что он ей такого сказал, отчего они вместе вернулись к нам. О чём они говорили, как он её утешал — я гадал, какие ключи Плант нашёл к сердцу Бетти, раз она так быстро сдалась и простила ему эту ошибку. — Зачем ты так? — Мэгги явно всё это не понравилось. Я прощался со всеми, но не печальной, мрачной церемонией. Мы прекрасно поужинали, поболтали, посмотрели пару видео по телевизору, послушали какую-то музыку и сыграли в несколько игр, а затем я сказал: — Всё, я совсем устал, пойду спать. Вы все можете остаться или уйти. И они все уехали. Бетти что-то сказала Роберту и пошла за мной. Она закрыла дверь моей спальни. Я должен был радоваться этому, но знал: Плант ждёт её в машине. Я улыбнулся Бетти; она села на край кровати — платье обнажило её коленки. — Фредди, это вообще ничего не меняет. Ты и сам прекрасно знаешь это. Мы будем в начале октября, приедем сюда через месяц. — Ты к тому, что это наш последний вечер? — я заглянул в её глаза. — Нет, но ты должен понимать: у меня своя жизнь, к которой ты не имеешь никакого отношения. — Ты так любишь его? — Да, — она явно была готова расплакаться. — Я прекрасно понимаю, что не могу дать Роберту то, что он хочет. Я не имею право упрекать его в этом. — Бэтс... — Ладно, я пойду, — она опустила глаза. — У нас был хотя бы один шанс быть счастливыми вместе? Бетти остановилась на пороге. — Нет, и ты сам знаешь почему, — она оставила меня одного. Менее чем через две недели после дня рождения я составил завещание и завершил все свои дела. Я не собирался всё оставлять Мэгги, разрешил только забрать из моего дома то, что ей хочется. Я понимал: моё наследие станет для неё сущим бременем. — Ты разочаровался в ней, — отметил Бич. — Да, — согласился я. — Я считал её своей дочерью, а в итоге она Роберта зовёт отцом. — Я однажды сказал тебе, что именно так и будет. Можно ещё попросить Бетти, чтобы она не трепалась о ваших отношениях. И те кассеты... — Думаю, что она не будет этого делать. Хотя, что это изменит? Ну, расскажет о том, что мы встречались. И что с этого? В любом случае Бетти скажет, почему она меня бросила. — Я согласен. Но как бы там ни было, твои поклонники уже настроены против неё. И думаю, это прекрасно. — К чему эта война? — возмутился я. — Потому что Бетти — это твоя главная ошибка. Вообще, зачем ты с ней связался снова? Она просто взяла и вытерла о тебя ноги, — напомнил Джим. — И будет делать это дальше. Песни про тебя писать, интервью раздавать, а потом и биографию её напишут, где ты будешь главным козлом в её жизни. Даже хуже, чем Крис Эмберг. Я провел остаток сентября затворником в своём лондонском доме. Под окнами всё ещё собиралась пресса, но сообщение, выходящее из Гарден-Лодж, было таким же, как и в течение нескольких месяцев: у меня не было СПИДа. Родители всё ещё не знали о моём точном диагнозе, хотя понимали, что мои дни почти сочтены. У Роберта родился сын, и я чувствовал, что Бетти с трудом это переживает, но она не разрешала мне помочь ей, она вообще всё больше и больше дистанцировалась от меня. Месяц назад я был в Монтрё, а потом снова вернулся домой. Мне стало ещё хуже, и я был готов, чтобы порвать этот порочный круг боли и разочарований. Бетти всё ещё была в туре, со мной рядом находились друзья. Мэгги приезжала очень редко. Я понимал, что у них у всех новая жизнь, и я был больше не нужен. Я разочаровался во многих людях под конец своей жизни. Воскресенье, 10 ноября 1991 года, когда я на частном самолёте вернулся в Великобританию, было приятным, но серым днём, окутанным пеленой дождя. Я знал, что возвращаюсь домой теперь уже навсегда. Пока машина везла меня по Лондону, я сквозь затемнённые окна смотрел на улицы столицы, а мои мысли были заполнены смесью воспоминаний и чувством облегчения. В этот день ворота Гарден Лодж закрылись за мной словно в последний раз, будто завершая обряд расставания с поклонниками и обществом. Я был закрыт в пространстве, в котором внешний мир уже не мог меня побеспокоить. И вся моя свобода теперь состояла в возможности беспрепятственно перемещаться по дому и иногда — по саду. Я всё ещё хотел видеть Бетти рядом, но она была с Робертом где-то в пути. В его объятьях. В его любви. Я бы мог умереть у неё на руках. Но это всего лишь несбыточная мечта. *** Обрыв кассеты.