Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер

1992 - 1995

Наверное, это было очень трудное для нас с Робертом время. Мы пережили не один кризис отношений, и каждый раз, едва почти всё становилось невыносимым, я думала о разводе. Не в шутку. Я думала об этом по-настоящему. Полагаю, и Роберт подумывал об этом, но его каждый раз останавливало то, что он боялся быть плохим мужем и отцом, словно доказывая всем, он не способен ни на постоянство, ни на верность. Я столько раз меняла своё решение, видя спасительные соломинки. Пока нам было что спасать, я боролась за наши отношения. Мы провели остаток тура той зимой, купаясь в какой-то необъяснимой страсти, а потом, вернувшись домой, Роберт занялся семьёй. Джимми очень хотел, чтобы они отправились в студию и спустя двенадцать лет после смерти Бонзо записали новый альбом, но у Робби были другие планы. Он купил ферму для Мэгги и Хосе, пусть парню и не очень нравилась помощь. Мэгги, конечно, была счастлива, потому что находилась рядом с нами. Она собиралась бросить колледж и заняться писательством, и я была рада, что моя дочь ищет себя, а не исполняет чью-то мечту. Тогда я уже начинала чувствовать, что со мной не всё в порядке, но списывала это на возраст, словно даже не собираясь верить в какую-то вероятность, будто могу забеременеть в сорок лет. В апреле Роберт повёз меня в Марокко. Трибьют должен был состояться очень скоро, но мы всё равно решили съездить и отдохнуть, ведь теперь, будучи свободными от всех проблем, нам не нужно было скрывать очевидное. Меня постоянно рвало по утрам, а я полагала, что это всё из-за ветров, приносящих местные запахи. Я даже подумать не могла о беременности, ведь мы с Робертом предохранялись, совсем упустив из виду ту единственную рождественскую ночь. — Опять? — Роберт изумлённо посмотрел на меня, когда я влажным полотенцем вытирала рот. — Ага, — я виновато подняла на него глаза. — Я попрошу принести чаю с мятой. На тебя это совсем не похоже, Кошка, — он закрыл дверь ванной, оставив меня одну. Честно говоря, я придумывала себе причины. Когда не смогла влезть в любимые белые джинсы, то решила, что это всё из-за отсутствия прежней физической активности. Когда временами у меня возникало дикое сексуальное желание, я думала, что это из-за возраста. Я отрицала всякую вероятность беременности, пока в один прекрасный день у меня не закружилась голова, когда мы были в ковровой лавке. Жена местного купца сразу же заметила то, во что я не верила. Вечером я попросила девушку-администратора раздобыть мне тест на беременность. И сделав его, пока Роберт курил на балконе, разговаривая с кем-то по телефону, я испытала радость и ужас одновременно. Я боялась повторения прошлой трагедии. Все три теста показывали одно и то же, но я не спешила рассказать об этом Роберту. Я решила немного подождать, и, ощутив через несколько дней, как под моими пальцами шевелится ребёнок, я зарыдала от счастья, стараясь отогнать все плохие мысли. — Я беременна, — выпалила я, когда нам принесли шеббакию — жареное в масле тесто, пропитанное мёдом и посыпанное кунжутом. Роберт продолжил пить вино. Он не сразу понял, что я ему сказала. Лишь только спустя некоторое время он посмотрел на меня с удивлением и восхищением одновременно. — Ты сказала то, что я услышал? У нас будет ребёнок? — Да. Он уже шевелится. — Подожди! Как шевелится? — Вот так. Он шевелится. Учитывая мой срок, это вполне нормально, — я положила руку на живот. Нам было страшно на самом деле. Мы оба хотели этого, но теперь, когда у нас должен был родиться ребёнок, мы были сбиты с толку. Роберт сразу же принялся оберегать меня, ограждая от малейшего дуновения ветерка. Он не разрешил мне танцевать на Трибьюте Фредди, впрочем, я не была против. В итоге мы не пели вместе, хотя многие были бы рады, если бы мы с ним исполнили "Feelings". После концерта мы немного повздорили с Роджером и Брайаном, но это мало что решило бы. — Ты первая кинула Фредди, — не выдержал Роджер. — Я не была обязана любить его до гробовой доски. Почему ты Мэри прощаешь то, что не прощаешь мне? Я тоже хотела нормальную семью. — Теперь уже все знают, что ты, находясь в отношениях с Фредди, бегала к Роберту. Слушай, тебе всегда нравилось работать на два фронта? — Я не буду выслушивать твои оскорбления, — я машинально положила руку на живот. — У нас всё равно ничего бы не получилось. И если ты считаешь, что Фредди заболел из-за меня, то ошибаешься. Я просила его притормозить, а он продолжал и дальше гулять, потому что иначе не умел. — Ладно, оставь ты её в покое, — попросил Брайан. — В любом случае Бетти у нас чужая жена. Роберту с ней жить, вот пусть и решает всё за неё. — Это упрёк? — Нет, Бетти, не упрёк. Просто Фредди уже нет и бессмысленно говорить об этом. Он тебя любил и страдал оттого, что ты его бросила ради Роберта. Но с другой стороны, он любил Джима и был с ним счастлив. Ты просто была для него недостижимой мечтой, — объяснил Брайан. — Просто мы все не можем оправиться от смерти Фредди. Прости Роджера. — Мне всё равно, кто и что обо мне думает. У меня теперь своя жизнь. Незадолго до этого мы с Робертом узнали, что у нас будет девочка, и это очень воодушевило нас. Мы рассказали всем об этом на мой день рождения, а потом окончательно перебрались в Аргоед. Роберт работал над своим альбом в "Рокфилде", как и я со своей новой командой. Я была энергичной и немного сумасшедшей, постоянно таскаясь с Робертом по всем мероприятием, словно боясь остаться одной, хотя в Аргоеде я часто бывала одна, но чаще всего только в течение дня. Наш дом в то время стал сродни проходному двору. К нам постоянно кто-то приезжал, жил в нашем доме не один день, а после следовали несколько суток спокойствия. Вот так однажды к нам приехали родители Хосе, чтобы с нами познакомиться. И я выгнала Пенелопу, не дав ей рушить счастье Мэгги. Да, ко многим тогда было требование ходить передо мной на цыпочках, но Пенелопе было всё равно, беременна я или нет. В любом случае Хосе сам решился жениться на Мэгги, и наша семья тут была ни при чём. Но Пенни считала Мэгги не ровней своему сыну, хотя мы с Робертом относились к нему как к родному, и Робби был на многое готов ради него. Френн родилась рано утром двадцатого августа. И я испытала самое настоящее облегчение оттого, что спустя двадцать лет у меня наконец-то появился на свет живой ребёнок. Стала ли я спокойней? Нет. Тогда я потерялась в своей послеродовой депрессии. Считала, раз ничего особенного не чувствую по отношению к дочери, то я плохая мать. Сравнивала своё поведение с поведением Роберта и топила себя ещё больше. Робби тихо бесился от этого. Он даже успел пожаловаться Джимми и попросил, чтобы тот поговорил со мной. И знаешь, что я сделала? Послала Джимми к чёрту, вообще никак не собираясь решать проблему. И даже сдавшись Роберту, отдавшись ему, я чувствовала себя хреново. Я не могла смотреть на него по-прежнему, и это портило наши отношения. Но потихоньку многое налаживалось, пока не случился тот злосчастный тур, во время которого Роберт изменял мне постоянно, переживая глубоко внутри себя свою неудачу. Мы ругались, я требовала поговорить со мной. Мы разговаривали, но это мало нам помогало. Во мне росло недоверие к нему, а он думал, будто я с ним из-за денег и Френн. Да, в то Рождество девяносто третьего года я думала уйти от него. — Ты хочешь развестись с Робертом? — спросил Джимми, глядя на меня. — Да, скорее всего. Я устала. Правда, очень устала, — пожаловалась я. — Бэтс, это очень больно ударит по его самолюбию, — Джимми грустно улыбнулся. — Я думал, что вы оба сломали систему. — Я думала, что мы проживем вместе долгую жизнь, но я ошиблась. Я устала не от его измен, а оттого, что он просто закрылся от меня. — У меня есть решение твоей проблемы. — Даже не думай! — но я была неправа, и сам Роберт думал об этом. Думал о том, чтобы сотрудничать с Джимми. — Я не буду потом спасать его потрёпанную душу. И ещё — он мне обещал, что больше не будет к этому возвращаться. — Ты прекрасно знаешь Роберта: он с лёгкостью может нарушить своё же обещание, объяснив всё тем, что он просто стал взрослее и осознаннее. Роберт записал очень личный для себя альбом, но публика тогда мало его оценила. Его встречали полупустые стадионы, а потом и вовсе пришлось выступать на разогреве у Ленни Кравица. Всё это очень больно било по его самолюбию, а также он явно завидовал мне. Не то чтобы у меня всё было хорошо, нет, скорее всего, просто лучше, чем у него. «Feelin’ Love» не продавалась лучше предыдущей пластинки и не всем нравились эксперименты. От поп-рока я перешла к альтернативе. У меня была новая вокальная манера, а ещё басовые партии и очень драматичные тексты. Билли предложил мне петь на небольших площадках, чтобы мне было проще справляться со всем, что стало входить в мою зону ответственности. Я была одна, и мы с Робертом встречались пару раз в неделю, Френн постоянно находилась со мной, а ещё у меня был некий страх, будто я не совсем до конца восстановилась после родов. «Tiger» была о домогательствах. Наверное, я всё так и не могла отделаться от прошлого, когда мне пришлось торговать собой ради славы, хотя у меня был выбор не делать этого. «Where Have All The Cowboys Gone?» чрезвычайно невзлюбили феминистки, но ведь множество женщин вокруг меня задавалось вопросом: а где тот самый идеальный мужчина? Где они все? Очень агрессивная «Throwing Stones» о Фредди; из-за этой песни в прессе пару раз высказывался Роджер, мол, я всё вру. Я никогда напрямую не говорила, что песня про него, но все смогли понять, что скрывается за словами. Песня о лесбийский любви, которая стала пагубной для девушки из религиозный семьи — «Carmen», написанная сестрой моего басиста Томми Смита. Какая-то очень магическая «Mississippi», которая вышла очень драматичной и по поэзии в духе Led Zeppelin. «Road To Dead», басовая партия которой была очень сочной и яркой, снова повествовала о Фредди и его губительном образе жизни, который все находили невероятным, а мне он давно казался безответственным. «Me» — от и до песня обо мне. О страхах, комплексах, сомнениях и попытку доказать публике, что порой люди видят совсем не то, что им кажется. Самая эротичная «Feelin’ Love», ставшая впоследствии любимой композиций танцовщиц. С Питером Габриэлем мы записали колыбельную «Hush. Hush. Hush». Наверное, единственная композиция действительно про Роберта «Blue Eyes» — такая грустная и такая прекрасная. И «I Don't Want to Wait», вдохновлённая историей моей семьи — историей войны, любви и страсти. Мне было легче пережить шторм, в отличие от Роберта. Я осталась с ним. Перед Рождеством я давала концерты в весьма потрёпанном болезнью состоянии, отчего всё это переросло в мышечное воспаление. Я видела, как Роберт хочет быть со мной, и в итоге осталась с ним. И вроде бы всё у нас было хорошо, но где-то в глубине души мы оба были неудовлетворены своим браком. Мне не нравилось то, что он вернулся к Джимми. Не нравилось, что он занялся наследием группы. И даже появление на свет Санни и Беллы не помогло найти нам баланс, хотя мы оба были счастливы появлением внуков у наших дочерей. И даже семейный психолог нам не особо помог. Не помог отодвинуться от той катастрофы, которая случилась с нами на двадцатилетие нашего знакомства в Марокко. Мы поругались в тот вечер. Джимми случайно или специально сболтнул о том, что я думала уйти от Роберта, но почему-то осталась, а Роберту показалось, будто я с ним из-за Френн или денег. Я бросила их обоих в ресторане и в ту ночь приняла решение, что у меня есть только один способ привязать к себе мужа — родить ещё раз. Но я знала, что Роберт не останется со мной, если сам не будет хотеть этого. Однако я поступила так же, как и Ширли. Наверное, поэтому почти всю беременность и роды я провела в одиночестве. В глубине души Роберт не хотел этого, и я чувствовала это, но он оставался со мной из-за вины передо мной и долга перед семьёй. — Ты уедешь домой? — Роберт не смел посмотреть на меня. — Думаю, что да, — я подошла к окну. — Спустя десять лет мы снова ругаемся. Тогда, когда ты ушёл, я думала, что моя жизнь закончилась. — Сейчас тебе так не кажется? — Нет, — тихо прозвучал мой голос. — И меня это пугает. Тогда я дышать без тебя боялась, сейчас же всё ощущается иначе. — Что ж, я не буду тебя держать, — смирился Роберт. — Может быть, нам и правда проще разойтись. — Мне надо подумать обо всём, — я устала к тому времени бороться с обстоятельствами. Но я осталась с Робертом. Я спала с ним, хотя во мне больше не было ни прежнего желания, ни прежней страсти. Я просто как эгоистичный ребенок боялась потерять любимую игрушку. Я боялась остаться одна. Наверное, Фредди был бы рад такому раскладу. Он бы торжествовал, узнав, что у нас с Робертом так испортились отношения. Но почему-то я не собиралась сдаваться, хотя стоило тогда это сделать. Столько мук совести пришлось бы избежать, но мы с Робертом выбрали остаться вместе. — Что-то ты не особенно рада? — Холли начала писать в моей карточке. — Да, ты права. Честно, я думала, если забеременею, то Роберт не бросит меня. А теперь я вся в сомнениях. — Ну, все пары переживают глубокие кризисы, — она улыбнулась. — В любом случае хоть в чём-то у вас есть согласие. Почему-то я не решалась сказать Роберту о беременности. Но он сам обо всём узнал. Тогда я решила: если это будет мальчик, то сделаю аборт, пусть это и будет стоить мне душевного спокойствия, но в итоге нам повезло. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — мягко спросил он. — А что ты хочешь услышать? — игриво ответила я. — Ну, не знаю… — он старался быть несерьёзным. — Значит, уже всё знаешь, — догадалась я. — Кошка, тебе стоит лучше скрываться, если хочешь что-то утаить. — Как такое утаишь? Всё рано через месяц ты бы и сам догадался, — уголки моих губ дрогнули. — Ты уверена, что всё верно сделала? — он продолжил целовать мою шею. — В смысле? Ты не хочешь этого ребёнка? — в моём голосе послышался испуг. — Почему? Очень хочу, — твердо сказал он, но я всё же слабо в это верила. — Я просто боюсь, что мы снова раскачаем наш худой мир. — Тебе же было хорошо десять недель тому назад? — я повернулась к нему. — Это единственное, что у нас отлично получается. С этого и начнём в следующий раз. — С этого? — я кивнула, уловив его игривый тон. Роберт провёл рукой от моей шеи к бедру. — Да, постель — единственное место, где мы с тобой не спорим. — Ну, мы и сейчас не спорим. Просто с тех пор, как я вернулась из Марокко одна, у меня было время обо всём поразмыслить. Я подумала, что так смогу удержать тебя. — Я говорил тебе однажды: если не будет любви, то меня ничего не удержит, — напомнил он. — Как говорила моя бабушка, навяжи чувство вины мужчине, и он на долгие годы будет твоим. Я хотела сделать ужасную вещь, но когда опомнилась, то поняла: скорее всего, поздно думать о последствиях, — эти слова прозвучали искренне. Я снова отложила запись альбома, потому что эта беременность давалась мне тяжело. Я старалась быть спокойной, но в глубине души всё равно жила мысль: вот-вот и Роберт уйдёт. Я не позволила ему отказаться от работы с Джимми, как и от предстоящего тура, поэтому предпочла остаться дома одна, прекрасно зная, что в дороге будут доступные женщины, готовые на всё. Я помнила, как Джимми влияет на Роберта, но всё равно отпустила его с ним в долгий путь. Мэгги была уже замужем, у них с Хосе родилась Белла, и она была занята своей семьёй, а я переживала своё одиночество одна. Да, со мной чаще всего были отец Роберта и Логан, но всё равно мне не хватало поддержки мужа. Со стороны всем казалось, будто у нас с ним всё хорошо. Нас видели вместе в Зале славы рок-н-ролла, и все замечали, как Роберт трепетно относился ко мне. Нам казалось, что теперь всё наладилось, но самом деле мы оба ошибались. — Вот Боб и уехал, — Роберт-старший подал мне чашку чая. — Ты как? — Нормально. Не считая того, что он всё равно бросит меня, — выдохнула я. — Он любит тебя, — возразил мне Роберт-старший. — Но уже не так, как прежде. Он терпит меня. Боится снова быть плохим мужем и отцом. Если бы не этот ребёнок, — я положила руку на живот, — то он бы давно от меня ушёл. — Но не уходит же. — Оправдание так себе. Он и от Морин не мог уйти. Ушёл лишь только по тому, что я имела неосторожность забеременеть. Чёрт! Мне порой так плохо от этого. — Поверь, он увидит ребёнка и передумает, — он положил руку на моё плечо. — Всё наладится. Бобби родилась чуть раньше срока. И я понимала, что она только моя. Дотронувшись до её рыжих волосиков, я улыбнулась, теперь твёрдо зная, как назову дочь. Роберт-старший был только за это. Вот так в нашей семье появилась Роберта Мар. Робби, разумеется, был в бешенстве. Ему казалось, что мы обо всём договорились, да и он не раз заявлял мне, что на нём эта дурацкая традиция закончится. Не думаю, что он принял всё это просто так, но у меня не было времени задаваться подобными вопросами. Тогда я занималась в театре Эбони её постановкой, записывала дальше альбом и чувствовала, как Роберт всё больше и больше отдаляется от меня. Пока его не было дома, я питала иллюзию, что у нас всё хорошо, но когда он вернулся ненадолго, то я жила в страхе: потом он всё равно уйдет. Я немного ошибалась, но была не совсем далека от истины. Джимми тогда развёлся с Пат и начал встречаться с Дженной, которая ему в дочери годилась. Тогда мне казалось, что дурной пример заразителен, но у меня была маленькая дочка, а Роберт пока сам не знал, что ему надо. — Спасибо тебе за Мар, — он поцеловал меня в макушку, а в моих глазах застыл немой вопрос: ну и когда ты уйдёшь от меня? Мне казалось, что всё налаживается. В театре Эбони прошла громкая премьере, где я танцевала, и вернувшись домой, мы с Робертом прямо в холле Роуз-Хауса занимались любовью так исступлённо, словно только начали встречаться. В ноябре вышел мой новый альбом «Crazy Baby». Я снова вернулась к блюзу, и только одна песня выбивалась из общего стиля — «I Love You Always Forever», записанная в стиле синти-поп и посвящённая Роберту. Я решила включить её в альбом, потому что написала её в особый для себя период. С Эриком Базилианом, который был моим гитаристом, мы сделали много прекрасных песен, и это снова вернуло меня на прежние высоты. «St. Teresa» — это какое-то странное переплетение текста о наркотиках и американских мотивов, с таким техасским звучанием гитары, снова напоминающим о моих корнях. Кавер на песню Боба Дилана «Man in the Long Black Coat» из его более позднего творчества, оказалось, идеально вписался в альбом. «Right Hand Man» основана на песне капитана Бифхарта «Clear Spot», и это моя своеобразная дань уважения Лемми, который и познакомил меня с капитаном. «Pensacola» о моих отношениях с отцом была очень маскулинной, как отмечали тогда критики. Томми Смит, Эрик и я сделали «Dracula Moon» очень блюзовой, но при этом мистической. «One of Us» — я вообще сомневалась, стоит ли её включать в альбом. Поначалу композиция была мрачной и печальной, в духе Леонарда Коэна. Её текст базировался на предположении: «А что, если Богом окажется одинокий незнакомец, который едет с тобой в автобусе?» Но потом мы сделали текст чуть легче, но всё равно она выбивалась из общей концепции. В итоге мой менеджер предложил сделать её синглом, и она звучала очень долгое время из каждого утюга. «Labber», по сути, о моём рухнувшем браке. Если дослушать эту песню до конца, то можно сказать, что она о женщине, которая всё ещё любит мужчину, который теряет или уже потерял интерес к отношениям с ней. Тем не менее, она не может избавиться от своей одержимости и совершенно не против признаться в этом самой себе. В «Labber» был взят семпл из песни T.Rex «Mambo Sun». Несколько о личном была «Crazy Baby» — напутствие для того, кто иногда заходит в тупик или же переживает из-за неудавшихся планов. Это песня для самого дорогого человека в моей жизни, который иногда попадает в такие ситуации. За каждой строчкой не стоит искать реальность, потому что в общей массе это всего лишь образ. Очень эротичная по тексту «Lumina», полная аллюзий и религиозных отсылок. Вдохновлённая Led Zeppelin «Mighty One» вышла такой задиристой песней, с очень дерзким текстом. Забористые риффы Эрика звучали в «Here Comes What’s Coming», появившейся благодаря Джимми. Он попросил меня переступить через прошлую критику и сделать то, что мне самой хочется. Я и не скрывала в интервью, какие сложные у нас с Робертом отношения и что мы были на грани развода. Это располагало публику ко мне, в то время как Роберт снова играл роль мачо, то ли шутя про фургон женщин во время их выступлений с Джимми, то ли это так и было. Да, ему задавали вопросы обо мне, но он чаще отмахивался, и лишь изредка его пробирало на откровения. Ещё до рождения Френн он говорил совсем иначе, а тут... Конечно, пресса постоянно мусолила слухи о нашем расставании. Всё это время я практически никак не касалась темы своих отношений с Фредди. За эти четыре года я один раз встречалась с матерью Фредди, и той, кажется, не очень понравилось то обстоятельство, что я после сорока лет решила стать матерью, а для Фредди не готова была стараться, и даже Мэгги против него настроила. Несколько раз я пересекалась с Роджером и пару раз с Брайаном. Один раз мы встречались с Мэри, перестав друг друга ненавидеть. Тогда я была даже рада, что она появилась в жизни Фредди и я ушла от него, ведь судьба связала меня с Робертом, и это самое главное. — Это твой ребёнок? — спросил Брайан, указав на коляску. — Если ты про Мэгги, то Белле уже два года, она немного младше Френн. Да, это мой ребёнок. Мой и Роберта, — я улыбнулась. — Роберт сейчас в фаворе, — отметил Брайан. — Знаешь, я считал тебя причиной, почему Фредди так живёт. — А в чем моя вина? — я посмотрела прямо ему в глаза. — Я думал, из-за того, что ты игнорируешь его, он страдает от твоей холодности. — Не я первая стала изменять ему. Я не прыгала в постель Роберта очень долгое время. И ушла от Фредди, потому что перестала его любить. Так бывает. — Ты не такая уж и счастливая, — отметил Брайан. Он очень хорошо знал меня и видел, как в моих глазах отражается печаль. — Ну, Фредди был бы очень рад этому. Думаю, ты меня прекрасно понимаешь, каково это, когда пытаешься спасти брак рождением ребёнка, — и я больше ничего не стала говорить. Тогда мне показалось, что наши с Робертом отношения налаживаются, но я ещё не знала: дальше нас ждала ещё бездна. Вот тогда мы точно оказались на грани развода.

***

— Ну, рождение ребёнка реально меняет жизнь, не все могут справиться с этим, — заключил Донн. — Да, в итоге мы бы перебесились. Но Роберт мне изменил. Он и раньше, думаю, мне изменял, хотя было время, когда он этого вообще не делал. И если верить Джимми, то все их гастроли он держался, лишь иногда срываясь. Но теперь я знаю, что он говорил в те годы в интервью и как отмахивался от фраз "а жена тебе не даст люлей?" Он и не скрывал, что я дома, и его, по сути, не волнует на моё мнение. — Да, я тоже видел парочку таких интервью, хотя он же говорил другое, когда Бобби появилась на свет, — Донн сделал глоток воды. — Но с его стороны это было некрасиво, да и обычно мужчины так делают, когда хотят уйти от женщины. — Но я думала, что она появится на свет и всё будет хорошо. Я узнала о том, что он трахал Лиззи Веймер после того, как она наглоталась таблеток, думая, что он приедет, спасёт её и осознает, что потерял. Он изменял мне с ней, когда я была в туре, хотя сам же отпустил меня. — Как ты это пережила? — Как и всегда — простила, пусть и не сразу. Меня уже не спасти от зависимости от него.